Иллюзионистка

      Тсуна сжимает кулаки и закусывает губу до крови. Пламя на его голове и руках гаснет стремительно, противным пшиком, и Тсуна возвращается в свое привычное уютное состояние ни на что не годного подростка, пугающегося своей собственной тени.       Перед ним в развороченном подобии доспеха лежит Девятый босс Вонголы, мафиозной семьи, которую ему так старается всучить Реборн, у него на груди длинная выжженная полоса, оставленная пламенем. Тсуна пропускает вдох от страха, потому что пламя было его.       Девятый похож на обычного старика, он истощен и сильно ранен, а Тсуна все сидит и смотрит, потому что ничегошеньки не может сделать. Он уже все сделал, теперь пожинает плоды.       Тсуна не чувствует, как по щекам текут горячие слезы, не ощущает колючего взгляда Реборна. Тсуна смотрит на истекающего кровью по его вине старика, и в его голове проносятся старые, полустершиеся воспоминания. У Тсуны не хватает сил даже чтобы просто зажмуриться.       Занзас, этот страшный человек, из-за которого все началось, громко раскатисто смеется, и у Тсуны от его голоса ощутимо трясутся колени. Этот раненый его руками старик-Девятый – отец Занзаса, а у последнего даже улыбка с лицо не пропала. Тсуна чувствует, как в груди зарождается странное полыхающее чувство.       Тсуна ненавидит боль, всегда ненавидел. Но не свою, вовсе нет, со своей он уже достаточно давно успел смириться, свыкнуться и сжиться, пусть и продолжает вопить от каждого болезненного удара Реборна. Тсуна переживет. Тсуна ненавидит чужую боль, боль его долгожданных друзей, появившихся совсем недавно и изменивших его жизнь. Тсуна ненавидит боль и врагов тоже, потому что ему кажется, будто от этой боли у него на руках появляются глубокие шрамы.       Тсуна достаточно смотрел, как его друзья один за другим отправляются на больничную койку, как исчезают безвозвратно враги. Тсуна смотрит на раненого Девятого, и в его памяти всплывают картинки-воспоминания. Тсуна, к своему удивлению, знает этого человека достаточно близко, чтобы от одного его вида щипало в глазах.       Тсуна все еще не желает становиться боссом мафии, и, честно говоря, еще несколько минут назад он предпочел бы отдать все Занзасу и вернуться к спокойной жизни. Но Тсуна видит, как Занзас упивается чужой болью, болью своих подчиненных, собственного отца. Тсуна видит, как Занзасу плевать на всех, кроме себя, и Тсуна неожиданно не может ему этого простить.       Тсуна поднимается, утирает перчаткой слезы, вовсе не замечает, как загорается на макушке пламя Предсмертной Воли. Тсуна смотрит Занзасу прямо в лицо, запоминает каждую черточку и каждый шрам. Тсуна запоминает лицо своего врага, отпечатывает в памяти, чтобы когда-нибудь не стать таким же. Тсуна смотрит на замолкшего, с интересом разглядывающего его Занзаса и обещает, что больше никто не умрет.