Иллюзионистка

      Реборн смотрит в чистое светлое небо над Намимори, вертит в пальцах желтую пустышку и не может перестать думать о прошедшем будущем.       Реборн давно уже смирился с тем, какой он теперь, принял, что едва ли когда-нибудь станет прежним, и отбросил к чертям собственную сущность. Однако же собственные чувства, так и не выброшенные прочь, запрятанные в самые темные уголки сознания, глубоко-глубоко за желтое солнечное пламя, отчего-то вырвались наружу и разбередили старинные раны.       Реборн чувствует, будто на его грудь обрушилось небо. Впервые за долгие-долгие годы Реборну кажется, что он свернул куда-то не туда. Реборн пытается выбросить эти чувства и снова и снова видит под веками раскосые черные глаза.       То, что он почувствовал, едва появившись в этом отвратительном, одиноком и далеком будущем, не то чтобы выбило Реборна из колеи. Реборн не почувствовал себя паршивым беспомощным умирающим или бесполезным, запертым в искалеченное тело карапузом. Но Реборн осознал, что теперь один, и это чувство обухом ударило по голове.       Реборн перебрасывает пустышку в ладонях, лениво следит за шумным Тсунаеши и щурится от яркого красноватого света заходящего солнца.       Единственный выживший Аркобалено. Единственный из семерки таких же как он. Единственный сильнейший, бессильный в собственной смерти. Реборн не боялся умереть от яда или шальной пули, но навалившееся на грудь одиночество парализовало и намертво пришибло к холодной неблагосклонной земле. Реборн на самом деле не хотел умирать один.       Реборн фыркает, грозит всполошившемуся Тсуне гранатометом и цепляет пустышку на галстук. Сбегающее за горизонт солнце слепит глаза. Реборн не помнит лица Нинчэн, но ее смазанный образ все еще преследует его в кошмарах. Реборн знает, когда в его жизни все покатилось к черту.       Одиночество, навалившееся небосводом на грудь – вовсе не то чувство, которое Реборн не смог бы вынести, потому что оно преследует лучшего киллера едва ли не с самого рождения. Одиночество, пришедшее в будущем, – сосущее под ложечкой чувство и привкус тошноты на губах. Пропавшее ощущение холодных пальцев на шее. Будто в этом мире исчезло нечто важнее него самого.       Реборн разглядывает алые всполохи заката, натягивает шляпу на глаза и щурится. От чужого сияния все еще слишком ярко.       Уже очень давно он вспоминал Нинчэн только в кошмарах, и даже тогда больше не просил у нее прощения. Вайпер, этот изворотливый колдун, когда-то сказал, что она умерла. Слишком долго Реборн был уверен, что это ложь. Наверное, Реборн боялся признаться самому себе, что когда-то искренне кого-то любил. И, даже если сейчас еще было не слишком поздно, он бы едва ли решился на это снова.       Реборн щурится и вздыхает, когда солнце скрывается за зеленью деревьев на горизонте, натягивает шляпу на затылок и смотрит в испаряющиеся красные, оранжевые, розовые и фиолетовые краски. Сегодня трусливый закат горит особенно ярко. Смотреть на него почти ощутимо больно, и Реборн продолжает.       Реборн давно смирился, что остаток жизни он проживет не для себя в этом маленьком слабом теле, не способном получать привычное удовлетворение от алкоголя, женщин и пороха на руках. Реборн смирился, что гореть теперь будет кто-нибудь другой. Смирился и послал собственные чувства к черту. Пока трусливое красное небо не рухнуло одиночеством и потерянным прошлым на грудь.       У Нинчэн были черные глаза, по-азиатски раскосые и лукавые. У Нинчэн были тонкие пальцы и гибкое тело, а самовлюбленный горделивый Реборн, привыкший получать все на блюдечке, уделял им слишком мало внимания. Реборн не помнил ее лица, но сохранил в памяти прикосновения, касания губ и кожи, мелодичный смех и ощущение густых волос в пальцах. Оказавшись в будущем, Реборн вспомнил это так ярко, будто вся жизнь пронеслась у него перед глазами. В этом времени Реборн был слишком труслив, чтобы помнить ее лицо.       Реборн поднимается с места, отряхивает безупречный черный костюм и выдыхает. Воздух стремительно холодает, последние ярко-красные искры растворяются в облаках и опадают на землю искрящимися капельками вечерней росы. Реборн нахально думает, что в его жизни еще не все потеряно, и впервые за бесконечно долгое время пытается вспомнить лицо Нинчэн.