Иллюзионистка

      - Я тут подумал, – Леви кашлянул и осторожно приоткрыл тяжелые двери гостиной.       В комнате сидели почти все, за исключением как всегда предпочитающего гордое одиночество босса. Луссурия задумчиво разглядывал собственные ногти, Бельфегор игрался с ножами и то и дело запускал их куда-нибудь или в кого-нибудь (так, например, одно из кресел было полностью истыкано и напоминало полоумного ежа). Маммон висел в воздухе (над этим самым креслом) и тихо напевал себе под нос не слишком приличную песенку. Капитан Скуало стоял за спиной Леви, так что тот поспешно подвинулся.       - Сейчас же перестань, – не отрываясь от песни бросил Маммон.       - Смотри не переутомись, – шипяще хохотнул Бельфегор.       Леви предпочел сделать вид, что ничего не услышал. Капитан едва не уселся в истыканное ножами кресло, грязно выматерился и приказал почему-то Маммону убрать это чертовщину. Маммон лениво пожал плечами, щелкнул пальцами, и ножи исчезли:       - С тебя семьдесят пять тысяч.       Капитан хмыкнул и показал ему средний палец.       - Заткнитесь, вы, грязные идиоты, – манерно протянул Луссурия и махнул Леви рукой, – продолжай, душка, что там у тебя?       В полном составе офицеры Варии собирались редко, потому что тут же начинали грызться между собой. Леви, которого ужасно раздражало обращение Луссурии, выдохнул.       - Если это о сне о будущем, то ты опоздал, – злорадно перебил Маммон, – Бел болтает об этом с самого утра.       - Маммон не видел этот сон, потому что в будущем он покойник! – расхохотался, изображая в воздухе веер из ножей, Бельфегор. – Самый мертвенький трупик!       - Меня не интересует будущее, в котором меня нет, – пожал плечами Маммон.       Леви захлопнул рот и покосился на капитана. Скуало был непривычно тих и задумчив, и Леви предпочел не дергать его понапрасну и не нарываться.       - Тот молодой иллюзионист, – он покосился на вновь запевшего Маммона, – ведь был учеником Рокудо Мукуро. Не следует нам уже сейчас забрать его себе?       Маммон повернул у нему голову, и Леви показалось, что из-под капюшона сверкнули дьявольские огненно-синие глаза:       - Требую повысить мой оклад в четыре раза.       - Заткнись, мусор, – бросил Скуало тоже непривычно тихо.       - Это должно быть так весело! – взмахнул руками Бельфегор. – Маммон, малыш Фран и старший братец Бел!       - В семь раз, – поправился Маммон.       Леви пожалел, что поднял эту тему здесь, но босс выгнал его, не успел он постучать в дверь. Луссурия цокнул и мечтательно сложил ладони лодочкой. Леви нащупал за спиной дверную ручку.       - Что, малыш, боишься конкуренции? – Бельфегор метнул нож в висящего над креслом капитана Маммона. – Лягушонок-то посильнее тебя будет.       Нож исчез на подлете. Лягушка на голове Маммона громко пронзительно квакнула. Леви дернул за ручку, но дверь не открылась.       - Не интересует, – отрезал Маммон, и воздух из его рта превратился в ледяные шарики.       - Вро-о-ой!!! – заорал Скуало, подскакивая с кресла и падая обратно. – Если босс прикажет, мы притащим этого мальчишку! А пока к дьяволу нам еще один.       Леви потянулся прочистить заложенное ухо и потому последнюю фразу не услышал. Ледяные шарики Маммона лопнули и разлетелись над их головами искрящимся снегом.       - С чего вы взяли, что сейчас он такой же сильный? – Маммон плавно опустился на пол. – Сколько ему, лет шесть?       Кажется, он забыл, что и сам был пятилетним ребенком.       Бельфегор шипяще рассмеялся, но говорить ничего не стал, присвистнул и положил голову на спинку диванчика. Луссурия мелодично вздохнул. Ручка наконец повернулась в его руке, и Леви предпочел ретироваться и смоделировать обсуждение будущего у себя в голове. В такой компании ведь и самому недолго психом заделаться.