Иллюзионистка

      Вайпер ненавидит боль. Она забирается под кожу, рвет жилы и мышцы, вспарывает и потрошит, будто самый искусный мясник. Боль никуда не уходит, однажды поселившись в израненном теле, растет и ширится, охватывает целиком, пережевывает и выплевывает в мир, покрытого ядовитой колючей пленкой и отвратительно живого. Боль ворошит прошлое, оставляет незаживающие раны, царапает горло. Боль не отпускает даже после смерти.       Вайпер знает это, знает слишком хорошо. Знает как человек, решившийся умереть ради избавления от боли. Боль не проходит, отбрасывает растерзанное, обглоданное тело и терзает душу, вгрызается острыми зубами, вспарывает мысли и чувства. Боль не позволяет исчезнуть.       Боль – это прошлое, настоящее и будущее, переплетенные между собой, смешанные в густую липкую кляксу. И если перерождение существует, боль – это слишком большая цена за возможность прожить ту же самую жизнь заново.       Вайпер знает, что такое боль, с самого рождения. Знает свою и чужую, свою как чужую и чужую как свою. Боль пронизывает ее до кончиков волос, прошивает с головы до пят нитями-лезвиями, так что кровь струится по вспоротым венам. Боль в каждой клеточке тела, смешается с самим ее существом, так что она – это и есть боль.       Вайпер растирает, раздирает полузажившие раны, разлепляет слипшиеся веки. Вайпер упрямо поднимается снова и снова, шагает по пустоте и вязнет по самые колени. Вокруг нее ад, самый настоящий, жаркий, холодный и пустынный, и многолюдный, и нет ничего, за что она могла бы зацепиться.       Вайпер знает, что это наказание. Наказание за то, что посмела пытаться отринуть сущность, разорвать начерченный жизнью контракт. Вайпер в аду в наказание за свои самонадеянность и глупость, за желание сбросить бремя чужих жизней на плечах, за алчность. Вайпер в аду в наказание за саму себя.       Воздуха нет, и воздух жжет легкие. Ее тоже нет, но все-таки она здесь, полыхает в несуществующем, ярко-синем пламени, задыхается. Вайпер упрямо шагает сквозь холодную пустоту, и слезы запекаются на ее щеках, и ноги стираются до костей. Вайпер знает, что такое настоящий ад, потому что видит его перед собой. Впрочем, у нее всегда был потрясающий воображение пример.       Вайпер не может назвать свою жизнь адом, но то, что она видела с самого рождения, ничем иным именоваться не может. Стенания неупокоенных мертвых, разлитое в воздухе пламя, ужасы чужих мыслей, совершающиеся прямо перед ее глазами. Вайпер не была нежной девочкой, но именно потому что нежной в таких условиях вырасти было попросту невозможно.       Вайпер сплевывает густую жижу, в которой с трудом можно угадать кровь, переступает через собственную тень, шагает вперед, будто видит там, где-то за белоснежной пустыней чернеющий мертвым пятном выход. Она живая в мире мертвых, и ни черта отсюда выхода нет.       Вайпер ненавидит боль, потому что боль сопровождает ее с самого рождения, своя и чужая, оседает пеплом в волосах и налипает на пересохшие глазные яблоки. Боль – это чувства, боль – это жизнь, проклятая и нежеланная, боль – это упрямо бьющееся в груди сердце, и она тянет руку, чтобы оборвать назойливый стук.       Алая пелена разрастается перед глазами, пучится и расширяется, пока не занимает все пространство. Вайпер держит руку, царапает обломанными ногтями тонкую, будто пергаментная бумага, кожу, чувствует пальцами рваный ритм. Кровавый ад перед ее глазами лопается и рассыпается, выбрасывает ее в сводящую с ума черную пустоту. Вайпер держит руку.       Холодная кровь струится по телу, обдает сводящим холодом грудь и живот, падает под ноги крупными липкими каплями. Холодная кровь стекает по пальцам вверх, липнет к губам и облепляет волосы, заливается в глаза. Алая холодная пелена жжет изнутри, проклятая жизнь раздирает внутренности, стучит невыносимо громко, так что давно заложило уши. Вайпер давит сильнее.       Чей-то голос, едва уловимый и будто бы знакомый, заставляет ее остановиться. Это первый звук здесь за отвратительную вечность, и от него боль расползается по телу, бьет судорогами изнутри и снаружи. Боль заводит усталое сердце. Вайпер живая среди мертвых, и мертвые среди живых не позволяют ей умереть.       Вайпер шагает упрямо, перебирает призрачными ногами, идет сквозь пустоту. Вайпер ненавидит боль, но боль любит ее, так что одной из них придется смириться.