Твой любимый ублюдок

— Идиотка! — не выдерживаю я, следя за тем как ты часто кашляешь и в недоумении и страхе смотришь на меня. — Почему все земные подростки так любят суицид? Ты, что в рай собиралась попасть? Солнце мое, ты заключила со мной сделку, теперь у тебя только одна дорога, причем в ад. — Зачем ты меня спас? — убирая мокрые каштановые пряди с лица спрашиваешь ты. Глупая. Потому что я не хочу, чтобы ты умерла. — Я не спасал тебя. — ровно отвечаю я. — Захотел бы спасти позволил бы умереть. Помнишь, что я говорил о страданиях? Ты продлила страдания землян, я продляю твои. Честно, да? — Жестоко. — хмуря темные брови чеканишь ты. — А, что еще ты от меня ожидала? — усмехаюсь я. — Нежности и поддержки? Боже мой, святая простота! Так какого черта ты решила снова свести счеты с жизнью? Нравится чувствовать себя принцессой, которой все хотят сохранить жизнь? — Билл, ты говорил мне, что я могу попробовать изменить тебя, но ведь это заведомо пустая трата времени! — кричишь ты. — В твоем сердце абсолютная пустота, граничащая с тьмой, так к чему попытки, скажи мне? — Хочешь сказать тебе это не под силу? — провоцирую тебя я, кидая нежно-фиолетовое полотенце тебе в руки. — Слабачка. — Я не слабачка, понятно? — возражаешь ты, вытирая насквозь мокрые волосы. — Просто ты не дашь мне и возможности что-то изменить! — Интересно, а какие это возможности тебе требуются? — ухмыляюсь я. — Пособие как сделать демона добрым? Смею разочаровать, таких еще никто не написал. — Не удивительно почему. — хмуро отвечаешь ты. — Хочешь помочь — помогай. Только не заставляй меня каждые пять секунд срываться к тебе на помощь. — предупреждаю я. — Окей. — саркастично улыбаешься ты. — Можешь идти, вены резать снова не буду. — Ты думаешь на этом все закончится? — теперь уже я улыбаюсь. — Да. — просто отвечаешь ты. — А что еще? — Знаешь, что делают с плохими, непослушными девочками вроде тебя, Пайнс? — загадочно спрашиваю я. — Что? — изгибаешь бровь ты. — Наказывают, дорогая.

***

— О, Боже, что это? — вскрикиваешь ты, проходя внутрь лазурной комнаты. Комнаты в Черном замке названы так из-за материалов из которых состоят двери, ведущие в них. — А, что ты ожидала увидеть? — усмехаюсь я. — БДСМ-комнату? — Например. — подозрительно прищуриваешься ты. — Если ты так хочешь… — с этими словами я ставлю тебе подножку и придерживая за плечо и спину ловлю тебя в полете. В твоих глазах вспыхивает мимолетный испуг, который вскоре сменяется удивлением и даже какой-то иронией. — Маленькая извращенка. — я провожу кончиком языка по твоей шее, в некоторых местах кусая нежную кожу. Твоя ладонь на моем плече резко сжимается и после секундного смятения ты спешишь отстраниться. — Какой ужас, Боже, не смей так делать! — пальцами ты дотрагиваешься до покрасневшего участка кожи на своей шее. Твои щеки заметно наливаются румянцем, который выдает тебя с головой. И я не могу сдержать улыбки. — Ты заключила со мной сделку, по её условию я делаю с тобой что хочу и когда хочу. — напоминаю тебе я, и ты как ребенок обидчиво отворачиваешься. — Ну так что, продолжим приятное или займемся рутиной? Ты оборачиваешься в пол-оборота и слегка хмуришься, с укором смотря на меня. — Хорошо, — я поднимая руки в примирительном жесте, но для себя подмечаю, что мы обязательно продолжим начатое, но позже и не здесь. — Итак, так как ты у нас девочка не глупая и безделье на тебя как-то странно влияет, вон, вены режешь, предлагаю заняться чем-нибудь полезным. — Ты заставляешь меня работать на тебя? — усмехаешься ты, явно не готовая к такому повороту событий. — Так, Пайнс. — я облокачиваюсь спиной к синему деревянному столу. — Ты либо работаешь, либо ложишься прямо здесь и готовишься провести лучшую ночь с замечательным мной… — Обожаю работу! — тут же наполняешься энтузиазмом ты и специально проходишь мимо меня, задевая плечом, чтобы открыть голубые занавески и позволить слабому солнечному свету заполнить помещение. — Так и думал. — ухмыляюсь я. — Это лазурная комната, сюда редко кто заходит, для жилья она не обустроена, да и шиком особым не блещет. Для тебя идеально. — В чем заключается работа? — спрашиваешь ты, всматриваясь вглубь зимнего сада. Вид из окна послужил еще одной причиной отдать тебе именно эту комнату. — Что у тебя было по математике в школе? — задаю вопрос я, слегка приподнимая голову. — Твердая четверка*, — с гордостью произносишь ты, и я еле сдерживаюсь от едкого замечания в твою сторону. Земные школы — самые примитивные и простые, так как люди еще не достигли более высоких познаний в разных областях. — Ничего сложного нет. — деловито начинаю я. — Ты просто должна перенести данные из вот этой тетрадки, — я материализую перед тобой толстую тетрадь в кожаном переплете. — аккуратным почерком вот сюда. — я указываю на стопку бумаги с темно-синей разметкой для начертания графиков. — Просто переписать? — уточняешь ты. — Не просто переписать, а понять. — поправляю тебя я. — Если ты разберешься с этой тетрадкой, то опередишь в развитии все человечество примерно на миллион лет. — Это не работа, а домашка какая-то! — печально вздыхаешь ты. — Милая Пайнс, я предлагаю тебе безвозмездно то, что твоему дяде не предложил бы ни за что. Но если для тебя это так сложно, то мы всегда можем прибегнуть к первому варианту… — Домашка, так домашка… — перебиваешь меня ты, выхватывая книжку у меня из рук. — Можешь идти, дальше я сама…

***

— Билл Сайфер пошел на уступку смертной девушке, затем спас её, трижды, а потом бросился учить демоническим наукам… Когда мне начинать беспокоиться о том, что ты в неё влюбился? — как только я вышел из комнаты услышал тихий и вкрадчивый голос Тэда. — Я не влюбился в неё. — твердо ответил я, даже не удостаивая демона взглядом. — Повторю, — усмехается брюнет. — Билл, мать твою, Сайфер пошел на уступку смертной девушке, затем, зачем-то, спас её, а напоследок решил научить её уничтожать измерения. Вопрос тут вовсе не почему, ибо это очевиднейшая вещь, не для чего, потому что цель у тебя одна, а как. Как ты влюбился в неё? — Повторю, я не влюбился в неё. — уже обернувшись я увидел стоявшего чуть поодаль от меня парня. — Билл, — начинает Тэд. — я не Плэм, не Ларт, даже не Оул, я Тэд, твой любимый братец, меня не проведешь. Помнишь, что сказал Аксолотль? Одно сердце бьется за двоих. Я чувствую всё то, что чувствуешь ты: твою ненависть, твою боль, твою симпатию. — Помню как Аксолотль сказал еще одну важную вещь, — усмехаясь говорю я. — Одно сердце бьется за двоих, но оно мое. То есть, братишка, если ты умрешь — ничего не изменится. Если же умру я, умрешь и ты. Так, что в твоих интересах не лезть в мои дела. С этими словами я направляюсь вдоль по коридору, но неожиданно останавливаюсь, понимая одну важную вещь: — Тэд, — улыбаюсь я. — Я кажется понял причину твоих беспокойств. Одно сердце бьется за двоих и все чувства и эмоции, что я испытываю, передаются тебе. Ты сам влюблен в неё. В Мэйбл.