Секреты Высокого Хротгара

      Он пришел сам, без сопровождающих, без письма и поручительства – высокий и сильный для своих лет юноша в простой домотканной одежде. Кровь с молоком, такому бы ходить, расправив плечи, улыбаясь миру – но он вел себя тихо и скромно, даже излишне скромно. Саэтринг, негласный лидер Седобородых, по традиции вышел встречать паломника.       – Что ты ищешь здесь, юноша? – спросил старец.       – Я… я Борри, господин, – родового имени он не назвал. – Я пришел просить вас… просить испытать меня.       – Ты хочешь пойти по Пути Голоса?       – Д-да, господин, – глаз парень не поднимал, словно это желание было предосудительным – или будто боялся, что его вышвырнут вон, посмеявшись.       – Лучше обращайся ко мне «мастер Саэтринг», – Седобородый вздохнул. – Ты понимаешь, о чем просишь?       Юноша покивал, а потом все же решился посмотреть в лицо старцу. Парень был бы настоящим красавцем, если бы не этот настороженный, почти испуганный взгляд, не смиренная, подобострастная поза.       – Давай присядем, – Саэтринг показал на одну из скамей. – Чтобы стать одним из нас, тебе придется учиться пятнадцать лет. Тебе сколько?       – Скоро будет семнадцать, господин… простите, мастер.       – То есть только в тридцать два, – подсчитал старец. – И потом, уже будучи Седобородым, тебе придется учиться еще около тридцати лет. Тебе будет чуть меньше, чем мне, когда ты полностью пройдешь обучение. Ты уверен, что хочешь уйти от мирских удовольствий, от возможности встретить любовь, жениться, завести детей, дождаться внуков? Мы отрекаемся от всего этого, приняв свои обеты. У нас нет ни семей, ни друзей, ни собственности там, внизу… хотя, конечно, мы ни в чем не знаем недостатка, правители всех холдов присылают нам богатые дары. Но мы не злоупотребляем ими, презирая роскошь и суетность.       – Я правда хочу стать Седобородым, – почти прошептал юноша. – Ваш орден, мастер – слава Скайрима, слава Отчизны! – он снова поднял глаза, воодушевившись. – Это огромная честь – стать одним из вас. Познать тайны ту’ума, с которым наши предки одержали столько славных побед!       Эта тирада показалась Саэтрингу слишком уж восторженной. Парень притворяется?       – Путь Голоса уже тысячи лет – не путь битв. Это созерцание и мудрость, сила – но не являющая себя во зло. К нам прислушиваются и ярлы, и короли, и даже императоры – но мы больше не сражаемся.       – Вы не хотите меня брать, да? – снова поник юноша.       – Полгода назад мы приняли в послушники Эйнарта, и сейчас нас трое – мы можем принять тебя… Борри, верно? Если ты пройдешь испытания. Но я просто не хочу, чтобы ты пожалел о своем решении. Расскажи мне о себе. Быть может, ты удручен какой-то бедой, которую можно исправить и более простым путем? Сердечная рана? Ссора с родителями?       Юноша вздрогнул, вжимая голову в плечи. От старца это не укрылось.       – Расскажи, Борри, о своих матери и отце.       – Мама умерла в прошлом году, а отец… он взял новую жену и… она забеременела. А она ведьма, мастер Саэтринг! Она знается с ворожеями! Она околдовала отца и пыталась убить меня!       Седобородый нахмурился: он впервые слышал сюжет народной сказки в качестве реальной истории жизни. Или мальчик врет, или преувеличивает… или не вполне в себе. Конечно же, брать в орден безумца не следует.       – Ты мог бы уйти из дома в подмастерья к кому-нибудь, или рекрутом к Соратникам – ты силен и здоров, даже если не владеешь еще оружием, они примут тебя.       – Этой ведьме нужна моя смерть. Она достанет меня где угодно, кроме как здесь, – отрывисто проговорил юноша. – Я чудом сбежал от нее и почти без остановок шел сюда, на Глотку Мира. Простите, мастер Саэтринг, я… не должен был делать вид, что так уж хочу… но я правда готов быть одним из вас. Я буду честно выполнять все обязанности. И стараться стать достойным ордена.       – Ты боишься за свою жизнь?       – Да. Я… я трус, я знаю.       – В глазах большинства нордов – да. Но мы ценим жизнь, мой мальчик, и для нас смерть в безнадежном бою – не слава, а лишь трагедия... и часто – глупость. Я не знаю, говоришь ли ты правду… но если ты выдержишь испытание, то ты сможешь стать послушником. Ты умеешь читать и писать?       – Д-да. Читать. И немного писать.       – Это хорошо, – Седобородый похлопал его по плечу. – Пойдем, я познакомлю тебя с мастером Арнгейром и с Эйнартом.

***

      Второй послушник, Эйнарт, был уже взрослым мужчиной лет тридцати. У него было простое доброе лицо и рыжеватая борода какого-то разбойничьего вида. Он вкратце рассказал юноше свою историю: всегда стремился к познанию, учиться магии не пошел из-за слабых к ней способностей, думал посвятить себя Пути Голоса, но встретил прекрасную женщину и женился на ней. Овдовев и отгоревав свое, вспомнил о старой мечте, прошел первое испытание и уже несколько месяцев послушник здесь. Тут огромная библиотека, которой конца и края нет, и он совершенно не жалеет о своем выборе.       Второй же Седобородый, Арнгейр, был постарше Эйнарта лет на десять. Высокий и худой, с черными волосами до плеч, он держался очень прямо и гордо, смотрел испытующе и молчал. Его борода, хоть и не такая длинная, как у Саэтринга, была зато самой ухоженной – тщательно выровненная и заплетенная в косицы с узелками и без, она придавала своему обладателю странно щегольской вид, словно он был не членом духовного ордена, а по меньшей мере придворным верховного короля. Как объяснил Борри лидер Седобородых, согласно обету Арнгейр не мог говорить на тамриэлике вслух – уже семнадцать лет, и еще лет тринадцать не сможет. Он мог только писать в блокноте и разговаривать на некоем священном языке, который выучил, будучи послушником. Арнгейр лишь кивнул юноше, но не стал ничего о себе писать. Саэтринг же только сказал, что тот в ордене с самого раннего детства.       Юношу сытно накормили и уложили спать в одной из многочисленных комнат цитадели, а наутро, не тратя зря время, повели на испытания. Его предупредили, что, провалив их, он больше не сможет попытаться – и уйдет восвояси. Борри обреченно кивнул.       – Послушай, парень, если правда дело в ведьме – давай я напишу письмо Дозорным Стендарра, и кто-нибудь из них пойдет с тобой и разберется, действительно ли твоя мачеха ведьма и желает твоей смерти. А пока поживешь у нас как паломник, так и быть, – сделал еще одну попытку Саэтринг.       – Она не боится Дозорных Стендарра, – проговорил юноша.       Арнгейр резко произнес пару фраз на священном языке. Эйнарт нахмурился – он еще не учил священный язык. Борри тоже ничего не понял.       – Мастер Арнгейр говорит, что мы не должны вмешиваться в мирские дела и, пожалуй, я соглашусь с ним. Наш долг – провести испытания просящему о месте среди нас, не более и не менее.       Еще несколько фраз, уже чуть мягче.       – Напиши ему, – с упреком посмотрел на младшего Седобородого старший, и тот достал блокнот и дорожную чернильницу.       «Пусть обычно к нам приходят с поручительством, но ни воля мирских властей, ни подарки богачей не могут быть причиной принять послушника или отказать ему. Судьба – вот единственная власть, которой мы подчиняемся, и она привела тебя сюда, чтобы ты стал одним из нас – или лишился этой надежды. Прими ее выбор с честью, каким бы он ни был. Я желаю тебе удачи, юный Борри».       – Спасибо, мастер Арнгейр, – сказал юноша, сглотнув.       Тот с достоинством кивнул.       Юноше сказали встать в центр залы. На его вопросы, что именно он должен сделать, чтобы пройти испытание, ему не ответили, посоветовав лишь быть храбрым и верить в себя. Напротив него на расстоянии вытянутых рук встали оба Седобородых. Эйнарт, ободряюще поулыбавшись Борри, ушел – сам послушник, он не мог еще помогать проводить подобный обряд.       И началось испытание.

***

      Юноша очнулся на холодном полу. Его лицо было в слезах, голова раскалывалась, и он едва помнил, что произошло. Слова священного языка, которые обрушили на него Саэтринг и Арнгейр, были яростнее урагана и острее мечей. Они будто сделали его прозрачным, таким понятным для наблюдающих за ним… а потом все кончилось, и он лишился чувств.       Седобородые о чем-то спорили на священном языке, стоя в отдалении. Борри пошевелился и попытался встать. Те заметили и подошли к нему.       – Мастер Арнгейр будет учить тебя, – сказал Саэтринг, улыбнувшись.       Тот так же величаво кивнул, внимательно глядя, как парень встает и вытирает лицо рукавом.       – Я прошел испытание? – хрипло спросил юноша.       – Да. Хоть и был близок к тому, чтобы провалить его. Но ты прошел, послушник Борри. Поздравляю тебя. Теперь это твой дом. Теперь твоя жизнь принадлежит Пути Голоса. Если ты будешь прилежно учиться, ты узнаешь множество тайн… и станешь Седобородым, когда придет твой срок.       – Спасибо вам! Спасибо! – парень истово закивал. – Вы спасли мне жизнь.       – Ни му. Дэз, – произнес Арнгейр, качнув головой.       – «Не мы. Судьба», – перевел его слова старший Седобородый. – Он прав.       – Мэйз, – Арнгейр поманил Борри за собой.       – Он сказал: «пойдем», – чуть устало улыбнулся Саэтринг. – Обычно послушники в первый год не учатся священному языку, но так как твой учитель связан обетом, не разрешающим ему произносить иные слова, кроме священных, пожалуй, я разрешу тебе сразу начать изучать его, чтобы вам было легче понимать друг друга.