Иллюзионистка

      Тсуне казалось, что он уже вовсе ничего не понимает. Настроение Реборна менялось быстрее, чем ветер у моря, он то ходил мрачный, то сиял такой улыбкой, от которой хотелось спрятаться в самый дальний шкаф и никогда не вылезать. Фонг, которая наверняка и являлась причиной всех этих метаморфоз, молча сверлила Тсуну хмурым взглядом, не позволяя даже слово сказать в свою сторону.       Тсуна, признаться откровенно, хотел сделать хоть что-нибудь, чтобы избавиться от громыхающей над головой грозовой тучи, грозящей вот-вот разразиться кровавым дождем. Так что единственной, кто мог бы хоть как-то разрешить сложившуюся ситуацию, была Ацуко, которая в последнее время только и делала, что занималась отваживанием разыгравшегося Бьякурана.       Сам Бьякуран, конечно, сразу расставил точки над е и заявил, что реально никаких вообще намерений не имеет, но Тсуне от этого легче не становилось. Хотя бы просто потому, что с каждым разом растоптанных и обезглавленных роз становилось все меньше.       Ощущение прожигающего насквозь взгляда ударило в спину, стоило Тсуне выйти из кабинета, и он тут же подобрался. Удар врезался в руку, по телу расползся жар вспыхивающего пламени. Реборн смотрел на него так, будто собирался убить, серьезнее просто некуда, и Тсуне страшно захотелось провалиться сквозь землю прямо сейчас.       – Да что у тебя случилось?! – воскликнул Тсуна, едва уходя от удара в голову.       Он был, вообще-то, боссом самой сильной и влиятельной мафиозной семьи в мире, но все еще ощущал себя бесполезным школьником, умеющим только спать на уроках и отдавать хулиганам все карманные деньги. Дедушка Девятый хвалил его, но до Тсуны слишком поздно дошло, что тот просто хотел скинуть на него до зубовного скрежета надоевшую работу.       – Тебя не касается, – жестко отрезал Реборн, поправляя идеально сидящий галстук, – дерись, Тсуна.       Тсуна проглотил глубокий страдальческий вздох, увернулся от очередного удара и пропустил следующий. Реборн был моложе на десять лет, тело его было меньше и подвижнее, а Тсуне иногда казалось, что сам он уже седой старик, доживающий последние дни.       Покачнулась и рухнула на пол, разбиваясь, ваза, и Тсуна пискнул, снова пропуская удар. Этот шедевр какого-то там века какой-то там династии выбирала Ацуко, а Реборн разбил его нарочно.       Следующий удар прошел вскользь, едва задевая волосы у висков, вспыхнуло все-таки сдерживаемое пламя. Реборн широко улыбнулся, и в следующее мгновение о его голову разбилась еще одна ваза, та, что стояла дальше по коридору.       Реборн качнул головой, поправляя съехавшую набекрень шляпу, медленно развернулся, и с него как будто разом сошли все краски. Фонг стояла на другом конце коридора возле высоких резных дверей, поджимала губы, а лицо ее было покрыто красными пятнами.       Кто-то дернул его за руку, стоило Тсуне моргнуть, губы накрыло жаром, и щелкнула за спиной, запираясь, дверь.       Ацуко была похожа на Фонг просто невероятно, глядела на него чуть сощуренными черными глазами, склонив голову набок, а руки ее как будто между прочим потихоньку забирались под его рубашку.       – Я все еще жду, – выдохнула она, касаясь кончиком носа его щеки.       Тсуна хохотнул, убрал с ее лица растрепавшиеся волосы, заправил непослушные пряди за уши. Он уже позабыл и про разошедшегося Реборна, и про Фонг, и про все на свете. На столе за ее спиной стоял букет красных роз, и Тсуна между делом решил, что нужно будет на досуге пойти убить Бьякурана.       – Если сделаем это сейчас, Реборн снова перетянет на себя все внимание.       – Пускай, – Ацуко фыркнула, опустила голову ему на плечо и прижалась всем телом, – мне достаточно Кеи. К тому же это дерьмо мне уже надоело.       Она имела в виду Бьякурана и его затянувшиеся ролевые игры, и в этом Тсуна был с ней полностью согласен. В случае Юни вообще не было никакого смысла ходить вокруг да около и играть бессмысленными намеками.       – Он рассказал мне о параллельных мирах, – добавила Ацуко, касаясь губами его шеи, – мы затягиваем.       В коридоре снова что-то разбилось, и больше не последовало никаких звуков. Тсуна прислушался, и Ацуко, словно в отместку, укусила его за мочку уха.       – Реборна все равно придется позвать, – проворчал Тсуна.       От прикосновений Ацуко по телу расползались мурашки, жар пламени сменялся другим жаром, и мысли все больше уходили куда-то не туда, а то и вовсе предательски улетучивались. Пожалуй, стоило и вправду поторопиться, раз Ацуко уже успела выведать у Бьякурана то, что он прежде никому никогда не рассказывал.       – Просто назначим ту же дату, – Ацуко глухо рассмеялась, потерлась о него бедрами, – будет забавно.       Губы ее наконец-то прижались к губам Тсуны, юркий язычок скользнул внутрь, а руки взметнулись выше, так что ноготки царапнули разгоряченную кожу.       Что бы там Тсуна ни собирался сделать – пожалуй, сегодня все разберутся со своими делами самостоятельно.