Иллюзионистка

      Реборн сидел на кухне, потягивал приготовленный Наной чай и поглядывал на пробирающегося по стеночке мимо гостиной Тсуну. В гостиной сидел свалившийся мальчишке как снег на голову Емицу, пил пиво и громко рассказывал Нане то ли последние новости, то ли шутки позапрошлого века. Реборн, знавший Тимотео еще молодым, в старых шутках разбирался.       Тсуна старательно протискивался мимо и не издавал почти никакого шума. Реборн даже похвалил бы его, если бы не раздающееся на весь дом дыхание и сбивчивое бормотание себе под нос. Будущий Десятый сильно изменился с их первой встречи, но все еще оставался подростком, за что Реборн не мог его винить. Несмотря на все убийственные тренировки он считал, что мальчику стоит побыть ребенком подольше, пока есть такая возможность.       И уж что бы там Реборн себе не думал, он успел привязаться к каждому обитателю этого шумного, немного сумасшедшего дома. Поэтому с усмешкой следил за почти выполнившим миссию учеником, воровато оглядывающимся по сторонам.       - Тсуна! – гаркнул Емицу, а Реборн опустил чашку на стол чуть громче, чем обычно. – Иди сюда, расскажи папочке о своих успехах в школе!       Тсуна дернулся, оступился и едва не рухнул на пол, успев ухватиться за дверную ручку. Дверь со скрипом распахнулась, Тсуна испуганно уставился в глаза Реборну, а тот невозмутимо поднес чашку к губам и сделал глоток. В семейные проблемы он предпочитал не лезть.       - А-а-а, у меня встреча с Ямамото, он наверняка уже ждет меня, – Тсуна решительно развернулся, стушевался и бросился к входной двери, – прости, давай в другой раз!       Емицу, которого Реборн теперь видел отчетливее, скуксился и опустил голову Нане на грудь, но печаль его не продлилась долго. Уже несколько мгновений спустя нерадивый отец расхохотался и распечатал новую банку с пивом. Реборн хмыкнул и сосредоточился на чае.       - Не требуй от него слишком многого, – вздохнул Реборн, когда Емицу опустился рядом с ним на террасе.       День клонился к вечеру, но солнце еще висело над горизонтом на уровне глаз, уже не слепило и едва ли грело. От Емицу пахло алкоголем, но Реборн знал, что этому человеку не так-то просто опьянеть. Тем не менее запах оставался все таким же отвратительным.       - Я ведь его отец, – Емицу свесил голову на грудь и толкнул мыском валяющийся на траве мяч, – а ведет он себя, будто я какой-то чужак.       Реборн усмехнулся, натянул шляпу на глаза и погладил скакнувшего на ладони Леона. Емицу вроде был умным парнем, главой подразделения Внешней разведки Вонголы, а в общении с сыном оказался полным идиотом. Хотя у самого Реборна детей никогда не было, а со стороны оно всегда виднее.       - Взгляни на это с его стороны, – Реборн качнул головой, наблюдая за катящимся вниз солнцем, – он всю жизнь прожил вдвоем с матерью, кроме них двоих никого не было, всегда только он и мама, даже когда в школе на собрание настойчиво просили приводить именно отцов или во время семейных соревнований. И тут вдруг заявляется какой-то мужик, целый день сидит и пьет пиво, пристает к его матери и просит называть отцом.       Реборн правда не собирался вмешиваться в семейные передряги, но ведь сейчас он просто высказывал собственные мысли. А уж кто их выслушивал, вообще не его проблемы.       - Он ведь даже не пытается со мной подружиться, – затянул будто трагичную песню Емицу.       Реборн отвернулся, глянул на хлопочущую на кухне Нану. Неужели этот человек на самом деле не видел дальше собственного эго? У Тсуны ведь все эмоции на лице крупными иероглифами нацарапаны.       - Он боится тебя, – краешек солнца потонул за горизонтом, и по небу расплылись яркие желтые и оранжевые пятна, – человека, который всю жизнь обманывал свою семью, из-за которого он несколько раз едва не потерял друзей и собственную жизнь. Человека, которого никогда не было рядом в трудные времена. А теперь ты и вовсе оказался его врагом, так что дай ему хотя бы немного времени все это принять.       Да, Реборн не собирался лезь в чужие семейные разборки и решать чужие дела. Но Тсуна был его учеником, его Представителем, а вовсе не маленьким сопливым мальчишкой. А Емицу не делал ничего, чтобы хотя бы немного узнать повзрослевшего сына.       Реборн поднялся, когда солнце скрылось наполовину, и к желтому и оранжевому добавился насыщенный ярко-красный.       - Он не знает тебя, – Реборн качнул полями шляпы, скрывая глаза от половины огромного солнца, – сейчас Тсуна в моей команде.       Емицу хмыкнул и расхохотался. Он не знал собственного сына также, как тот ничего не знал об отце. Если уж они и могли еще достаточно сблизиться, для этого изрядно постараться пришлось бы обоим. И вот уж в это Реборн точно нос совать не собирался.