Дети слепых

Рано утром Йойки выпил крепкий кофе и вышел на балкон с телефонной трубкой в руке. Мысли его были ясные, они укладывались в голове ровными рядами, одна за другой. Йойки уже не ощущал того рвущего на части оглушающего смятения, как сегодня ночью, когда никак не мог заснуть. Сейчас он точно знал, что должен делать. Никаких колебаний. В его кармане лежали часы на цепочке. Они тоже тикали ровно. Никаких перебоев. Часы точно отсчитывали время его новой жизни, хотя Йойки и сам не понимал и не осознавал даже, что в его жизни что-то изменилось. Только смутно чувствовал это. Уверенные пальцы набрали номер Кима. Друг ответил только после шестого или седьмого гудка. - Эй, Йойки, ты что ли? – раздался на другом конце провода сонный голос. – С ума, что ли, спятил? Чего звонишь в такую рань? - Уже девять, - возразил Йойки, опускаясь на холодный стул. - Но сегодня же выходной! Какая нелёгкая тебя подняла? Йойки вздохнул. - Прости. Я просто хотел спросить у тебя кое-что и не мог больше ждать. - Правда? И что же, интересно, ты хотел спросить? - Ведь ты вчера остался с этой девочкой, когда я ушёл, да? - Чего? – Ким явно ещё не проснулся. – С девочкой? - Ну, да... С Юкой. Я ушёл, а ты остался записать номер её телефона. - Ах да! С Юкой! Вспомнил. Ну, остался, да. А что? - Да вот хотел узнать у тебя, как с ней можно связаться, - пробормотал Йойки и смутился от собственных слов, показавшихся ему такими неестественными, странными, пугающими. Какое-то время в трубке не было слышно ни звука, словно Ким даже не дышал. А потом сквозь треск помех раздался его хриплый смешок, в котором слышалась ирония: - Ну ты даёшь, дружище! Неужели приударить за ней решил, а? Зачем это тебе спонадобился её телефончик? - Да нет же, дубина! – разозлился Йойки. – У тебя всё только одно на уме! Мне просто нужно с ней поговорить. - Говори что хочешь, но если Тио об этом узнает, добром это не кончится. Ты же так нравишься ей! - Знаю! Она тоже мне нравится. Да говорю же, у меня ничего такого даже в мыслях нет! - Ладно. Себя можешь обманывать, но меня-то ты не проведёшь. Зацепила она тебя, эта девчонка. Но ты прав, она необычная... Вот только, зачем тебе две девчонки? Оставь мне хоть одну! Дай хоть за Юкой приударить, раз у тебя Тио есть. - Ким! – Йойки совсем озверел и закричал: - Да послушай же ты меня, наконец! Просто дай мне её номер и всё! - Ладно-ладно! И вовсе незачем так орать. Я же не глухой. И не тупой. Вот только, нет у неё телефона. Вот так-то. - Как это «нет»? – Йойки никак не мог этого ожидать. – Совсем нет? - Совсем, - отрезал Ким. – Говорю же, очень странная девушка. У неё нет ни мобильника, ни домашнего телефона, ни Интернета, и соответственно нет мэйла и прочего. Я-то думал, что таких экземпляров уже не осталось... - Но как-то же с ней можно связаться?! – Йойки совсем отчаялся. Почему-то мысль, что он потерял из виду эту девушку, и никогда больше не увидит её, приводила его в ужас. Ким издал самодовольный смешок. - Ты недооцениваешь своего друга, Йойки, - сказал Ким. – Неужели ты думаешь, что я отпустил бы такую симпатичную девчонку, даже не узнав о ней хоть что-нибудь, чтобы потом можно было её найти? Значит так. Бери листочек и ручку. Я продиктую тебе её адрес. Йойки подпрыгнул на стуле от радости: - О, Ким! Я люблю тебя! - А то, - Ким издал ещё один самодовольный смешок и начал диктовать адрес. Йойки записал, и по лицу его прошла тень. Почему эта девушка живёт в таком бедном районе? В таком старом доме? Может, у неё какие-то проблемы в семье? Йойки испугался, что его просто выставят за дверь, если он придёт навестить девушку. Может, она вообще не захочет его видеть. - Большое тебе спасибо, Ким, - сказал он. – Извини, что разбудил. - Да ладно, пустяки, - подобрел Ким. – Ты главное расскажи потом, как всё прошло! - Остынь. Там не будет ничего такого, о чём ты думаешь, пошляк. - Ну, всё равно мне интересно! Блин, как же я тебе завидую иногда! Вот был бы я таким же крутым, умел бы рисовать, и за мной бы тоже девчонки толпами бегали! - Всё, Ким, пока! – и Йойки поспешил положить трубку, прерывая поток мечтаний своего друга, потому что разглагольствовать на тему девушек Ким мог бесконечно. На улице снова пошёл снег. Йойки почувствовал, что замерзает, и вернулся в комнату. Там он какое-то время посидел на смятой постели, сжимая в руке листочек с адресом девушки по имени Юка. А потом пошёл на кухню, приготовил себе кофе и открыл пачку крекеров. Идти в гости было слишком рано, и Йойки пытался придумать себе занятие, чтобы скоротать время. Несколько раз у него в голове неизвестно откуда возникал вопрос: «А что это я делаю?». Но Йойки не знал, зачем и почему тянется за этой девушкой. Куда проще было бы оставить всё, как есть. И раньше Йойки так и сделал бы. Но с того момента, как карманные часы снова начали отсчитывать время, что-то в Йойки изменилось. И то, что было раньше, начало незаметно истончаться и таять. Тик-так. Тик-так. * * * Юка проснулась от яркого света, пробивающегося сквозь мутное стекло. Голова болела после почти бессонной ночи, и Юка сначала не могла даже сообразить, где находится, и что произошло. А когда увидела лежащего в своей постели мужчину, едва не заорала. Но тут же воспоминания вернулись и опустились на больную голову свинцовой тяжестью. Всё правильно. Это же Еми. Я встретила его вчера вечером после того, как... после того, как Йойки не узнал меня. Еми сладко спал, положив под голову широкую ладонь. На лице его застыло безмятежное выражение, ресницы чуть подрагивали, а уголки губ поднимались – Еми улыбался во сне. Наверное, ему снилось что-то очень хорошее. Может даже, мир иенков и утраченные моменты его жизни. Какое-то время Юка просто лежала и смотрела на спящего Еми. Теперь, при свете дня, она могла лучше рассмотреть его лицо. Теперь она была уверена, что не ошиблась, впустив этого человека к себе в дом и доверившись ему. В его лице не было совсем ничего злого. Особенно сейчас, когда Еми спал, он выглядел совсем беззащитным. И очень милым. Чёлка падала ему на лоб, и Еми казался совсем мальчишкой. И, тем не менее, он больше не был мальчишкой. В его жизни многое изменилось. Интересно, сможет ли Кей узнать его, если увидит? Наверное, её Кана многое бы отдала, чтобы оказаться сейчас на месте Юки. И Юке стало очень грустно, когда она подумала об этом. Как же сделать так, чтобы все были счастливы? Юка тихонько выбралась из постели, укрыла Еми пледом, а сама босиком пошла в ванную умыться. Пол был ледяным, и остатки сна сразу испарились. Юка привела себя в порядок, оделась, покормила Тихаро и принялась готовить завтрак для себя и Еми. Это было очень необычное ощущение, ведь Юка привыкла уже быть одна. А мысль о том, что теперь ей нужно покормить кого-то ещё, почему-то придавала бодрости, и Юка сама не заметила, как заулыбалась. До этого момента она даже не осознавала, как сильно одиночество давило на неё. Вскоре проснулся и Еми. Он вышел на кухню, зевая и почёсывая шевелюру. - Привет, - сказал он и улыбнулся. - Привет, - улыбнулась Юка. - Меня разбудили вкусные запахи... Мне снилось, что я пришёл в ресторан, а денег с собой не взял. Юка рассмеялась: - Садись, сейчас будем завтракать... Однако позавтракать в то утро им так и не удалось. Внезапный звонок в дверь пригвоздил обоих к месту. Еми так и застыл с ладонью в волосах, а Юка – с ножом в руке. - Кто это? – прошептал Еми. - Не знаю, - Юка пожала плечами. – Почта обычно приходит в обед. А больше некому. Ко мне некому прийти, и даже моего адреса никто не знает. - Стой там! А я пойду и проверю, - вызвался Еми. Юка кивнула и сжала покрепче нож. Она и сама не понимала, почему так перепугалась. Вскоре Еми вернулся, и на лице его было странное выражение. - Там какой-то мальчик... Говорит, что хочет увидеть тебя. - Мальчик? – переспросила Юка, и голос её сел. - Да. Говорит, его зовут Йойки. Юка побледнела, нож выпал из её пальцев и ударился об пол. Не помня себя, Юка побежала открывать дверь. - Эй, ты только не горячись! – успел крикнуть ей вслед Еми. На какую-то безумную долю секунды Юке подумалось, что Йойки вдруг вспомнил всё и пришёл к ней. Но открыв дверь, она тут же поняла, какой глупой была эта мысль. Во взгляде Йойки снова не было ни капли узнавания. Однако сегодня в его взгляде всё же было что-то, чего не было вчера. Йойки казался очень растерянным и смущённым. В руках он мял вязаную шапку. Он словно забыл, зачем пришёл. Вдохнув поглубже, Юка беззаботным голосом предложила ему войти. Йойки вошёл в прихожую и поздоровался с маячившим там Еми. Юка тут же в ужасе представила, как, должно быть, всё это выглядит со стороны. Йойки застаёт её в квартире вместе с заспанным мужчиной лет так на пятнадцать старше её. Не зная, как их представить друг другу, Юка только бормотала, указывая на Еми: - А это мой... мой... это мой... - Старший брат, - нашёлся Еми. И с невозмутимым видом подойдя к Юке, положил руку ей на плечо. – Правда, сестричка? - Ага, - только и смогла выдохнуть Юка. - Рад знакомству, - сказал Йойки и улыбнулся. Лицо его просветлело, и Йойки, кажется, вспомнил, что его сюда привело. - Извиняюсь, что побеспокоил вас, - проговорил он уже увереннее. – Мне просто очень нужно было поговорить с тобой, - и Йойки посмотрел на девушку. – Но, если я не вовремя, могу зайти и в другой раз. Жаль, конечно, что я не смог вас предупредить... - О, нет, ну что ты! Очень даже вовремя! – воскликнула Юка. Еми только кашлянул и скрылся на кухне. - На улице хорошая погода, - Йойки улыбнулся. – Если ты не против, мы могли бы погулять. - Да, конечно! Я сейчас оденусь! Юка не верила собственным ушам. Йойки пришёл к ней домой (а это значит, что ему пришлось узнать её адрес!) и теперь зовёт её погулять! Что ни говори, а день начался неожиданно... - Ты, наверное, ещё не успела позавтракать? с беспокойством спросил Йойки. - Нет, я уже завтракала, не волнуйся, - соврала Юка. С кухни послышалось недовольное покашливание Еми. Наверное, он не хотел завтракать в одиночестве. Но Юка не могла заставить Йойки ждать. Она лишь сбегала в комнату, накинула тёплую вязаную кофту кремового цвета, провела по волосам расчёской и вернулась в прихожую. Но вернулась она уже не одна – Тихаро, видимо, решила отправиться на прогулку вместе с Юкой и по привычке устроилась на её плече. - Какая необычная птица! – искренне удивился Йойки, увидев её. – Никогда таких не видел. Юка улыбнулась, хотя эти слова и отозвались в её груди тупой болью. Нет, Йойки, ты уже видел её. Ты даже имя ей придумал. Неужели не помнишь? - Это очень редкий вид, - сказала Юка. – Обычно, этих птиц не держат в неволе, но эта почему-то захотела остаться со мной. Её зовут Тихаро. Йойки прищурился. - Тихаро... – повторил Йойки. – Красивая птица и красивое имя. - Да... На очень древнем языке оно значит «свободная». Что-то мелькнуло в глазах Йойки. Это не было узнаванием. Всё-таки его память была заблокирована. Но раньше Юка не замечала у Йойки такого взгляда и теперь не могла уже понять, о чём он сейчас думает. Этот взгляд Йойки приобрёл уже здесь, в мире людей. - Значит, я всё-таки не зря пришёл, - прошептал он. - Что? – не поняла Юка. - Ничего, - Йойки покачал головой и протянул руку, чтобы коснуться птицы. – Она меня не клюнет? Нет, она ведь знает тебя. - Не волнуйся, Тихаро не агрессивная. Йойки осторожно коснулся белоснежных перьев птицы и погладил их. Тихаро не была против. Она только бесстрастно смотрела на Йойки своими холодными ультрамариновыми глазами. - Свободная, - прошептал Йойки и снова улыбнулся, и улыбка его была тёплой и спокойной. О чём же он всё-таки думает? Что имел в виду, когда сказал, что пришёл не зря? Теперь всего этого Юка не могла прочесть по выражению его лица, как раньше. Теперь она даже спросить этого не могла. Ведь Йойки не из тех, кто доверяет свои сокровенные мысли посторонним. Посторонним. Юка обулась, накинула куртку, обмотала вокруг шеи шарф и крикнула: - Пока, Еми! Я скоро вернусь, не скучай! - Хорошо, - откликнулся Еми. – Приятной прогулки! Они вышли за порог, дверь скрипнула. Спустились по тёмной лестнице и вышли на слепящий свет улицы. Какое-то время они шагали молча, и только снег скрипел под ногами. Юка украдкой смотрела на Йойки. Ей всё время хотелось смотреть на него, смотреть и не отрываться – она слишком соскучилась. Но такой наглости она не могла себе позволить. Что подумает Йойки, если на него постоянно будет пялиться незнакомая девушка? Незнакомая. - Ты, наверное, считаешь меня странным, - сказал Йойки. – Пришёл к тебе ни с того ни с сего... Хотя мы совсем не знакомы. - Нет, я вовсе не считаю тебя странным. И я рада снова увидеться с тобой. - Это хорошо, - улыбнулся Йойки. – Просто камень с души... Знаешь, обычно я так себя не веду. Ну, в смысле не заявляюсь домой к незнакомым девушкам и не зову их гулять. Так что, не подумай ничего такого! - Да знаю я, что ты не такой, - сказала Юка, но тут же опомнилась: - То есть, я не думаю ничего такого! - Просто мне не даёт покоя кое-что, - сказал Йойки, не обратив внимания на «оговорку» Юки. – Ты так похожа на героиню моей картины, и ещё, может, это прозвучит глупо, но мне кажется, я видел тебя во сне. Можешь смеяться, если хочешь. Юка только горько улыбнулась. - Я не буду смеяться. Йойки вздохнул. Кажется, он напряжённо думал о чём-то. Видно было, что нужные слова он подбирает с трудом. - Вообще, всё это так странно... И я сам не понимаю, почему говорю всё это тебе. Мне просто кажется, что тебе можно доверять. С тобой так легко говорить и просто находиться рядом... Наверное, я выгляжу сейчас, как полный идиот, - Йойки нервно хохотнул и поправил волосы, растрепавшиеся на ветру. У Юки на глазах заблестели слёзы, и она отвернулась, чтобы скрыть их. Налетевший порыв ветра ударил по лицу. - Мне очень приятно, что ты доверяешь мне, - сказала она. – Мне нравятся твои рисунки, они очень близки мне. И я даже не надеялась, что мне удастся с тобой пообщаться. Так что, я вовсе не считаю тебя идиотом. Но скажи всё-таки, зачем ты решил снова встретиться со мной? Только потому, что я напоминаю тебе о ком-то, похожа на кого-то? Йойки покачал головой. - Нет, не только поэтому. Есть и ещё кое-что. Я не могу точно объяснить. Мне просто кажется, ты что-то знаешь. Знаешь что-то обо мне и о том, что я сам о себе не знаю. Вот. Как-то так. Сердце Юки забилось быстрее. Кровь прилила к щекам. Значит, Йойки всё-таки что-то чувствует. Он сам не понимает, что с ним происходит. Но чувствует. Йойки. Если бы только знал, как мне хочется всё рассказать тебе! Но я не могу, прости. - Кто знает, - улыбнулась Юка. – Может, я действительно что-то знаю, чего не знаешь ты. И может, со временем мы выясним, что это, если подружимся. - Да, было бы здорово! Я буду рад подружиться с тобой! – воскликнул Йойки, и глаза его загорелись. Юка хорошо помнила этот взгляд. Он бывал у Йойки в особенные моменты. Например, когда они бежали к вересковому полю тайком от всех. - Хорошо, - сказала Юка. – Тогда дай я попробую угадать... Ты случайно не видишь во сне людей и места, где никогда не был? - Вижу... – пробормотал Йойки. - И эти места кажутся тебе смутно знакомыми, хотя ты знаешь, что они не существуют в реальности? - Да... – Йойки побледнел. – А откуда ты знаешь? - Просто догадалась. Ведь, как ты сам сказал, возможно, я знаю кое-что. И эти места очень красивы, правда? - Да... Они невероятно прекрасны. - И потом ты часто воплощаешь увиденное в своих рисунках, ведь так? - Так. Но я всё-таки не понимаю, как ты узнала обо всём этом. Это знают только мои самые близкие друзья, а они не стали бы это кому-нибудь рассказывать. - Не волнуйся. Я вовсе не пытаюсь лезть к тебе в душу, Йойки. Но ты сам сказал, что доверяешь мне. Если это действительно так, пожалуйста, не спрашивай пока ничего, хорошо? - Хорошо. Просто всё это так странно... И что же ты ещё знаешь обо мне? – спросил Йойки. - Дай-ка подумать... – Юка улыбнулась. – Придумала! У тебя случайно не хранятся где-нибудь дома старые карманные часы? И если хранятся, то ты, наверняка, совершенно не помнишь, откуда они взялись. Йойки остановился. Достал из кармана джинсов часы, цепочка которых засверкала на ярком свету. Лицо Йойки становилось всё бледнее. Он только и смог спросить: - Да кто же ты такая? - Ну вот, кажется, я всё-таки напугала тебя, - прошептала Юка. – Извини. Слишком много всего сразу. Я не могу сказать тебе, откуда знаю эти вещи. Просто прошу тебя верить мне. Я не хочу причинить тебе зла. - Я верю, - Йойки вздохнул и сжал часы в бледных тонких пальцах. – Ведь твоё лицо было на моей картине. А значит, ты не можешь замышлять что-то плохое. Теперь я не сомневаюсь. Ты не просто похожа не девочку с моего рисунка. Ты она и есть. Юка улыбнулась. Нет, всё-таки Йойки не сильно изменился за это время. Он не утратил своей способности верить – и это главное. И пока он верит, у неё есть шанс. Шанс всё вернуть. - Красивые часы, - сказала она. – Можно посмотреть? Йойки молча протянул ей карманные часы. Цепочка звякнула, когда Юка брала их в руку. Их с Йойки пальцы на миг соприкоснулись, но Юка попыталась не выдать своего волнения. Пусть и на сотую долю секунды, но она снова смогла прикоснуться к нему спустя год и четыре месяца. Юка открыла часы и посмотрела на циферблат. Стрелки показывали точное время. Юка испустила вздох восхищения. Они всё-таки работают! Невероятно! - Я действительно не помню, откуда они у меня, - сказал Йойки. – И самое странное, что до вчерашнего дня они не работали. Я просто таскал с собой сломанные часы, сам не знаю почему. Всё хотел отнести их в ремонт, но постоянно забывал об этом. Их стрелки так и стояли на шести. Но вчера часы снова пошли. Сами собой. И я подсчитал, что это случилось как раз в тот момент, когда я увидел тебя на Выставке. Глаза Юки широко раскрылись. - Удивлена? – Йойки улыбнулся. – Значит, ты тоже не знаешь, что бы это значило? Юка покачала головой. - Не знаю. Но это очень интересно. - Вот именно. И это ещё одна причина, по которой я пришёл к тебе сегодня. Слишком много всего, чтобы назвать это простыми совпадениями. Юка передала ему часы обратно. Улыбнулась. Йойки посмотрел ей прямо в глаза и долго не мог оторвать взгляда. Глаза этой девушки гипнотизировали. В них словно было заключено особое сияние, свет, которого он раньше никогда не видел ни у кого из людей. Ему показалось на миг, что в этих глазах ответы на все его вопросы, но они сокрыты от него, и прочесть их прямо сейчас невозможно. Это чувство было таким сильным, что Йойки испугался. И поспешно отвернулся. Смотреть в эти глаза – словно подвергать сомнению реальность собственного существования. Они пошли дальше. С неба начали медленно опускаться снежинки. - Расскажи мне немного о себе, - попросила Юка. – Как ты теперь живёшь? - «Теперь»? - Ой... м-м-м. Просто, как ты? - Да у меня вполне обычная жизнь, - пожал плечами Йойки. – Хотя, некоторые мои друзья так не думают, - он улыбнулся, вспомнив Кима. – Они считают меня счастливчиком. Говорят, у меня есть всё, что только можно пожелать. И, наверное, они правы. - Почему «наверное»? Ты в чём-то не уверен? - Даже не знаю... Казалось бы, мне не в чем сомневаться. У меня замечательные друзья, любящие родители. Я учусь и занимаюсь любимым делом, причём довольно успешно. Говори, Йойки, прошу тебя. Просто говори. Я так хочу слушать тебя. - Мое будущее уже предопределено. Окончу школу, поступлю в университет, где буду продолжать рисовать. У меня много шансов, что моя карьера художника сложится успешно. И всё как будто по сценарию. Юка не знала, что такое «сценарий». Но, когда Йойки произносил это слово, в его голосе она уловила какую-то безысходность, и этого ей хватило, чтобы всё понять. Она спросила: - Йойки, скажи, ты счастлив? - Что? – взгляд Йойки сделался растерянным, как будто его вырвали из полусна. - Я спрашиваю, счастлив ли ты? Кажется, Йойки по-прежнему не понимал этого простого вопроса. Юка уже видела однажды этот взгляд у своей Каны, когда задавала ей тот же самый вопрос. Кана тогда пыталась отшутиться, говорила какую-то ерунду, говорила, что есть вещи, которые мы не можем изменить. И тогда Юка поняла, что Кей Тиору не счастлива. Не счастлив был и Йойки. Предчувствия всё-таки не обманули её. - Не знаю, - сказал, наконец, Йойки. – Наверное, счастлив. Юка едва заметно улыбнулась. - Опять это «наверное». Как же ты можешь не знать этого? Если ты счастлив, ты всегда точно знаешь это. Йойки вздохнул. - Всё это так сложно. Иногда мне кажется, что я очень счастлив. Светлые чувства переполняют меня. Это бывает, например, когда я рисую, или когда я вместе с... – он вдруг смутился и не стал заканчивать мысль. – Но бывают моменты... моменты, когда я чувствую себя потерянным. Мне как будто становится тесно в собственном теле. Моё тело становится словно чужим, инородным субъектом, сдерживающим и ограничивающим меня. Тебе знакомо это чувство? - Кажется, я понимаю, о чём ты говоришь. Юке было грустно слышать всё это. Никогда она не желала Йойки испытать такие чувства. Душа Йойки должна быть свободной. Иначе он просто не сможет рисовать. - Ладно, что это я всё о себе? – Йойки усмехнулся. – Расскажи и ты что-нибудь о себе. Как живёшь, кем мечтаешь стать? Или всё это страшная тайна? Юка рассмеялась. - Ну, почему же... Кое-что я могу тебе рассказать. - Отлично! - Я снимаю эту маленькую квартирку, что ты видел. Живу там с Тихаро. Занимаюсь поисками кое-каких важных для меня людей. Не умею рисовать. В будущем мечтаю помогать другим. - А где же твои родители? – удивился Йойки. – Неужели ты живёшь совсем одна? - Да. Я не знаю своих родителей. - Это очень грустно... - Вовсе нет. Ведь я не знаю их, а значит, и не скучаю по ним. - Не уверен... Мне кажется, если бы я не знал своих родителей, я всё равно скучал бы по ним и мечтал однажды увидеться. Так и было, Йойки. Ты скучал по своим родителям, хотя и не знал их. - Мне очень нравится твоя мечта, - сказал Йойки. – Помогать другим – это здорово. Юка смутилась и не знала, что сказать. Ей было тяжело рядом с ним. Тяжело сдерживать себя, притворяться, говорить совсем не то, что на самом деле хочется сказать. Его непонимание, неузнавание, его слова причиняли боль. Они дошли до маленького замёрзшего озера, на другом берегу которого виднелся лес. Юка ахнула. Она никогда не видела заледеневшей воды. Это было очень красиво. - Когда-то я видел на том берегу оленей. Олениху и оленёнка, - проговорил Йойки, глядя вдаль. – Жаль, что не удалось тогда разглядеть их поближе. - Олени! – восхитилась Юка. Вот это да! Неужели, здесь она сможет наконец-то увидеть этих прекрасных благородных животных, которых столько раз представляла в своих мечтах? - А ты хотел бы увидеть их поближе? – спросила она. - Конечно! Но обходить озеро, чтобы попасть в лес, - слишком долго. - А зачем обходить? – Юка улыбнулась и подмигнула ему. – Ведь мы можем просто перебежать его! Лёд такой толстый, мы мигом окажемся на другой стороне! Йойки посмотрел на неё недоверчиво. Юка не дала ему времени на раздумья, схватила за рукав и потянула за собой. - Эй, погоди! – Йойки пытался протестовать, но всё равно шёл. - А вдруг мы провалимся и утонем?! - Да брось! Лёд ведь толстенный! Не бойся! - Да я и не боюсь! – заявил оскорблённый Йойки и пошёл быстрее. Юка едва сдерживала смех. Йойки остался всё тем же занудой. Они выбежали на лёд, и сначала было страшно даже сдвинуться с места. И было весело. Юка снова потянула Йойки за собой, и они побежали, всё быстрее, быстрее. И холодный ветер свистел в ушах. И как будто ничего не изменилось, как будто не было всех этих дней, долгих месяцев, боли, расставания и слёз. Они снова бежали и снова смеялись. * * * Если бы можно было родиться заново, Юка стала бы белоснежным снегом, опускающимся с небес на плечи Йойки, застывающим на его волосах, тающим на лице. Тогда она могла бы всегда быть рядом с ним. Неслышно, незаметно, почти неосязаемо, просто быть. Если бы можно было родиться заново, Юка согласилась бы быть человеком. Быть частью этого холодного враждебного мира, частью мира Йойки. Быть может, она даже стала бы его подругой, как Тио. И всё было бы хорошо. И не было бы всей этой боли. И этого смеха, разрывающего грудь, как рыдание. Если бы только Стену можно было пересечь так же легко, как это маленькое озеро. Когда они оказались на другом берегу, Йойки повалился на снег, тяжело дыша и не переставая смеяться. Щёки его раскраснелись, на ресницах застыли снежинки. - Ух! Давно я так не бегал! – воскликнул он, чуть отдышался и, став вдруг спокойным и серьёзным, добавил: - Спасибо тебе. - За что же? – удивилась Юка. - За то, что растормошила меня. Иногда мне кажется, я стал слишком серьёзным. В моей жизни очень не хватает таких вот моментов. Юка улыбнулась. - Тогда я никогда не дам тебе заскучать. - Не сомневаюсь, - улыбнулся в ответ Йойки. Его взгляд потеплел. Йойки словно стал более расслабленным, чем в начале их встречи. Юка смутно почувствовала, что его отношение к ней меняется. Йойки немного, совсем лишь чуть, но открылся. - Ну, и где же здесь олени? – спросила Юка, сделав ладонь козырьком и вглядываясь в лесную чащу. - Нужно подождать, - ответил Йойки. – Если мы будем вести себя тихо, они могут показаться. - Хорошо, - Юка присела рядом с ним на снег. - Ты замёрзнешь, - сказал Йойки. - Ничего. Я совсем немного посижу... Рядом с тобой. Юка прекрасно осознавала опасность переохлаждения. Оказавшись в мире людей, она лишалась своей защиты, окружавшей её тело плотным коконом и не дававшей проникать внутрь болезням, разрушающим организм. Теперь Юка была полностью безоружна. В этом мире она стала слабой. Такой же, как люди. Но ей было всё равно. Пусть она простудится и будет лежать в постели, но сейчас, совсем немного, она посидит рядом с Йойки. Они сидели в молчании и ждали оленей. Они могли бы о многом сейчас спросить друг друга. Но почему-то молчали. Они просто чувствовали, чувствовали оба, что сейчас так будет лучше. Они ждали, и олени пришли. Это снова были мама с оленёнком. - Тсс! – шепнул Йойки, прижимая палец к губам, а другую руку мягко опустил Юке на плечо. – Обернись, только медленно. Они там. Юка начала оборачиваться, и в этот момент даже время словно замедлило свой ход. Снежинки плавно опускались, олени замерли в нерешительности. И Юка увидела их. Она посмотрела им прямо в глаза, и в глазах этих была спокойная мудрость. Олени были ещё прекраснее, чем Юка могла себе вообразить. - Какие красивые! – только и смогла выдохнуть Юка, и слёзы почему-то выступили у неё на глазах. - И так близко! – восхитился Йойки. – Теперь можно сфотографировать их намного лучше. И Йойки снял с шеи загадочную чёрную коробочку. Похожую вещь Юка уже видела у подруги Йойки, Тио. Она уже слышала, что это называется «фотоаппарат», но с трудом представляла, как такая штуковина работает. Йойки навел фотоаппарат на оленей, нажал на какую-то кнопку, и раздался щелчок. Эту же операцию он повторил несколько раз, и Юка смотрела на него как заворожённая. Йойки так легко управлялся с техникой, он смог так хорошо обжиться в этом мире, стать его частью. Безо всякого труда. Ведь этот мир был открыт для него, ждал его, приготовив здесь для Йойки всё, что нужно, открыв для него любые возможности. Юка бы так не смогла. Ведь этот мир был настроен по отношению к ней совершенно иначе. - Хочешь посмотреть, что получилось? – спросил Йойки, придвигаясь к Юке ближе и протягивая фотоаппарат. Юка кивнула. Она решила не говорить, что впервые видит фотоаппарат так близко и не представляет даже, для чего он предназначен, чтобы не напугать Йойки ещё больше. Если он узнает, что она такая неграмотная, это может оттолкнуть его. Стыдясь собственной непросвещённости, Юка склонилась над маленьким светящимся экранчиком. И в тот же миг забыла обо всём на свете. Она увидела уменьшенных оленей, застывших по ту сторону экрана. Но как же такое возможно? Юка думала, что остановить время с его быстробегущими тающими мгновениями невозможно. Но то, что она видела сейчас, разрушало все её представления о времени. Это как мгновенный рисунок. Застывшая частица ушедшего времени, которое уже никогда не вернётся. Юка подумала, что именно этой вещи Йойки так сильно не хватало, когда он ещё жил в мире иенков. Если бы только фотоаппарат был у него тогда, Йойки делал бы снимки постоянно и потом смог бы забрать их с собой, чтобы вспомнить. Но у Йойки не было тогда фотоаппарата. - Нравится? – спросил он. - Очень... - Мне даже не верится, что удалось сфотографировать их так близко... Тио будет очень рада! - Тио? Это твоя подруга? – спросила Юка и ощутила, как в груди раскрывается комок острых шипов. - Э-э-э, да... – Йойки смутился, на щёки его наполз румянец. Юка, конечно, сразу всё поняла. - Тио любит фотографировать, - сказал Йойки, вдруг воодушевившись. – И у неё это очень хорошо получается! Намного лучше, чем у меня. Да что там, она и рисует лучше, чем я! Всё-таки ты обязательно должна как-нибудь увидеть её работы. И вообще, тебе стоит пообщаться с Тио, я уверен, вы подружитесь! Тио будет очень рада завести настоящую подругу, а то ей постоянно приходиться общаться только с нами, мальчишками. Наверняка, ей хочется поделиться с кем-то девичьими секретами, вы же любите всякие такие штуки... В общем, Тио замечательная, и я думаю, вы друг другу понравитесь. Юка отметила про себя, с каким восхищением Йойки говорит об этой девушке. Как сияют его глаза. Наверное, эта Тио теперь делает Йойки счастливым... вместо неё, Юки. Наверное, Юка должна быть ей за это благодарна. Но сказать внутри себя это простое «спасибо» почему-то не могла. Подружиться с ней. На такой сильный поступок я никогда не буду способна. Йойки. Твои слова причиняют бесконечную боль. Прости меня. Я по-прежнему остаюсь слишком слабой. - Может быть, - сказала Юка, вымученно улыбнувшись. – Я не против пообщаться с Тио и посмотреть её работы. Йойки вдруг прищурился. - А про Тио ты случайно ничего не знаешь? - В каком смысле? - Ну... Ты же так много знаешь обо мне. Знаешь такие вещи, которые никто не знал. Может, тебе что-то известно и про Тио? Юка только улыбнулась и покачала головой. - Нет, про Тио я не знаю ничего. Йойки это, кажется, успокоило. Снежинки падали на экран фотоаппарата, и Йойки снова убрал его. Они снова молча смотрели на оленей. Олени смотрели на них, но уже не боялись. А Юка снова думала, какие же они всё-таки красивые, эти животные. Добрые, грациозные, робкие. Удивительные, непостижимые животные, которые почему-то предпочли жить с людьми. На глазах Юки снова выступили слёзы, но она поспешно смахнула их рукавом и улыбнулась. Шёл снег, олени задирали головы и смотрели на падающие белоснежные частички неба. Сердце Юки разрывалось. Если бы только это было возможно – родиться заново. * * * Уже начало темнеть, когда Йойки возвращался домой. Он шёл, убрав руки в карманы и опустив голову. Тяжесть, которая лежала на его плечах всё время до встречи с Юкой, снова вернулась и давила на него, не давая распрямиться и вздохнуть. Йойки пытался понять, что с ним происходит. Он уже не спрашивал себя, кто эта девушка и откуда она взялась. Всё равно ответа на этот вопрос у него не было, и чем больше Йойки ломал голову, тем ближе был к полному помешательству. Поэтому нет, он больше не спрашивал, как в его жизни появилась Юка. Но ему было важно знать, что происходит с ним самим. Потому что что-то действительно происходило. Йойки не понимал, как Юке удалось за такое короткое время, что они были вместе, полностью избавить его от внутренней тяжести, от ощущения собственной несвободы, потерянности, опустошённости. Что она сделала? Почему с ней ему было так легко говорить, бежать по льду, смеяться? И что за сияние было заключено в её взгляде, сияние, которое притягивало и пугало одновременно? И наконец, что за чувство испытал Йойки, когда они вместе смотрели на оленей? В его мозгу словно что-то зашевелилось. Эта картинка, это ощущение, слово «олени», причём именно слово, присутствие рядом Юки – всё это было ему знакомо, хотя Йойки точно знал, что не видел этого раньше. Они никогда не сидели вот так с Юкой и не смотрели на оленей до сих пор. Этого не могло быть, и Йойки знал это. Но в мозгу что-то шевелилось, оживало и жило собственной жизнью. Это было как дежа-вю, только сильнее, какое-то горькое чувство, сопровождающееся пульсацией в висках, толчками в голове. Йойки не чувствовал подобного раньше, не знал, с чем можно сравнить это ощущение. Это как прыжок с большой высоты в ледяную воду – пока сам не почувствуешь, каково это, ни за что не поймёшь, ведь это ни на что не похоже. Почему же меня так тянет к ней? Почему я так легко пошёл за ней? Йойки зажмурился. Дышать снова тяжело, снова больно, и сразу приходит страх, и часы в кармане беспощадно тикают – они словно тоже знают что-то, чего не знает он. Когда Йойки дошёл до дома и поднялся наверх, ему уже казалось, что это не он, а какой-то другой человек делает все эти механические действия: поднимается по лестнице, нажимает кнопку лифта, достает ключи, просто переставляет ноги, наконец. В прихожей его встретила радостная мать. - Ну вот, наконец-то, Йойки! Куда ты пропал? Ушёл, ничего не сказал! У нас гости, - и она улыбнулась загадочной улыбкой. - Гости? – тупо переспросил Йойки. Из его голоса исчезли все интонации и краски. - Да, загляни-ка на кухню... Йойки разулся, прошёл на кухню и увидел там Тио. Она пила чай с пирожным, а увидев Йойки, вздохнула с облегчением. - Я уже решила, что что-то случилось, - произнесла она, поставив чашку на стол. – Я принесла тебе распечатанные фотографии, как мы и договаривались, а тебя нет. Я звонила тебе, но ты не брал трубку. Я волновалась... - Прости... – только и смог сказать Йойки. Груз вины навалился на плечи ещё большей тяжестью. Как он мог забыть, совершенно, напрочь забыть, что сегодня Тио должна была зайти к нему в гости и принести свои фотографии? Но нет, мало того, что он забыл, так он ещё и выключил звук на телефоне, и весь мир просто перестал для него существовать. Так глупо. Эгоистично. Господи, что же со мной творится? - Ничего, - сказала Тио. – Главное, что ты вернулся целым и невредимым. Потом расскажешь, где мотался. А сейчас просто попей со мной чаю, хорошо? - Да... Да, конечно. За чаем Йойки почти всё время молчал. Говорила в основном Тио, что было ей не свойственно. Йойки смотрел на неё с растерянностью. Ему казалось, что сегодня Тио не такая, как обычно. Что было, в общем-то, не удивительно. Ведь в последние дни у Йойки всё было не как обычно. А потом, когда Йойки допил свой чай, они пошли в его комнату и разложили на полу и на кровати все фотографии. Йойки внимательно рассмотрел каждую, выразил своё мнение. Работы Тио, как всегда, были удивительны. Каждая из них несла особое настроение, своеобразный мысленный заряд, поймав который, начинаешь ощущать необычайный прилив сил, восхищение и восторг. Наверное, это зовётся талантом. И тогда Йойки, наконец, решился. - У меня тоже есть для тебя кое-что интересное, - и он взял в руки фотоаппарат и показал Тио сегодняшние снимки оленей. Рассказал всё и про встречу с Юкой. Умолчал только про странные ощущения, про шевелящееся в голове нечто и про то, как они бежали через озеро... почему-то. Вроде бы, в этом и не было ничего особенного, ну перебежали, ну посмеялись. Но Йойки не мог этого рассказать. Ему казалось, что если облечь этот момент в слова, вся его магия исчезнет. Этот момент был особенный, и Йойки даже не понимал, почему, он просто чувствовал это. Это было из раздела необъяснимых чувств, как и то, что привело его к Юке. Просто было что-то волшебное в том, как они бежали тогда через озеро, волшебное и хрупкое, и Йойки не хотел, чтобы это исчезло, истончилось и растратилось в словах. Тио выслушала Йойки внимательно и с интересом. Она всегда умела слушать. - Похоже, Юка – очень интересная девочка, - заключила она. – Я действительно хотела бы с ней пообщаться. Тем более, она так похожа на героиню твоей картины. Жаль, что вчера на выставке у нас не получилось поговорить. Йойки кивнул. Несмотря на спокойную заинтересованную реакцию Тио, ему казалось, она всё же чем-то расстроена, но пытается скрыть. Они снова собрали фотографии в бумажный пакет и сели на кровать. Тио молчала и сжимала в руках пакет, низко опустив голову. Волосы падали ей на лицо. Сегодня они были у неё распущены и мягко ложились на плечи. Длинные, чуть вьющиеся – Йойки вдруг залюбовался их красотой. Захотелось прикоснуться к ним. - Ты, наверное, злишься, что я не предупредил тебя и выключил телефон, да? – спросил он, склоняясь к Тио. – Прости меня ещё раз. Я такой идиот. Йойки почувствовал приятный тонкий и лёгкий аромат её волос. Так пахнет только что распустившийся цветок. Захотелось наклониться ещё ближе и уткнуться в её волосы носом, вдохнуть этот запах, напитаться им, закрыть глаза и забыть обо всём. - Нет, я совсем не сержусь, - произнесла Тио тихо. – Ты вовсе не обязан был докладывать мне, куда идёшь... – голос её дрогнул, и сердце Йойки – тоже. - Нет, обязан был, - сказал он и накрыл руку Тио своей. Он сразу почувствовал, как напряжены её пальцы, сжимающие бумажный пакет с фотографиями, как они едва заметно подрагивают. – Я обязан был сказать тебе, ведь для меня нет никого важнее тебя. Ты дорога мне, как никто другой. А я заставил тебя переживать, нервничать и расстраиваться. Плечи Тио вдруг задрожали. Йойки с ужасом понял, что она плачет. - Нет, это ты меня прости, - прошептала она. – Я веду себя как полная дура. Так разволновалась! Представляешь, мне даже показалось на миг, что ты исчез. Что тебя вообще никогда не было, и что я снова одна. Я подумала, что потеряла тебя... Сердце сжимается. Дышать тяжело, боль разливается в груди обжигающей лавой. Прости. Прости. Прости. Йойки прижал Тио к себе, и она крепко обняла его в ответ, вздрагивая ещё сильнее. - Я никуда не исчез, - сказал он. – Я с тобой, и ты больше не одна. Я не отпущу тебя. И Тио плакала, а Йойки легонько касался пальцами её лица. А потом он снова поцеловал её. Осторожно, медленно, - Йойки не знал, откуда в нём столько нежности. И Тио затихла на его плече и прошептала: - Йойки, я люблю тебя. - Я тоже люблю тебя, - сказал Йойки. И казалось бы, нужно радоваться, но Йойки не знал, почему ему стало так больно от этих слов. Тяжело дышать. - Я раньше никому этого не говорила, - призналась Тио. - Я тоже, - шепнул Йойки. И это было правдой. * * * Когда Юка вернулась, дома было темно и тихо. Густые тени застыли на полу в прихожей, из кухни не доносилось ни звука. Тихаро покинула пристанище её плеча и, хлопая крыльями, скрылась в комнате. Какое-то время Юка так и стояла одна в прихожей. Она не раздевалась, просто стояла, прислонившись к стенке шкафа с верхней одеждой. Она чувствовала лишь смертельную усталость. В какой-то момент ей показалось, что Еми уже ушёл. Ну и правильно. Вот она и осталась совсем одна. Но с кухни вдруг послышался страшный грохот, как будто все тарелки разом упали на пол и разбились. Юка сбросила сапожки, на которых уже растаял снег, и побежала на кухню проверить, что случилось. Еми стоял над горой осколков с весьма озадаченным лицом, на котором были следы чего-то белого, по всей видимости, муки. Одежда тоже была испачкана в муке и клубничном джеме, крышечку от которого он держал в руке. При виде Юки лицо его словно озарилось изнутри. - Ну наконец-то! – сказал он, и его небритое и белое от муки лицо растянулось в радостной улыбке. – А я тут тебе поесть приготовил! Ты ведь голодная целый день... Любишь пирожки с джемом? Юка ничего не говорила. Она просто стояла и смотрела на Еми, такого трогательного и милого, заботливого и доброго, смешного и ставшего вдруг родным. Она сама не заметила, как по щекам потекли слёзы. - Эй-эй! – испугался Еми и подскочил к ней, наступив при этом в груду осколков и неудачно вписавшись в угол стола. – Что произошло? Неудачное свидание? Юка только покачала головой. Она по-прежнему не могла ничего сказать. Только плакала. Тогда Еми просто взял и обнял её. Погладил по голове. Так когда-то делала её Кана. Юке казалось, что это было очень давно. Еми просто гладил её и больше ничего не спрашивал, пока Юка не успокоилась немного. Она сказала: - Я опоздала. Я пришла слишком поздно, Еми. Слишком поздно. - Не говори так, - Еми продолжал гладить её по голове, и Юка хваталась за его спасительное тепло. – Йойки сам выразил желание общаться с тобой, а это уже не мало. Он пришёл к тебе, ты ему не безразлична. Значит, он что-то чувствует. Пусть и неосознанно, но чувствует. Я точно знаю, ведь и со мной было то же самое когда-то. - Нет. Я проиграю. Йойки потерян для меня, ведь он любит ту девочку, Тио. Любит её, а не меня. - Откуда ты знаешь? – Еми вдруг стал очень серьёзным. - Это написано на его лице, когда он говорит о ней. Он влюблён в неё. Неужели ты думаешь, я не почувствовала бы такое? - Даже если это так, всё может измениться со временем, - сказал Еми. - Не знаю. Даже если Йойки вспомнит меня, он, наверняка захочет остаться с этой Тио. За это время она стала ему ближе, чем я. Ведь именно она была с ним весь год. Была с ним, когда ему нужна была поддержка. Они помогали друг другу, они стали настоящими друзьями, и даже больше. И я должна радоваться, что у Йойки появился такой человек. Тио действительно хорошая. По словам Йойки, она замечательно рисует, а ещё фотографирует... Она талантливая и красивая. В ней есть всё, что нужно Йойки. Мне никогда не сравниться с ней. - Может быть. Но она не пересекала Стену ради того, чтобы увидеть Йойки. И вряд ли была бы на это способна. И вообще, я не знаю никого ещё, кто был бы способен на такой поступок. Так что, хорошенько подумай, прежде чем ставить её выше себя. Ты очень сильная, Юка. И ты справишься со всем, раз уж даже Стена покорилась тебе. Юка улыбнулась. - Спасибо тебе. Спасибо, Еми за то, что говоришь всё это сейчас. Я действительно очень рада, что встретила тебя вчера. Если бы тебя не было со мной, не знаю, что случилось бы. Наверное, я просто свихнулась бы. - Я тоже очень рад, что встретил тебя. Ты снова дала мне надежду. Я как будто снова поверил, что мне ещё есть, ради чего жить. Еми говорил это совершенно искренне, и Юка была очень тронута его словами. - Ты действительно мог бы быть моим старшим братом, - сказала она. Еми рассмеялся недоверчиво, но, кажется, ему это было приятно. - Не уверен, что из меня получился бы хороший старший брат. В семье я был единственным, и вообще, вышел каким-то непутёвым. - Я тоже единственная. Ведь все иенки воспитываются поодиночке. Я плохо представляю, что такое старший брат и что такое вообще семья, - сказала Юка. Еми крепче прижал её к себе и сказал: - Но вместе мы могли бы попробовать. Попробовать представить. Юка улыбнулась и кивнула. - Хорошо. Давай попробуем. И они стояли в полутьме тесной кухоньки и крепко обнимали друг друга – два обломка несовершенного мира, одинокие и затерянные, бесприютные души на краю мира, обломки, чьи неровные края вдруг идеально совпали друг с другом. А потом они попили чай с пирожками с клубничным джемом. Пирожки оказались не так уж плохи, как боялась Юка. Она даже похвалила умение Еми готовить. С тех пор, как Юка поселилась в Городе, она почти ничего не готовила себе, перебиваясь на холодных кусочках. Не было аппетита, не было желания что-то делать. И теперь ей было очень приятно поесть вкусных горячих пирожков, испечённых специально для неё. Тихаро тоже оценила стряпню Еми и клевала крошки, которые Юка рассыпала для неё на столе. Они сидели и смеялись, и кухонное тепло и уют согревали их застывшие на холоде души. И Юке показалось в тот момент, что она снова оказалась дома. Как будто перенеслась в то время, когда Кана пекла для неё пирожки и ставила на стол тарелку свежей спелой клубники, а потом можно было бежать во двор и гулять с Йойки, Ённи и Мией. Как будто она снова попала в то время, когда все, кого она любила, были рядом. А перед сном Юка решила вдруг заглянуть в калейдоскоп. В последние дни она как-то совсем про него забыла, но сегодня, когда воспоминания о доме и Кане приобрели вдруг особую остроту, ей захотелось взять в руки привычный предмет и узнать, как там Йойки. Она нисколько не удивилась. Это не стало для неё большим ударом. Она ждала, что рано или поздно это случится. И это случилось. Калейдоскоп показывал красный. Показывал снова, как когда-то давно, когда они сидели с Йойки на балконе в день её рождения. Только теперь Йойки любил уже не её. Юка сжала калейдоскоп в руке. Губы её дрогнули, но она не заплакала. Она сказала себе, что не будет больше плакать. Да, пускай Йойки любит не её. Она не будет злиться на ту девушку и ненавидеть её. Она не станет ненавидеть и Йойки, потому что это было бы самое ужасное, что только может быть. Она будет просто радоваться за них. Это ведь так хорошо, что у Йойки всё в порядке. Что он любит кого-то и что этот кто-то отвечает ему взаимностью. Главное, что Йойки счастлив. И я не буду цепляться за него. Не буду держать. Это его новая жизнь, в которой для меня нет места. Но всё равно я буду рядом. Тихо и незаметно. Как снег. Я буду счастлива лишь тем, что могу находиться с ним рядом, по одну сторону Стены. Могу увидеть его в любой момент. Ведь ты мой самый дорогой человек, Йойки. Больше, чем просто друг. Больше, чем возлюбленный. Это любовь, которой нет объяснения. Любовь, которой ещё не дано имя. Просто будь, Йойки. Пожалуйста, будь. И пусть я буду просто твоим другом и никогда не прикоснусь к тебе. Но я буду счастлива оттого, что ты живёшь, дышишь и смеёшься. И пока ты смеёшься, я буду смеяться тоже. Я буду жить. Я буду снегом на твоих дрожащих ресницах. Просто будь счастлив, Йойки. Пожалуйста, просто будь. Существуй в этом мире, даже если я буду значить для тебя не больше, чем снегопад за окном. Я люблю тебя.