Голос в моей голове

      Тишина. Она наконец может ее услышать. Она наконец-то может ее почувствовать! Два дня показались вечностью. А что бы было, если бы они были всегда вместе? Маринетт наверняка сошла бы с ума. По крайне мере, она так думала в данный момент. Но не всегда наше мнение по определенному поводу долго остается одинаковым.       Светясь от счастья, Мари не шла, она летела в школу. Шум на улице вовсе не мешал, а даже придавал еще больше сил девушке. Прохладный ветер дул брюнетке в лицо, развевая ее иссиня-черные хвостики. Серый, такой привычный пиджак, согревал ее в это ранее утро.       Подходя к зданию школы, Маринетт приветственно помахала Нино и Але, переговаривающихся друг с другом. Девушка считала, что эти двое — идеальное сочетание. Они подходят друг другу, как… как… Ей даже в голову не приходили сравнения. Слишком уж прекрасной ей казалась эта парочка. И пусть они еще не знают, что созданы друг для друга, но ведь со стороны видней? Да и в таких делах брюнетка редко ошибалась, тут ее интуиции можно было по праву позавидовать. Мари задумалась о том, что ведь Аля и Нино, наверняка, — соулмейты, предназначенные судьбой. — Доброе утро, — поприветствовала друзей Мари. — Да ты словно светишься от счастья! — прокомментировала шатенка. — Что случилось? — Возможно, расскажу позже, — таинственно ответила Дюпен-Чен. — Нам не пора на урок? — поинтересовался юноша, который сохранял молчание во время диалога подруг. — И вправду, мы же не хотим опоздать, — вторила Аля загадочной интонации Маринетт.       Таких идеальных дней Мари не помнила уж очень давно. Слишком идеальный. Время от времени она непроизвольно улыбалась, радуясь всему происходящему. Хлоя приболела, по-крайне мере, такова была официальная версия. А значит, во время уроков никто не мог ухудшить ее настроение или разозлить. Да и уроки были самые любимые! Ну разве сравнится какая-нибудь физика или химия с интереснейшим уроком литературы? Для брюнетки в данном поединке явно лидировала литература, тем более сейчас они проходили ее любимого писателя. А история? Заменит ли историю какая-то геометрия? Ведь изучать прошлое намного проще, да и намного интересней, чем высчитывать координаты вектора и узнавать длину гипотенузы.       Секунды и минуты летели с огромной скоростью. Ведь, как известно, когда ты занят любимым делом, время проходит незаметно. Вот и для Маринетт, день в коллеже пролетел уж слишком, как она позже вспоминала, быстро. Прозвенел долгожданный звонок с последнего урока. Ученики сорвались со своих мест, стремясь поскорее отправиться по домам и заняться любимыми делами.       Сопровождаемая Алей, Дюпен-Чен отправилась в сторону дома. Шатенка, выжидая лучшего момента, дождалась, наконец, окончания уроков. — Ну, колись, чего такая счастливая? — нетерпеливо вопрошала Сезер. — Один очень надоедливый человек, наконец, перестал со мной разговаривать, да и, наверно, не будет больше беседовать со мной никогда, — поделилась Маринетт.       Такой ответ подруги вызвал легкое недоумение у Али. Неужели Мари говорит о Хлое? Да нет, вряд ли, она же не навсегда пропала.       «Эх, а хотелось бы…», — пронеслось у шатенки в голове. Как известно, эту личность она недолюблива так же, как и собеседница. Возможно, даже еще сильней. Да вот брюнетка вряд ли говорит о злосчастной однокласснице.       Значит, у Маринетт появился новый знакомый? А она не поделилась этим с ней, с лучшей подругой? Здесь что-то не так! — И кто же это такой надоедливый знакомый? — интересовалась Аля — Не представляешь, — отвечала Мари, решив принять тактику соврать что-то. — Кто-то ошибся номером и пишет мне! Бесконечно много! За эти два дня было более 300 СМС! У меня скоро телефон взорвется, — с гневом произносила Дюпен-Чен, будто так и было. — Неужели такое бывает? — недоверчиво проговорила Аля. — Бывает, сама удивилась, даже тебе писать не могла, — благо, что-то в этой кипе слов было правдой, а именно — Мари и вправду не переписывалась с Алей в последние два дня, но не по причине «завала телефона», а по причине поломки собственного аппарата. Хорошо, что Аля этого не знала. — Ну хоть теперь сможем нормально поболтать! — обрадовалась собеседница. — А то я на самом деле не могла до тебя дозвониться в последние дня два. — Вот-вот! — подтверждала слова Али Мари. — А с чего ты взяла, что он больше не будет писать? — неожиданно спросила Сезер — А я вчера с ним поругалась, точнее, нелестно ответила. Вот уже и сегодня молчит, — протароторила брюнетка. — Ну тогда тебя можно поздравить, — еле сдерживаясь от смеха, пробормотала Аля. — Спасибо за поздравления, — с улыбкой ответила Дюпен-Чен, и подруги звонко рассмеялись.       Дойдя до пекарни, девушки попрощались и разошлись в разные стороны.       Из пекарни веяло прекрасным ароматом свежей выпечки с запахом корицы и ванили. Глубоко вдохнув сие благоухание, девушка зашла в здание. Поздоровавшись с родителями и пожелав отличной торговли, Маринетт отправилсь к себе в комнату, перепрыгивая через несколько ступенек сразу. — Неужели я дома, — проговорила девушка и бросила портфель в ближайший угол, а сама провалилась в кресло.       В голове крутились самые разные мысли. Но доминировала среди них одна, важнейшая мысль. — Как же я хочу есть! — возмутилась Мари и отправилась на кухню, где на подносе лежали свежеиспеченные булочки с маком. Схватив рядом лежащую тарелку, брюнетка положила еще теплые булочки на нее, не забыв присыпать сверху сахарной пудрой. Рядом лежащая кружка ждала того, кто наполнит ее вкусным чаем с мятой. Что же, автор данного шедевра прибыла. Ухватившись за горячий чайник, девушка в чувствах воскликнула: — Черт!       Видимо, его недавно выключили, и Мари обожглась. Быстро включив холодную воду, Мари опустила туда свою ладонь и почувствовала облегчение. — Все как всегда, — пробормотала брюнетка. — Не было еще ни одного дня, когда я не поранилась, не обожглась и не ударилась. Такие дни вообще бывают?       Наконец, закончив все приготовления, девушка вновь поднялась к себе в комнату. Голод, как оказалось, был очень силен, и потому она достаточно быстро умяла все булочки, толком даже не запивая чаем. Отложив тарелку на рабочий стол, она оттолкнулась от пола и немного отъехала на своем кресле, попивая горячий чай с мятой.       Взгляд ее обратился к стене, сплошь обклеенной постерами Адриана Агреста — сына ее любимого модельера, Габриеля Агреста. Она не знала наверняка, почему именно эти постеры она разместила здесь. Нравится ли ей так творчество этого модельера? Конечно, да! Но тогда почему же здесь нет других моделей? Для вдохновения ли? Возможно. Порой ей казалось, что она любит его, такого незнакомого и таинственного человека. Но и Мари понимала, что это невозможно — любить того, кого не знаешь лично.       Маринетт попыталась сделать большой глоток и из своей кружки. Как вдруг… — Всегда хотел спросить, — вдруг раздался голос в ее голове, — почему у тебя тут так много постеров этого мальчишки?       Проглотить чай девушке так и не удалось, от столь неожиданного появления мистера Г, часть напитка оказалась на ней, оставшейся же частью, она умудрилась подавиться. Из-за этого в звенящей тишине комнате раздался громкий кашель, прерываемый ругательствами вроде: «Что!», «Как!», «Черт!», «Зараза!»… — Тихо, тихо! — успокаивал ее уже такой знакомый голос.       Но кашель, как Мари не успокаивай, не заканчивался. — Подними руки вверх! И дыши глубоко! — неожиданно скомандовал юноша.       Брюнетке оставалось только повиноваться. Через несколько секунд подобной стойки кашель уменьшился, а вскоре и совсем прекратился. Маринетт смогла наконец нормально вздохнуть. После передышки на парня осыпался град вопросов: — Ну и почему же ты молчал? — с напором спрашивала она. — Я не мог говорить, точнее, меня тут не было. С утра. Я как будто выпал из реального мира. Пришел в себя. А потом вновь оказался тут, — лепетал юноша, пытаясь хоть как-то оправдать свое отсутствие. — И давно ты вернулся? — Еще на последнем уроке в школе, — проговорил парень и глубоко вздохнул.       Девушка вспомнила, что она наговорила после школы Але. Нет, она ведь не хотела его обижать. Мистер Г стал ей настоящим другом за последние дни. Он стал ей дорог. — Значит, ты все слышал? — произнесла Дюпен-Чен с сожалением. С глубоким сожалением, что шло из чистого сердца. — Да, — подтвердил самые худшие мысли девушки парень. — Прости, прости, пожалуйста, прости! — лепетала Маринетт. Если бы этот человек стоял перед ней, она бы несомненно кинулась к нему. — Я не хотела! — Стоп-стоп! Я не обижаюсь, честно, — прервал тираду Мари юноша. — Честно признаться, я не помню, кем я был, но точно помню, что у меня не было друзей и я ни с кем так не общался, так что я должен поблагодарить тебя за твою честность.       Дюпен-Чен понимала, что, возможно, Голос и не до конца откровенен с ней, но стало легко на душе от того, что на нее не держат обиду. Он поистине добрый человек, раз смог принять и понять.