Иллюзионистка

      Юля, глотая предательские слезы обиды, нервными движениями трясущихся рук беспорядочно закидывала вещи в чемодан. Вещей оказалось непозволительно много, они тут и там валялись в комнате, совершенно не влезая в единственный старенький чемодан. Юля непроизвольно вспомнила, что еще совсем недавно, до встречи с Отто, все ее вещи преспокойно помещались в этот маленький чемодан – единственную вещь, оставшуюся еще от родителей. Именно с этим чемоданом, в котором и была-то всего пара сменных кофт да нижнее белье, они оставили ее на пороге ненавистного приюта. Не сосчитать, сколько раз она порывалась его выкинуть, но в последний момент рука просто не поднималась избавиться от последнего напоминания о людях, некогда любимых и родных.       Юля привыкла сбегать. От преследователей, от проблем, от себя и своих чувств. Вот и сейчас она сбегала, потому что было чертовски страшно. Страшно, что такое может повториться, но на этот раз Отто не сможет выбраться. Страшно, что она вновь останется одна, потеряет единственного дорогого человека.       Юле было страшно, она отчаянно трусила, вытирала кулаками соленые слезы, и продолжала со злостью швырять бесконечные вещи в слишком маленький чемодан. Слишком много вещей. Она слишком привязалась, привыкла, собрала прорву радостных и счастливых воспоминаний, и теперь боялась в одночасье все потерять.       Юля всегда теряла то, к чему имела неосторожность привязаться. Это и родители, которых еще в самом детстве она стремилась впечатлить, и немногочисленные приютские друзья, и даже некоторые любимые вещи, жестоко уничтожавшиеся озлобленными детьми и взрослыми.       Плюнув на большую часть вещей, девушка накидала самое важное в небольшую дорожную сумку и вышла из комнаты, пнув напоследок чемодан. Она лучше сама откажется от всего любимого, чем снова позволит это уничтожить.       Ноги сами принесли ее к порогу комнаты Отто. Юля остановилась с занесенной над ручкой рукой, в последний момент спохватившись. Если она сейчас его увидит – не сможет никогда больше покинуть.       Юля трусила. Ей нестерпимо хотелось дернуть за ручку, открыть дверь и больше никогда не пытаться даже уйти. Но, с другой стороны, это она виновата, и если она сейчас не уйдет, Отто может умереть.       Юля часто и громко дышала, пытаясь унять дрожь в руках. В груди что-то сжалось и ухнуло вниз, к пятками, придавливая к земле и не давая сдвинуться с места. Раздавленная, жалкая, уничтоженная. Все из-за нее, ей же с детства твердили, что она приносит лишь беды, а она огрызалась, не верила. И вот, посмотрите на нее. Отто едва не погиб, а она с места двинуться не может, глотает предательские слезы, жалеет себя.       Юля сжала дрожащие руки в кулаки, прикусила до крови губу и, сморгнув последние капли, развернулась. Она все делает правильно. Она больше никому не позволит отнять у нее то, что ей дорого. Пусть это и будет значить самой отказаться от собственного счастья. Она сможет, она же ведьма, в конце концов.