Иллюзионистка

      Нинчэн помнит, как это было. Помнит совершенно обыкновенный, ничуть не отличающийся от остальных день, помнит ту встречу. Она бы назвала ее роковой, но это была бы неправда. Роковой была ее трусость.       День был совершенно обычный, с тусклым солнцем, холодным ветром и накрывающим побережье туманом, необычным было другое. Киллер, которого ей посоветовали для устранения ставящих палки в колеса конкурентов, явился на встречу не рано и не поздно. Киллер, которого ей посоветовали, вытребовал у нее двойную оплату, спутал мысли и безупречно выполнил работу. Нинчэн хватило ума и выдержки не идти на уступки и не пялиться, сохранять видимое хладнокровие и не растерзать его к чертям.       Она внезапно помнила его, его отпечатавшийся в памяти мимолетный образ. Он был однажды на трибунах, отделенный от нее наэлектризованной сеткой, смотрел презрительно и ушел, не став дожидаться исхода последнего боя. Нинчэн страстно хотелось разодрать ему глотку, но представился ей совершенно другой шанс.       Следующая их встреча произошла в один из тех редких моментов, когда Нинчэн гордо носила выбитое в крови, вырванное чужими жизнями имя, принадлежащее ей с рождения. В один из тех редких моментов, когда она не утягивала грудь, не надевала мужскую одежду и не была главой одной из самых опасных в Китае триад. В один из тех редких моментов, когда сильнейший боец становился обычной женщиной.       Нинчэн помнит, как он пялился на нее сквозь толпу, помнит прицепившуюся к ней девчонку-воровку, которую из-за своей же глупости ей пришлось вылавливать из воды. Нинчэн помнит, как он подавал ей руку и укрывал черным пиджаком. Нинчэн помнит терпкий аромат, пропитавший ее насквозь, и пронзительный взгляд черных-пречерных глаз. Нинчэн предпочла бы ни черта не помнить, но каждое мгновение их немногочисленных встреч будто высечено с внутренней стороны ее век.       Она ищет его сама, нарывается на встречу, и ей уже ни капельки не хочется убить его. Ну разве самую малость, потому что он представляется другим-настоящим именем, вынуждает ее сделать то же самое, а после исчезает, будто успевает передумать за крохотное мгновение. Нинчэн, к сожалению, передумать не успевает.       Она меняет мнение о нем несколько позже, когда сталкивается с черным взглядом, стоя в кругу семерки сильнейших и выслушивая чепуху про спасение мира. Почти все они живут в тени, и на мир им начхать с высокой колокольни, только выбора им не оставляют. Нинчэн ловит на себе темный сканирующий взгляд и невольно тепло улыбается, прежде чем тело пронзает чудовищная, невыносимая боль.       Боль возбуждает память, и до того, как она приходит в себя, перед глазами проносятся воспоминания. Ринг, бесконечные удары, чужая смерть на руках и собственное дыхание, тлеющее на кончиках пальцев. Нинчэн вспоминает все это, вспоминает черный-пречерный взгляд и успокаивается.       Боль давно становится привычкой, и даже бесконечная боль в сердце не может ее ослабить. Нинчэн это Нинчэн, а Нинчэн это Фонг – Аркобалено урагана, сильнейший мастер боевых искусств. Они все здесь чертовы сильнейшие, запечатанные в детских телах и отдающие собственную силу во имя чьего-то чужого блага. Они бандиты и убийцы, и благо их интересует исключительно их собственное. Впрочем, теперь-то с этим ничего уже не поделать.       Нинчэн понимает, что завидует, далеко не сразу. Взрывной Лал Мирч, за которой поперся Колонелло, сумасшедшей Вайпер, которую за руку держал меланхоличный Верде. Луче, с которой Реборн носился, как с писаной торбой. Даже истеричке Скаллу, который мог себе позволить цепляться к кому угодно и прицепился к Реборну. У Нинчэн нет ничего, кроме прилипчивой девчонки-воровки, которую она когда-то спасла, триады и призрачных воспоминаний. И если первые два пункта она может столкнуть лбами, то с третьим, как и с проклятьем, уже ничего не поделаешь.       Нинчэн почти мирится с собственным положением, учится быть спокойной, и у нее даже получается. У Нинчэн пламя урагана, так что спокойствие – едва ли не противоположное ее характеру качество, но у нее получается. Получается до того момента, когда сумасшедшая Вайпер будит воспоминания и вгрызается в выскальзывающие клочки. Нинчэн снова идет на уступки.       Память бьется и беснуется внутри. Реборн – этот человек с другим именем, другим телом и теми же глазами, будто не видит ее, смотрит куда-то мимо и мимо же проходит. Вайпер цепляется к нему бесконечно, напоминает о собственном отброшенном имени, напоминает о ее отброшенном имени. О том имени, которым она называет себя только мысленно. Из уст Реборна ее имя звучит могильным камнем.       Нинчэн – бушующий ураган, выросший на ринге убийца, великий мастер рукопашного боя, сметающий все на своем пути, теневой глава опаснейшей триады. Фонг – легкий ветерок, прохладное дуновение, путающее волосы и мысли, оставляющее поцелуи-ожоги на губах. Нинчэн – погребенная в глубинах памяти женщина, струсившая и отказавшаяся от выбитого чужими жизнями имени. Фонг – один из Аркобалено, тот, чья сила защищает от разрушения мир. У Нинчэн и Фонга одна жизнь на двоих, ученица-внучка той самой прилипчивой воровки, которой она отдала триаду, и горящие алым воспоминания.       Нинчэн думает о том, что стоило бы рассказать Реборну, открыться хоть когда-нибудь, но ей по-прежнему страшно до одури, до дрожи в пальцах и крови на щеках. Нинчэн думает, что она дура, бесполезная идиотка, упускающая саму себя из собственных рук. Нинчэн думает, что страх никогда не исчезнет, не вытравится, не испарится без следа, потому что ей по-прежнему страшно, уже чертову кучу лет, и боль в груди не глушит бушующий ураган ни капельки.       Нинчэн завидует пропавшей без вести Вайпер, решившейся на попытку сломать проклятье. Завидует разрабатывающему потрясающие вещи Верде и закрывшейся в скорлупе Лал Мирч, и колючему Колонелло, и легкому Скаллу. Нинчэн завидует ушедшей из жизни Луче и напялившему маску идиота-учителя Реборну. Нинчэн знает, что у каждого из них в груди такая же пожирающая изнутри боль, но все равно завидует. Потому что Нинчэн знает, что никто из них так и не придумал, что с этой болью делать.