Дети слепых

На незаправленной кровати в беспорядке валялись подушки, книги, коробка цветных карандашей. Маленький стол загромождали стопки толстых книг и тетрадей, пачки бумаги А4, письменные принадлежности, банка кофе и пустая немытая чашка, потемневшая изнутри. На стуле висела смятая одежда, часть которой образовала ровную кучку на полу под стулом. Юка оглядела всё это и вздохнула: - Так вот зачем ты предложил нам жить вместе! Чтобы я убирала за тобой! - Вовсе нет! – запротестовал Еми, появившийся на пороге. – Я сам здесь убираюсь. - Оно и видно... – Юка покачала головой. – Но вынуждена тебя разочаровать: я не очень хорошая хозяйка. Кана всегда говорила, что руки у меня не из того места растут. И хоть я всегда обижалась на неё за это, то теперь склоняюсь к мысли, что она всё-таки была права. - Да я и не жду от тебя помощи по дому, - сказал Еми. – Надеюсь только, что ты сможешь ужиться с таким неряшливым одиноким холостяком. - Ладно-ладно, - Юка примирительно улыбнулась. – Пойдём лучше попьём горячего чаю, а то я так замёрзла с улицы! - Давай! – обрадовался Еми. Так получилось, что пожив немного у Юки, Еми вдруг предложил ей переехать к нему. Сказал, что вместе им будет не так одиноко, и они смогут больше помогать и поддерживать друг друга. К тому же, Юке больше не придётся вносить квартплату. Юке это предложение почему-то понравилось. Расставаться со своей холодной квартирой, где ветер дул в каждую щель, ей было нисколько не жаль. Жаль только, что весёлая разговорчивая почтальон больше не будет приносить ей газеты. Но Юка подумала, что ей хватит весёлого разговорчивого Еми, приносящего всё новые неприятности и живущего так, словно ему тринадцать, а не тридцать один. Маленькая квартирка Еми располагалась на восьмом этаже нового многоквартирного дома. В ней было всего две крохотных комнатушки – гостиная и спальня, а ещё кухня и на удивление просторная ванная. И, несмотря на царивший в квартире бардак, Юке сразу там понравилось. Это было место, про которое невольно думаешь: «Я хочу остаться здесь». Здесь было тепло и ветер не дул в щели, а половицы не скрипели тоскливо под ногами. Пол был тоже тёплым, и можно было ходить босиком. Из кухонного окна открывался красивый вид на набережную и мост через замерзшую речку. Юка сразу представила, как хорошо и уютно будет сидеть на этой кухоньке по вечерам, когда на набережную опустятся чернильные сумерки и на мосту зажгутся маленькие огоньки. Но сейчас было ещё утро, и они заварили себе горячий чай и поставили на стол упаковку хрустящих крекеров с маком – это было единственное, что нашлось в холостяцких закромах Еми. Они пили чай, и им было хорошо. А Тихаро сидела на подоконнике и наблюдала за проходящими по мосту людьми. - А как там поживает учитель рисования, господин Отто? – спросил Еми, прихлёбывая чай. – Он ведь ещё живой? - Конечно! – Юка сразу воодушевилась при воспоминании о любимом учителе. – А ты тоже знал его? - Ещё бы! Он был моим учителем рисования и самым лучшим и добрым из всех, кого я только встречал! Он всегда поддерживал меня, хотя поначалу я и побаивался его строгого вида, - Еми хихикнул, и взгляд его потеплел. - Господин Отто действительно замечательный! Если бы не он, меня сейчас здесь, наверное, не было бы! И Юка рассказала, как господин Отто помогал ей, вдохновлял на поиски Йойки, занимался расшифровкой заповедей Стены, и что это он в конце концов понял, что значит «попасть на Ту сторону через сон». - Хотел бы я снова его увидеть, - вздохнул Еми. - Ещё увидишь! Обязательно! – улыбнулась Юка. – Но я ведь пообещала ему кое-что... - Дай-ка угадаю. Он попросил тебя найти свою ушедшую жену? - Да! – Юка удивилась. – Значит, ты тоже знаешь историю Нимиру? - В общих чертах. В то время об этом ходило много слухов. Я не знал, что из этого правда, а что - нет. Значит, её звали Нимиру? И Юка рассказала всё, что знала про Нимиру и её возможного ребёнка. Еми только качал головой. - Может, ты что-нибудь слышал о ней? – спросила она в конце своего рассказа. Но Еми снова покачал головой. - Ничего. Я не знал эту женщину. Скорее всего, её уже давно нет в живых. Сложно будет найти здесь какие-то её следы... - Но мы должны это сделать! – горячо возразила Юка. – Ради всего, что господин Отто сделал для меня и для Йойки, я должна найти Нимиру и узнать, что с ней стало. Даже если её уже нет в живых, может, жив её ребёнок! Ведь это ребёнок её и господина Отто. Я просто обязана найти их! - Я знаю, - смягчился Еми. – И всё прекрасно понимаю. Просто говорю, что это может быть непросто. Но мы ведь с тобой постараемся, правда? Юка кивнула, и тяжесть, навалившаяся на сердце, сразу отпустила. Теперь, когда появился Еми, она уже не несла свой груз в одиночку. Теперь их было уже двое – маленькая странная семья из иенка и человека, принадлежащих к разных мирам, но неожиданно ставших друг для друга родными. - Значит, вы с господином Отто расшифровали всё-таки не все заповеди? – спросил Еми через какое-то время. - Нет. Мы так и не узнали, как вернуться обратно. Заповедь гласит, что сделать это можно через память человека. Но я не представляю, что это значит... Еми задумался. Видно было, что он тоже не представляет. - Странно всё это звучит, - пробормотал он. – О какой памяти может идти речь? Ведь человек, приходя сюда, всё забывает. Юка пожала плечами и сказала: - Остаётся только надеяться, что со временем мы сможем это выяснить. Скорее всего, это тоже какое-то иносказание, мы просто ещё не поняли, какое. И они оба замолчали, задумавшись каждый о своём. Чай почти остыл. Юка посмотрела на Тихаро, усевшуюся на подоконнике. Ультрамариновые глаза птицы олицетворяли внимательное равнодушие. Юке показалось на миг, что Тихаро слушала их с Еми разговор, вникая в каждое слово и делая свои выводы. Наверняка, если бы Тихаро могла говорить, она нашла бы, что сказать по этому поводу. Быть может, она даже объяснила бы, что значит «через память». Но птица гиуру молчала. Тёмно-синие бусины её глаз загадочно сверкали. * * * Юка слышала, что дети всегда похожи на своих родителей. Человеческий ребёнок может быть похож на отца или на мать или на обоих родителей сразу. Это может быть очевидное сходство или едва уловимое. Но оно всегда есть. И сейчас она смотрела на родителей Йойки и пыталась найти это сходство. Мать Йойки оказалась светловолосой улыбчивой женщиной. Она встретила Юку очень тепло, сразу заговорила о чём-то. Она говорила много, то и дело смеялась, заражая своим смехом всех окружающих, постоянно шутила. Йойки не был похож на неё. Но стоило только взглянуть в её внимательные глаза, как сразу в мозгу мелькало узнавание. У Йойки были её глаза. И её руки. Тонкие изящные руки, с аккуратными ногтями, фарфоровой кожей и узкими запястьями. Это было сходство, которое не бросалось сразу в глаза, но оно потрясало. Куда больше, чем на мать, Йойки был похож на отца. Это было заметно сразу, заметно во всём: во внешности, в манере говорить и держать себя, в характере. У отца Йойки были тёмные, слегка отросшие волосы и тонкие черты лица. Он был серьёзен, но не угрюм. Казалось, он просто задумался о чём-то. Возможно, он был немного не от мира сего, но Юке он сразу понравился. Он был так сильно похож на Йойки, что при виде его у Юки автоматически теплело в груди. Увидев Юку, он приветливо улыбнулся и стал похож на Йойки ещё больше. Это была их общая улыбка – отца и сына. Юка с щемящей тоской подумала, что Йойки не просто похож на родителей – он словно взял и воплотил в себе все их лучшие черты. Так вот они какие. Те, кто подарил Йойки жизнь. - Значит, у Йойки появился новый друг! – радовалась мать. – Что ж, заходи, чувствуй себя, как дома. Хочешь чаю? Или может какао или газировку? Чего тебе хочется, Юка? Юка смутилась от такого внимания и понятия не имела, что сказать. Присутствие родителей Йойки ввело её в сильное замешательство. - Йойки ведь у нас никакой хозяин! – продолжала она. – Никогда не позаботится о гостях! А я всегда так радуюсь, когда он приводит друзей домой! - Мама! – взревел Йойки. - А чего «мама»? Ведь ты даже не предлагаешь гостье какое-нибудь угощение! - Да дай ты ей сначала раздеться! Она же только вошла! Они ещё какое-то время спорили, а Юка смотрела на них и улыбалась. Она сразу поняла, почему Йойки скучал по родителям, там, тогда, в далёком прошлом. Потому что они были единым целым и образовывали это единство, только находясь втроём. Потому что они были семьёй. А Юка не знала, что такое семья. Она была лишена этого. Почему? Кто сказал, что так будет лучше? В конце концов, они условились на чае и пирожных-корзиночках. И поставив чашки на поднос, отнесли всё это в комнату Йойки, где их уже дожидались Тио, Ким и Клаус. Йойки всё-таки сдержал своё обещание и собрал Юку и своих друзей вместе, чтобы все могли пообщаться друг с другом. Юка поначалу чувствовала сильную неловкость, находясь в их компании. Она не могла отделаться от мысли, что эти люди отобрали у неё Йойки, заменили ему Мию и Ённи. И Йойки даже не подозревает, что не этих ребят он любил все эти годы, не с ними смеялся, плакал и обнимался крепко-крепко у прощальных Ворот. Поначалу свыкнуться с этим было непросто. Но, как ни странно, у Юки это получилось. В конце концов, они были ни в чём ни виноваты, его друзья. И они все любили Йойки не менее сильно, чем когда-то его любили Юка, Ённи и Мия. Юка внимательно смотрела на Тио и пыталась найти в ней хоть какой-нибудь изъян, чтобы почувствовать неприязнь. Но изъянов не было. Тио была милой девушкой, умной и доброй. Это было видно сразу, видно также и по её рисункам. Как Йойки и обещал, она принесла несколько своих работ, чтобы показать Юке. И взглянув на первую же из них, Юка поняла – Тио тоже была в мире иенков. Её рисунки по сюжетам были похожи на рисунки Йойки, и вместе с тем были совсем другие. Юка увидела знакомые места, и сердце сжалось. Теперь она поняла главное, то, почему Йойки всё-таки подружился с этой девушкой. Дело было не в её личных качествах, доброте, красоте или таланте. Дело было в том, что Тио тоже пришла оттуда. Она пришла из-за Стены. И поэтому незримое родство «прошлых жизней» объединяло их, делало такими похожими, такими близкими. И, несмотря на то, что Юка провела с Йойки столько лет, Тио была сейчас для него ближе. Потому что она тоже ничего не помнила. Она была сейчас во всём такой же, как он сам. И это выстраивало незримую Стену между ним и Юкой. Теперь они уже не смогут понять друг друга, как это было раньше. Юка знала, что ничего не может с этим поделать. Но она помнила о своём решении – прекратить претендовать на Йойки. Сидеть сейчас в одной комнате с ним и разговаривать о пустяках – этого ей достаточно, чтобы ощущать себя наполненной и цельной. Она улыбалась и вела себя как обычно, очень скоро очаровав Кима и Клауса. Она чувствовала также, что нравится и Тио. Влиться с их компанию оказалось несложно, несмотря на то, какими разными они были, несмотря на свою принадлежность разным мирам. Юка не могла не заметить странных взглядов, которые то и дело бросал на неё Йойки. Ей хотелось понять, о чём же он думает, и как относится к ней. Ей хотелось хоть на минутку остаться с ним наедине, он чувствовала, просто знала, что Йойки хочет о чём-то поговорить с ней, что-то спросить. И это не удивительно. За это время у него накопилось много вопросов, и только в Юке он видит источник их разрешения. Юка понимала, что если они и дальше будут сидеть в этой комнате, ничего не изменится. И тогда она сказала: - А давайте погуляем! - Но на улице идёт снег, - осторожно возразил Клаус. - Там, наверное, холодно, - поддакнул Ким. - Да ладно вам! – воскликнула Юка. – Мы ведь можем побегать и поиграть в снежки! Давайте! Будет весело! Все посмотрели на Йойки, ожидая его решения. Йойки смотрел Юке в глаза и улыбался. Его взгляд говорил: «Да. Теперь я пойду за тобой». - Давай! – сказал он, поднимаясь со стула. – Она права, дома сидеть совсем не интересно! Ким только поворчал немного, Тио собрала рисунки в папку, а Йойки надел на Клауса свой тёплый шарф и отдал ему пуховые варежки. - Теперь можно идти! – заключил Йойки и снова посмотрел на Юку. На этот раз она увидела в его взгляде благодарность. Йойки, без сомнения, был рад этому неожиданному маленькому спонтанному приключению. Во дворе было пустынно и тихо. Крупные снежные хлопья медленно опускались и таяли на коже. Юка задрала голову и долго смотрела на небо, любуясь этой картиной. Но надолго расслабиться она не дала никому и первой принялась кидать снежки. Недовольные возгласы, смех и крики восторга, снег, глубокие сугробы и ветер в лицо – всё мелькало перед глазами, как в калейдоскопе. Юка видела, как смеётся Йойки, и сама смеялась ещё громче. Видела, как светлеет его лицо, и душа её раскрывалась и сама начинала сиять. Только так. Только с тобой. - Ты такая весёлая! – сказал ей Ким, когда они уже набегались и устали до такой степени, что не могли даже шевелиться. – Ты горишь, как огонь! - И зажигаешь остальных, - робко добавил Клаус. - Это было здорово! – сказала Тио. – Я давно так не веселилась! И только Йойки ничего не говорил. Он смотрел на Юку и молчал, и на щеках его подобно пятнам краски растёкся здоровый румянец. Йойки улыбался. В конце концов, когда уже пора было расходиться по домам, Юке и Йойки всё же удалось остаться наедине. Они немного отстали от остальных. Юка случайно, а Йойки – намеренно. Он подошёл к Юке молча, по-прежнему ничего не спрашивая, и только взгляд его горел. Он отдал Юке сложенный вдвое маленький листочек бумаги и ускорил шаг, чтобы успеть за остальными. Юка развернула записку. Всего несколько слов. Безмолвный вопрос. Йойки. «Откуда у меня это странное чувство? Ведь я почти ничего не знаю о тебе. Но только когда я с тобой, я чувствую себя свободным. Почему?». * * * Это был большой и очень старый дом. Двухэтажный, со шпилевидными крышами, впивающимися в серое небо. Дом окружал высокий железный забор с такими же острыми зубьями, а ручки ворот были в форме львиных голов с оскаленными пастями. - Ну и местечко! – выдохнула Юка и вся как-то сжалась. – У меня от него мурашки по коже! Ты уверен, что это здесь? Стоящий рядом Еми пожал плечами. Его лицо не выражало особой уверенности. Похоже, что ему тоже было не по себе находиться здесь. - Если я всё правильно понял, то это именно то место, которое мы ищем, - пробормотал он и подошёл ближе к воротам в надежде найти какую-нибудь вывеску с именем владельца особняка. - Но мы ведь уже и раньше ошибались... – сказала Юка. – Столько раз приходили не туда... - Почему-то на этот раз чутьё подсказывает мне, что это именно то место! - В прошлый раз ты говорил то же самое, - пробормотала Юка едва слышно. Еми заглянул в ворота, и как раз в этот момент откуда-то выбежала громадная чёрная собака и залаяла так свирепо, что Еми отшатнулся от ворот, и лицо приобрело цвет окружающих снежных просторов. Юка тоже испугалась, больше от неожиданности, чем от вида рассерженного зверя, и схватилась за руку Еми. Неизвестно, сколько бы они ещё так простояли, вцепившись друг в друга и уставившись на выступающие клыки псины, если бы из дома не вышел пожилой мужчина и не позвал собаку по имени. - Ну-ну, Добряк, успокойся! – крикнул он, подходя к воротам. Юка и Еми переглянулась. Добряк?! - Не бойтесь его! – продолжал старичок, обращаясь уже к ним. – Он только лает, но никого не трогает. Он очень добрый и ласковый! Добрый и ласковый?! Юка заметила, что Еми совсем побелел и трясётся, не в силах вымолвить ни слова. «Эх ты!», - подумала она и решила взять инициативу в свои руки. - Извините, что побеспокоили! – проговорила Юка и улыбнулась самой приветливой и доброжелательной улыбкой, на которую только была способна. – Мы ищем одного человека... Не могли бы вы уделить нам немного времени? Старичок поправил очки и прищурился, чтобы лучше рассмотреть гостей. В этот момент какое-то необъяснимое узнавание шевельнулось в мозгу у Юки. В этом жесте и во всём облике старичка было что-то знакомое. - Конечно, буду рад помочь, - сказал он и улыбнулся Юке в ответ. Осмелев ещё больше, Юка продолжила: - Мы ищем одну женщину. Возможно, вы знаете её. Её имя – Нимиру Отто. На лице старика появилось изумление. - Да, разумеется, я знал её! Ведь так звали мою мать! Юка выдохнула. На этот раз прямое попадание. Еми самодовольно улыбался, и на лбу у него было написано: «Я же говорил!». Старичок заторопился открыть ворота: - Проходите скорее! Вы, наверное, замёрзли! Может, выпьете со мной чаю? Еми и Юка снова переглянулись. От чая бы они не отказались, тем более что на улице сегодня действительно было очень холодно. Но глаза Юки сияли от счастья. Они всё-таки нашли! Долгие недели поисков увенчались наконец-то успехом! Значит, у господина Отто всё-таки родился сын! Они прошли в дом, и Добряк уже окончательно успокоился. Теперь он только вилял хвостом и смотрел на неожиданных гостей с беззлобным любопытством. Однако Еми всё равно ему не верил и старался держаться от собаки в стороне, прячась то за Юку, то за сына господина Отто. Юка не могла удержать улыбки. «Вот останемся одни, я тебе это припомню!», - думала они и смеялась про себя. Изнутри дом выглядел совсем не так устрашающе, как снаружи. Обстановка была уютной и тёплой, в камине умиротворяюще потрескивал огонь. Пока горничная занималась приготовлением чая, Еми, Юка и хозяин дома устроились на диванах у камина. Господин Отто Младший улыбнулся и спросил: - Ну что, друзья мои, могу я узнать, что привело вас ко мне? И откуда вы знали мою мать? - Вашу мать мы не знали, - осторожно начала Юка. – Мы лишь знали кое-кого, кто знал её... - Кажется, я знаю, кто вы, - сказал вдруг старичок. Еми и Юка так и подпрыгнули на месте. - Вы ведь пришли с Той стороны, правда? Юка опешила и не могла ничего ответить. Неужели здесь все знают о существовании Той стороны? Все, кроме Йойки. - Я сразу это почувствовал, - продолжал Отто Младший. – Когда я был ещё мальчишкой, мать рассказывала мне, что если однажды я увижу кого-нибудь, кто пришёл оттуда, я сразу это почувствую, - он посмотрел прямо на Юку. – Это относится в большей степени к тебе. Ведь ты не человек, не так ли, девочка? Юка поняла, что врать, увиливать и скрывать бессмысленно – он всё знает. - Да, вы правы, - только и смогла сказать она. – Я из рода иенков. Глаза старика увлажнились. Казалось, он был искренне счастлив. - Да, ты не человек, - повторил он с восхищением. – Ты иенок. Как и я. До этого единственным иенком, которого я знал, была моя мать. Но она всегда говорила, что если я увижу когда-нибудь другого иенка, я сразу почувствую это... Но за всю мою долгую жизнь такого не было ни разу. Как же так получилось, что ты оказалась здесь? - Я прошла через Стену, - сказала Юка. – Точно так же, как когда-то это сделала ваша мать... И Юка начала свой рассказ. Она рассказала про господина Отто и про то, что он до сих пор любит и помнит Нимиру. Рассказала о том, через что прошла, чтобы попасть сюда, и ради чего всё это было ей нужно. Рассказала также, что пообещала господину Отто отыскать его потерянную навсегда семью. - Значит, всё это действительно было правдой, - прошептал Отто Младший, когда Юка закончила. – Мать часто рассказывала мне о мире иенков, когда я был ещё мальчишкой. Тогда я воспринимал всё это, как сказки. И когда вырос, перестал верить во все эти волшебные истории. Я даже злился на мать, потому что думал, она придумала всё это вместо того чтобы открыть правду, почему у меня нет отца. Я помню, что злился и на отца, который по каким-то причинам бросил нас. Но пятнадцать лет назад, когда моя мать умирала, она снова сказала, что всё это было правдой. Что я иенок и должен знать правду о своём происхождении и отличии от людей. Говорила, я должен знать о том мире, где должен был бы жить. И не знаю почему, но тогда я поверил ей снова. А теперь, наконец-то пришли вы. Мне кажется, я всегда ждал вашего появления. Ждал так долго, что теперь это кажется мне чудом. Юка слушала рассказ старика, и что-то внутри неё сжималось, скручивалось до боли. Она видела в старике мальчика, жадно вслушивающегося в волшебные истории матери о мире, где вечное лето и где цветут деревья. И где живёт его отец. Отец, который очень любит его, но по каким-то причинам не может быть с ним. Не может, потому что Стена не позволяет. И что-то сжималось и сжималось, сильнее и сильнее, скручивая сердце, сдавливая грудь. И Юка думала о разбитой семье и разрушенной жизни. Она думала: «Неужели ничего нельзя было сделать? Неужели всё это было правильно?». И чем дольше она смотрела во влажные и бесконечно печальные глаза старика, тем больше убеждалась, что нет, ни черта не правильно. Не так должны воспитываться дети, и нет никаких причин, по которым можно разлучать тех, кто любит друг друга. Так не должно было быть. А потом господин Отто Младший принёс альбомы со старыми фотографиями. Еми и Юка положили один из них к себе на колени и, листая страницы, погрузились в прошлое, застывшее на чёрно-белых выцветших снимках. Нимиру была удивительно красива. Даже на таких старых фотографиях она казалась неувядающе прекрасной. Однако в глазах её застыла бесконечная грусть, глубокая, затаённая, немая грусть, которой ей не с кем было поделиться. Интересно, жалела ли когда-нибудь Нимиру о том, что оставила родные места? На некоторых снимках она была вместе с сыном. Маленький сын господина Отто – смешной мальчишка с растрёпанными волосами и огромными глазами, открыто смотрящими на мир. Они были совсем чужими в этом Городе, некому было защитить их от лютых морозов, бедности и болезни. Им приходилось справляться самим. И они справились. Юка смотрела в лицо этой сильной бесстрашной женщины и думала, что хотела бы стать хоть немного похожей на неё. Если бы у неё была такая же сильная воля, она не плакала бы и не хотела сдаться, она просто храбро смотрела бы вперёд, бросая вызов любому, кто осмелится указывать ей, как жить. Нимиру прожила долгую жизнь и покинула мир уже в преклонном возрасте. Она так больше и не вышла замуж, оставшись верной единственному иенку, которого любила. Но у неё были замечательный сын, внуки и правнуки. И этого у неё никто не смог отнять. Когда была закрыта последняя страница семейного альбома, и тишина комнаты стала почти осязаемой, Юка обратилась к сгорбившемуся в кресле старику: - Я хочу, чтобы вы знали, что ваш отец никогда не забывал о вас и вашей матери. Он любил её всю жизнь и пытался найти способ отправиться за ней. Но Нимиру не оставила никаких следов... Он так и не смог пересечь Стену, чтобы увидеться с вами. - Да, - вздохнул господин Отто Младший. – Стена беспощадна. Ей неведомы любовь и сострадание. Но я рад, что наконец-то встретился с кем-то, кто был знаком с моим отцом. И я рад, что он до сих пор жив. Жаль, что матери уже нет. Она тоже была бы счастлива встрече с вами. - Быть может, вы бы хотели что-нибудь передать отцу? – спросила Юка. - Да... Если увидитесь с ним, передайте, что я не держу на него зла за то, что все эти годы его не было с нами. Это не его вина. Скажите, что я любил его несмотря ни на что, любил таким, каким его описывала мать. Юка кивнула. В горле неожиданно встал острый комок. Какое-то время они молчали. Большая чёрная собака дремала у ног хозяина. В камине потрескивали дрова, а за окном шёл снег. А потом господин Отто Младший предложил Юке и Еми навестить могилу его матери. Она была похоронена в саду этого дома, где прожила всю свою жизнь. Юка немного волновалась – она никогда раньше не видела могил. В мире иенков существовал обычай спускать мёртвых по реке и поджигать плот, покрытый сухой травой. Так умершие уходили навсегда. И не было никаких мест памяти, к которым потом можно было бы вернуться. В итоге могила оказалась не совсем такой, как представлялась Юке. Всего лишь большой камень, на котором были высечены имя и годы жизни да пара памятных слов. И больше ничего – только снег, на котором лежали живые алые розы. - Это моя младшая дочь принесла, - пояснил старик, кивая на цветы. – Она приносит свежие цветы каждую неделю. Симиро очень любила свою бабушку. И Юка стояла над могилой и не могла оторвать взгляда от живых бутонов не снегу. Она задавала немой вопрос в пустоту снова и снова: «А была ли Нимиру счастлива после того, как покинула мир иенков?». Смог ли этот мир дать ей то, чего не дал тот? Было ли её счастье полным и абсолютным? И Юка вспоминала выцветшие снимки и бесконечную печаль в красивых глазах женщины по имени Нимиру. И это был ответ на все вопросы. Конечно, она не была счастлива в полном смысле слова. Ведь она навсегда потеряла того, кого любила. Но она просто жила. Просто делала всё от неё зависящее, чтобы обеспечить сына всем необходимым, чтобы как-то состояться в этом холодном враждебном мире. И ей это удалось. Она не упала духом, и она достойна уважения. И Юка поклонилась могиле этой храброй женщины, которую никогда не знала, но с которой была связана невидимой нитью. А потом они попрощались с сыном господина Отто. Они знали, что больше никогда не увидятся. Их пути пересеклись случайно, и тот миг, что они провели вместе, был всего лишь короткой вспышкой в бесконечной череде событий. - И когда вы собираетесь вернуться туда? – спросил господин Отто Младший. Юка улыбнулась и ответила: - Мы ещё не знаем. Пока у нас есть дела на этой стороне. - Ну, что ж, удачи вам! Вы выбрали нелёгкий путь, но вы смелые и сильные и обязательно со всем справитесь. Берегите себя! Еми и Юка поблагодарили старика за помощь, попрощались с Добряком, который провожал их, уже вовсю виляя хвостом, и отправились домой. На улице уже темнело, и всю дорогу они молчали, думая о своём. А вечером, почувствовав острое нестерпимое одиночество, Юка пришла на диван к Еми и забралась к нему под одеяло. И было грустно, и просто не хотелось ничего говорить, а по комнате плыли тени. Еми обнимал её одной рукой и даже не отпускал своих дурацких шуточек, как обычно, а Юка не обзывала его в ответ маньяком-педофилом. Они были слишком серьёзными и тихими в тот вечер и как-то странно близкими друг другу. И Юка лежала, согреваясь от его тепла, и думала, что если бы у неё когда-нибудь был старший брат, то он был бы именно таким. - Ты спишь? – шепнула она. - Нет, - шепнул в ответ Еми. - Знаешь, мне так жаль... Очень жаль, что всё так вышло. Жаль, что я так и не смогла сказать Нимиру о том, как господин Отто любил её. Больше некому было сказать... Еми крепче прижал её к себе и прошептал: - Не волнуйся. Она и так это знала. Знала всегда и тоже любила его. Ты сделала всё, что могла и даже больше. Юка почувствовала, что слёзы наворачиваются на глаза. Тупая боль терзала сердце, и Юка не знала, что с ней делать. - Да, я понимаю. Но всё равно мне так грустно... Почему всё так вышло? Они могли бы не шептаться, но так почему-то было лучше, словно шёпот придавал словам большую силу и глубину. - Теперь уже никто не сможет сказать, почему, - отозвался Еми. – Просто вышло так, как вышло, и поделать с этим ничего нельзя, как бы горько ни было. - Еми... - Да? - Неужели и с нами будет так же? Этот вопрос Юки висел какое-то время в воздухе, как будто обретая форму. А потом Еми сказал: - Нет. У нас всё будет по-другому. Я знаю, ты этого не допустишь. Ты необыкновенно сильная, и ты сможешь всё изменить. Я верю в это. - И мы будем счастливы? Еми улыбнулся в темноте и прошептал: - Конечно. Конечно, мы будем счастливы. И сразу стало так легко и спокойно. Печаль отступила – Юка и Еми начали погружаться в сон. И по комнате плыли тени, а за окном была метель, но им было тепло. Они были вместе, и они просто искали своё счастье. * * * Кухня была наполнена разнообразными вкусными запахами: вишнёвого пирога, фруктового торта со взбитыми сливками, сока, свежезаваренного мятного чая, тёмного шоколада. - Как думаешь, уже можно вынимать? – спросил Еми, кивая на пирог в духовке. Юка пожала плечами. - Я не очень в этом разбираюсь, но думаю, можно подождать ещё минут пять. Вот если бы здесь была Кана, она бы сказала точно. Еми улыбнулся, и глаза его наполнились печалью. Наверное, он тоже очень хотел бы, чтобы Кей сейчас оказалась здесь. Но Кей была где-то далеко, в параллельном, полуфантастическом пространстве, запертая в своей жизни и бесконечных правилах, которые ломали её, заставляли склонять гордую голову и опускать плечи. Юка подумала, что Кей уже совсем не та бойкая девчонка, которую Еми знал когда-то. Они оба изменились. Но не сломались окончательно. Из комнаты до них долетали обрывки разговоров и весёлый смех – это были Йойки, Тио, Ким и Клаус, пришедшие в гости. Сегодня у Юки был День рождения. Сегодня ей исполнялось пятнадцать. И Юка снова вспоминала себя «прошлогоднюю», ту девочку, что не узнавала себя в зеркале и гадала, что бы сказал Йойки, если бы увидел её такой. То был её последний День Рождения вместе с Каной, а сегодня она встречает этот день вместе с Еми. Тогда с ней рядом были Ённи и Мия, но не было Йойки. А сегодня Йойки с ней, и другие тоже с ней – люди, о которых она совсем недавно ещё не знала ничего. Сегодня Йойки здесь, но Юка не была уверена, что он стал ей ближе, чем год назад. Йойки по-прежнему был далёк. Той близости, что была у них раньше, уже невозможно было вернуть. И снова Юка смотрела на себя изменившуюся в зеркале. Она пыталась понять, какой она была и какой стала. Из зеркала на неё смотрела взрослая девушка, которую можно было бы даже назвать красивой. Светлые волосы чуть вились, мягко опускаясь не плечи, длинные ресницы оттеняли глаза. Последние черты угловатой детскости исчезли. Еми купил ей новое платье с открытой спиной и подчеркивающее грудь. Юка до сих пор стеснялась ходить в нём, и на щеках её вспыхивал румянец всякий раз, когда она смотрела на себя в зеркало. Зато Еми был доволен. Когда она вышла из примерочной, он заявил: - Вот это да! Давно бы так! Ты ведь уже взрослая девушка, пора бы тебе носить одежду, подчёркивающую твою красоту. - И всё-таки ты извращенец! – пробурчала в ответ Юка, но платье взяла. Она сама не знала, почему старается выглядеть красиво. Теперь, после того, как она отказалась от Йойки, в этом как будто не было никакого смысла. Быть может, ей по-прежнему хотелось, чтобы он смотрел другими глазами на неё. Смотрел, как раньше. Но Йойки не смотрел. Юка интересовала его лишь как человек, который может дать ему ответы. Иногда Юка думала, что это даже хорошо. Ей не хотелось разрушать отношения Йойки и Тио, ведь они так хорошо смотрелись вместе. Юка каждый день убеждала себя в этом. Так ей было легче переживать все те улыбки и прикосновения, что Йойки и Тио дарили друг другу. Так легче. Но какой-то робкий голос всё же говорил тихо-тихо: «Только с тобой он чувствует себя свободным». Юка смотрела на распакованную коробочку с подарком. Ребята сложились все вместе и подарили ей мобильный телефон. - Это чтобы с тобой всегда можно было связаться, - сказал Йойки и улыбнулся. Юка смотрела на подарок с растерянностью и радостью. Ей казалось, она никогда не научится пользоваться этой мудрёной штукой, но Еми шепнул, что это намного легче, чем кажется, и что ей понравится. А ещё в телефоне был фотоаппарат. Конечно, не такой хороший, как у Йойки, но всё равно он был. И почему-то это радовало Юку больше всего. Фотоаппарат словно приближал её к Йойки и к тому миру, где он жил. - Ну вот, кажется, теперь точно готово, - сказал Еми, наклоняясь к духовке. – Торжественный момент! Я вынимаю пирог! Юка улыбнулась. Еми был такой смешной в переднике поверх свитера и с прихваткой в руке. От него исходило неповторимое, особое тепло. «Совсем как от Каны», - подумала Юка. Она почему-то не торопилась в комнату к Йойки и его друзьям, словно хотела побыть наедине с Еми хоть одну лишнюю минутку. Это вовсе не значило, что с Йойки и остальными ей было плохо. Наоборот, очень хорошо. Но и очень больно. - Почему же ты не идёшь к нему? – шепнул Еми. – Только посмотри, какая ты красавица! Он сразу влюбится в тебя снова! Юка только покачала головой. - Нет. Я не хочу этого. Я отпускаю Йойки. Пусть он будет счастлив, даже если не со мной. Еми нахмурился, но спорить не стал. Только обнял её одной рукой со словами: - Это сильное решение. Ты молодец. Но всё равно, не стоит отказываться от всего вот так сразу! - Нет, я уже всё обдумала. Я дорожу той дружбой, что начала у нас зарождаться. И мне достаточно этого. Меньше всего мне хотелось бы всё испортить. Йойки ведь всегда был просто моим другом. - Но всё могло бы измениться со временем, ты же понимаешь... - Но не изменилось. Значит, так должно быть. - Как знаешь! Но всё равно, в этом платье, ты просто прелесть! Надо быть просто идиотом, чтобы не влюбиться в тебя! Юка рассмеялась. «Как хорошо, что ты есть, - подумала она. – Никто не способен был так поднимать мне настроение. Только Кана». Это был хороший День рождения. Весёлый, настоящий. И Юка уже не помнила, как так вышло, но в какой-то момент они с Йойки оказались совсем одни в её комнате. Еми о чём-то болтал с ребятами и Тио в гостиной, и позднее Юка не раз задумывалась, не специально ли он убалтывал их, чтобы оставить её с Йойки наедине. В любом случае, всё это было неважно. Просто в какой-то момент Юка осознала, что они остались вдвоём. Йойки говорил о чём-то, кажется, рассказывал ей сюжет одного из последних своих снов. Он сидел на кровати и был такой спокойный, когда чуть откидывал голову назад. И что-то словно толкнуло Юку, и она достала из шкафчика с книгами и тетрадями маленькую деревянную шкатулку. Ту самую, что когда-то подарила ей Кана. Ту самую, в которой лежали фигурка оленёнка и увядший высохший цветок майнисового дерева. - Эта вещь тебе ничего не напоминает? – спросила Юка, протягивая шкатулку Йойки. Ей казалось, что в тот момент сердце её перестало биться, но Йойки взял шкатулку и ничуть не изменился в лице. Юка села рядом. - Открой, - попросила она. Она подумала, что если даже цветок ни о чём не напомнит ему, то это конец. Сражаться бесполезно. Йойки открыл шкатулку, с улыбкой повертел фигурку оленя в пальцах. Потом осторожно достал цветок, чтобы рассмотреть его поближе, и слегка нахмурился: - Какой красивый! Никогда таких не видел... Что это? - Это цветок майнисового дерева, - пробормотала Юка и закусила нижнюю губу, чтобы не заплакать. - Дерева? Но ведь это невозможно! Деревья не цветут! - Это возможно. Но не здесь.... Йойки поднёс цветок ещё ближе к глазам и прошептал: - Странно... Мне кажется, я уже рисовал подобные цветы. «Конечно рисовал, и не раз!», - чуть не закричала Юка. Но Йойки вдруг побледнел и схватился одной рукой за голову. Цветок дрогнул в его пальцах и упал на пол. - Что с тобой? – испугалась Юка. - Голова... Голова вдруг заболела, - Йойки посмотрел на девушку, и в глазах его был страх. Он не понимал, что с ним происходит, но Юка понимала. Она в спешке подняла цветок и спрятала шкатулку. Всё потому, что мозг Йойки сопротивлялся знакомым вещам. Установленные в его сознании блоки начинали пошатываться, и это причиняло ему боль. Так глупо, жестоко и беспощадно. И ничего нельзя поделать. - Ну как, лучше? – спросила Юка через какое-то время. Он кивнул. - Да... Всё прошло. Сам не понимаю, что это было. Виски вдруг пронзила страшная боль. Может, вино всё-таки было лишним... – и он слабо улыбнулся. И Юка улыбнулась тоже. И в этот момент ей почти захотелось исчезнуть – такими невыносимыми стали боль и разочарование. Из комнаты до них долетал смех. Прости меня, Йойки. Всё это только причиняет тебе боль. Прости. За все несбывшиеся обещания. За всё то, что мы так и не смогли дать друг другу. Прости. Прости. Прости.