Правила Вестероса

Геральт

В комнате, где сидели Геральт и Цири, было тепло. Их накормили супом с креветками и сказали ждать, когда королева соизволит их видеть, стражники немедленно их оповестят. В комнате был камин. Бревна потрескивали, от пламени веяло теплом. Было почти уютно. — Цири, помнишь, когда я нашел тебя на Скеллиге, мы долго разговаривали у камина. — Помню. — Тут все по-другому. — Ни как на Скеллиге? — Ни как в нашем мире. — Ты преувеличиваешь, тут так же ходят с мечами, тебя все еще приглашают на прием короли. — Вот именно это мне никогда и не нравилось. Эти величественные короли и королевы никогда не жили простой крестьянской жизнью, что они могут понимать, никогда не сталкиваясь с проблемами простого народа? У них лишь одни войны на уме. — Да, и никогда не охотились на «Риггера» в сточных канавах, что они могут знать о простой жизни ведьмака. — Я чувствую иронию в твоих словах. — Что мы, по-твоему, тут делаем? — Останавливаем белый хлад, по твоему желанию. — И где он, где этот белый хлад? — Твоей идеей было идти в эту башню, если хочешь, мы всегда можем отсюда уйти, это же тебе по силам? — Геральт, я не выбирала, кем мне быть, на мои плечи взвалили эти обязательства и сказали действовать, но не сказали — как. Я лишь хочу разобраться! — И мы в этом мире, как в какой-то «Комнате раздумий». — Называй, как хочешь. Бревна в камине почти догорели, потрескивания уже не было слышно. Лишь за окном напевал свою сказочную песню сверчок. Геральт лег на кушетку и мгновенно уснул. — Вставай, нас уже ждут, — толкая ведьмака, сказала Цири. — Что? В такую рань? — протирая глаза и одновременно зевая, сказал Геральт. — Уже почти полдень, пойдем, там какой-то прием, видимо не мы одни пришли поклониться королеве. Комната, где находились Геральт и Цири, была в одной из башен замка, так что героем пришлось пройтись по двору и насладится видами. — Да-а! таких замков я еще не видел, вот когда я был на приеме у Фольтеста… — Геральт, замечательная история расскажешь мне как-нибудь потом. — Да не волнуйся ты так, что может испугать повелительницу пространства и времени? — Это королева, есть в ней что-то зловещее. Около замка было много народу, все шумели. По одеждам людей было понятно, что это — знать. Все косо смотрели на ведьмака и Цири. — Не рады нам здесь, — вытирая пот со лба, произнес Геральт. — Посторонись! — кричали стражники, сопровождая Цири и Геральта, будто под конвоем. Толпа неспешно и неохотно расходилась. У входа в тронный зал их остановили, сказали подождать, пока королева закончит прием. — Так значит, мы не единственные, кто удостоился видеть королеву. — Может сегодня особый день, когда королева принимает всех просящих. Из-за двери в тронный зал послышался шум. — Я докажу! Я докажу… Вдруг дверь распахнулась, и оттуда вышел разъярённый мужчина. Его походка внушала уверенность, а глаза будто горели. Мужчина резко остановился и посмотрел на Геральта. Его лицо изменилось, наполнилось удивлением, он широко раскрыл глаза и со странной ухмылкой произнес: — Кто в здравом уме будет носить два меча, зачем тебе второй? Потом он посмотрел на Цири и произнес: — Какая куколка, и этот шрам на щеке. Мужчина потянул руку, чтобы дотронуться до Цири, но ведьмак остановил его резким движением. Мужчина продолжал: — Поехали со мной! Я покажу тебе все, что только захочешь, моря, океаны. Может, даже свожу посмотреть на разрушенную Валирию, если тебя возбуждают такие виды. Цири улыбнулась. — Вряд ли ты сможешь мне показать что-то, что я не видела. — Да, видок у вас боевой. Красивая броня и на вид даже прочная, у каждого по мечу, но если вы поплывете, например, в Драконий камень или еще куда. И вас настигнет моя «Молчаливая»… Ты была бы прекрасной морской женой. Мужчина улыбнулся еще шире и ушел, походка его стала еще агрессивнее и увереннее. — Похоже, он обиделся. — Я не за тем сюда пришла, чтоб романы крутить со всякими, — Цири была настроена серьезно и вошла в тронный зал.

Довакин

— Хар! Слушай, давно я не видел, настоящих воинов, таких, как ты. — Ты хочешь послушать о моих подвигах? — А ты горазд. Давай-ка мы выйдем и поговорим наедине. Ты пробовал настоящий северный мед? Это не здешняя моча, это настоящий напиток! — Да, я много чего пробовал, это похоже на Нордский мед? — Лучше. Он в голову дает, будь здоров, пойдем, сам узнаешь. Довакин последовал за рыжебородым. Они вышли из приемной и направились во двор. — Как тебя зовут? — спросил Довакин. — Тормунд — Великанья смерть, на моем счету тоже не мало подвигов. Нам сюда, лорд Сноу разместил нас здесь. Глазам Довакина предстала небольшая хижина, занесенная со всех сторон снегом, изнутри слышался шум. Тормунд подошел к двери и с силой дернул за ручку, дверь не поддалась. Тормунд начал стучать. — Сука! Открой, Сигизмунд! Спустя минуту дверь открылась, в дверях стоял изнуренный мужчина, он тяжело дышал. — Что так долго? Нам скоро в путь, иди собирайся, а мы пока с нашим другом пропустим по стаканчику. Сигизмунд удалился, шоркая ногами по снегу. — До него не все сразу доходит, он то ли глух, то ли туп, но когда дело доходит до драки — его не остановить, — толкая в плечо Довакина, с улыбкой произнес Тормунд. Он подошел к шкафу, нагнулся и достал оттуда огромный белый бутыль, с грохотом поставил на стол. — Хар! Хороша. Ну что, из горла или стаканы достать? — Не надо, у меня есть свои, — Довакин достал из штанов серебряный стакан. — Вот те раз, — удивленно произнес Тормунд. — Да еще серебряный! — У меня еще один есть для тебя, — Довакин достал второй стакан. Тормунд широко раскрыл глаза и произнес: — Хар! Член наверно у тебя маленький, раз ты там стаканы носишь, но я из него пить не буду! — Ну не хочешь из стакана, у меня еще стеклянный фужер есть. — Фужер? Не надо, у меня свой стакан есть, я его вон там спрятал, от Сигизмунда… Тормунд достал стакан из-под стола и начал разливать мед. С воодушевленным видом он произнес: — Ну что, давай! Прошел час. — Хар! А ты крепкий ореши… Ик. — Я пировал с героями! Однажды я выпил все вино в амбаре, одновременно сражая дракона. — Ага, я тоже слышал про драконью королеву, говорят она такая… Ик. — Не бывает драконьих королев. Драконы независимы и подчиняются лишь Алдуину, пожирателю мира… ну и мне. — Ты так говоришь, будто видел драконов и что-то знаешь о них! — Да я их пачками убиваю! — Как же. Их всего три, мне то не рассказывай, я, конечно, всякое видел, но в твои бред не поверю. Даже будучи пьяным. — Что? Да я… Хочешь, я призову дракона? — Ха-ха, ну давай! — Тогда… эээ… выбирай, «Одавинга» или «Дюрневира». — Дюр… давай уже или ты — брехун! — Пошли, пошли на улицу! Тормунд встал из-за стола, его шатало из стороны в сторону, он схватился за голову. — Ах! Голова кружится. Тормунд вышел, Довакин за ним. — Смотри. Довакин встал в позу и с огромной силой заорал, направляя свои крик в землю. — Ха-ха, у меня аж уши заложило, — с огромным восторгом произнес Тормунд. Воздух задрожал, снег начал подниматься в воздух, хижина вибрировала. В том месте, куда направил свои крик Довакин, образовалась черная сфера и через мгновенье во дворе Винтерфелла появился огромный дракон. — Мать моя! Дракон посмотрел на Довакина, расправил широко крылья. И как будто гром среди ясного неба, раздался пронизывающий и дававший по ушам звук. — Ты призвал меня в другой мир, Дова, тут у тебя нет власти надо мной, теперь я свободен. Дракон взлетел. Грохот, шум, стены Винтерфелла дрожали. Снова гром, несколько людей, которые были во дворе, упали без сил на землю, потом их тела подняло, и что-то черное вселилось в них. Дракон все еще летал, он начал жечь все. — Ты поклялся мне в верности! Если ты хочешь битвы… Я уже побеждал тебя и сделаю это вновь! Довакин прокричал: «Фус-Ро-Да». Небо будто затрясло, но волна не задела Дюрневира. Дракон захлопал крыльями, сильный поток воздуха свалил Драконорожденого на землю. — Ты не сможешь меня пленить, Дова. Дракон улетел на юг. Оставив после себя пепелище, кучу трупов и живых мертвецов! — А, черт! — Тормунд вытер кровь со лба. Довакин устремился уничтожить последних врагов, он кружился в смертельном вихре, его клинок блистал, очерчивая в воздухе сияющие пируэты. Зомби умирали один за другим, после смерти они испускали волны, которые пугали другую нежить, они убегали от него в страхе, но никто не уходил от праведного гнева Довакина. Из полыхающего замка вышел Джон Сноу, спотыкаясь и падая, он спустился во двор и сказал: — Что здесь произошло? — Небольшое недоразумение, — убирая меч в ножны, произнес Довакин.

Энакин

Вечер. Дейнерис собирала свои силы, чтобы отплыть к Королевской гавани. Энакин прогуливался по каменному берегу, созерцая, как волны, раз за разом, перемалывают прибрежные камни. Вода пенилась и бурлила. Вдали мерцали блики. Энакин заметил, как к берегу пристала лодка. Он пошел на встречу некой женщине, облачённой во все красное. — Приветствую вас. — Кто вы? Вы нездешний, — женщина пронзительно посмотрела на Энакина, будто пытаясь разглядеть что-то спрятанное глубоко внутри. — Энакин. Да, я нездешний, хотелось бы убраться отсюда поскорее, но что-то не складывается. — Ваши одежды. Вы проповедники, последователи новой веры? — Можно и так сказать. — Вы же знаете, что есть только один бог и имя ему… — Сила, сила пронизывает все: вас, меня, этот камень, — Энакин нагнулся и взял в руки круглый камень, потом бросил его в море. Красная женщина сморщилась и со скептической ухмылкой произнесла: — Где королева? — Она у себя в резиденции, поспешите, если хотите её застать.