Английские розы

Никто не ждал нападения. Торговое перегруженное купеческое судно не могло тягаться в скорости и маневренности с легким и быстроходным клипером. Смолянистые обода пушек смотрели на купеческий корабль из недр аккуратных квадратных оконцев, своим молчанием приказывали команде сдаться без боя. Капитан наблюдал за безликими пиратами, скользящими по палубе клипера. Он впервые сталкивался с вооруженным быстроходным судном корсаров; клипер не уступал своей военной мощью флотилии Её Величества. И капитан тяжеловесного торгового судна трясся, обливался холодным липким потом, нервно кусал губы, наблюдая за тем, как пираты быстро расправляли паруса на фок-мачте. Те раздувало, парусина замыкала попутный ветер в своих белоснежных объятьях, укачивала в надежной колыбели, уже не отпуская. Клипер шел наперехват. Капитана затрясло, он уже не пытался успокоить команду, не отдавал приказов. Просто шевелил губами, беззвучно шепча молитву, во все глаза рассматривая приближающий клипер. Корабль рвал латунными крыльями днища волны, нависал и теснил неуловимым Летучим Голландцем. Капитан слышал агрессивные возбужденные крики корсаров, от их довольного смеха кровь стыла в жилах. Его «Сирена» станет отличной добычей для пиратов – трюмы полны чая, сундуки набиты медью и серебром, мотками шелка. Через релинг уже перекинули крюки и морские кошки, закрепили канаты и несколькими минутами позже на палубе «Сирены» стояли вооруженные до зубов корсары. Команда, застигнутая врасплох, перестала метаться по палубе, застыла в немом ужасе. Капитан, с перекошенным от страха лицом, отступал назад. — Что случилось?! Что происходит?! И капитан мысленно застонал, совершенно забыв про своих важных и очень знатных пассажиров. Встревоженный криками и суматохой, на палубу выскочил наследный барон Хиддлстон. Следом за братом выбежала его младшая сестра. Эмма закричала, осознав, какой опасности они подверглись. Девушка прижалась к брату, обхватила тонкими руками за талию и спряталась за такой ненадежной, но все же защитой. — Если мы получим все, что спрятано в трюмах, — голос, подобно грому, разом утихомирил взволнованных людей, — то команда сможет продолжить свой путь с таким замечательным капитаном во главе. Если кто-то вздумает сопротивляться, то охладится за бортом. Все понятно? Том вздрогнул, когда капитан «Сирены» закричал и бросился со всех ног в свою каюту. — Видимо, мы только что получили согласие от капитана. Да, парни? – вновь хохотнул обладатель громового голоса. Пираты поддержали своего вожака единодушным радостным воплем и рассредоточились по палубе, загоняя матросов «Сирены», словно стадных овец, в одну отару. — А что у нас здесь? – заинтересованно протянул громовержец, выходя из тени перекрученных парусов. Томас сделал шаг вперед, закрывая собой сестру. Эмма продолжала цепляться за него одеревеневшими от страха пальцами и, кажется, начала тихонько всхлипывать от ужаса. Их было двое. Два демона, два морских дьявола. Томасу показалось, что от произошедшего у него начало двоиться в глазах. Демоны стояли рядом, почти касаясь друг друга плечами. Мощные, с пудовыми кулаками и сильными руками. Один небрежно касался эфеса сабли, второй сжимал в руках по мушкетону. Том нервно облизнулся, испуганно окинул пиратов взглядом. Те были похожи, как две капли воды. Почти. Один, помоложе, с нахальным дерзким взглядом, играл мушкетонами, второй, постарше, с длинными, до плеч светлыми волосами, смотрел внимательно и спокойно. Эмма выглянула из-за плеча брата, охнула и попятилась. Она, одетая только в ночную рубашку, с растрепанными светлыми кудрями моментально приковала внимание двух дьяволов. Те мгновенно переглянулись. Молодой усмехнулся сальной нехорошей улыбкой, старший на это только хмыкнул, кивнув тяжелой головой: — Разрешаю забрать. Ты уже третий месяц без женщины, Лиам. — Портовые шлюхи меня не прельщают так же, как и тебя, Крис. А здесь, — он кивнул в сторону дрожащей Эммы, — ни единого намека на сифилис. — Не смейте, — тихо крикнул Том, сжав кулаки. – Не смейте! Крис перевел взгляд с бледной, под цвет своей белоснежной, в пол, сорочки девчушки на молодого кудрявого парнишку. Порода скользила в каждой черте его лица. Выращенный, словно тепличное растение дворянин, аристократ до мозга костей, знавший в жизни только бесконечные приемы и балы, смотрел сейчас на него огромными глазами. Прошло не так много времени, как он сам, разоренный граф Хемсворт, наслаждался блеском и шумным весельем светской карусельной жизни. Однако общество быстро отвернулось от его благородного семейства, едва поползли слухи об их финансовом крахе. Крису пришлось заняться иным ремеслом, тем, которое приносило не только доход, но и развлекало. Лиам, его младший брат, втянулся, последовал за ним тенью, наслаждаясь приключениями, которые никогда не испытывали сытые и разнеженные аристократы, затянутые в парчу, шелка и батист. Вот и сейчас один из таких нежных созданий пытался дать ему отпор, постоять за честь девицы, которая готова была вот-вот упасть в обморок. Аристократ, сам ещё совсем мальчишка, угловатый, с неожиданно круглыми щеками, окрашенными в краски ярости и злости, кривил тонкие яркие губы, и Крис неожиданно ярко представил этот мокрый рот, обхватывающий его член. Крис чуть прищурил глаза, и мальчишку подбросило от страха. Он шарахнулся от него, словно от прокаженного, но Крис ловко поймал его за тонкое запястье и сжал до боли, наслаждаясь выражением муки на красивом скуластом лице. Они с командой были в порту пару месяцев назад, но лишних денег не было, и братья не могли позволить себе такой роскоши, как ласковые и нежные объятия дорогих и здоровых шлюх, а портовыми доступными дешевками всегда брезговали. Чтобы вернуться в порт ставшей родной Франции, необходим богатый улов, который они принесут в дар за выданное им властями каперское свидетельство. Сегодня им удалось напасть на беззащитное английское судно, и, судя по счастливым крикам команды, матросы нашли в трюмах хорошую компенсацию за свои труды. А жемчужинами для капитана и его брата стали прекрасные английские розы, которые развлекут и скрасят одиночество братьев. — Не смейте порочить честь моей сестры! – юнец справился со своими страхами и волнением, зашипел в лицо Крису злобной фурией. Значит, сестра. Действительно, эти двое удивительно похожи: светлые кудри, яркие глаза, острые скулы. — В Америку направляетесь? – ласково спросил Крис. И аристократ, обманутый этим притворно нежным голосом и интонациями, кивнул: — Да. Прошу освободить нас и оставить с командой судна. Вы заберете все богатства… — Все, — развеселился Крис, которому понравились и кудри, и скулы с глазами, и дерзкое змеиное шипение юного лорда, и его вспыхнувшие малиновым цветом пухлые щечки. Крис хищно облизнулся. Он истосковался по крепкому мужскому заду, по тесноте и жару податливого кольца мышц, в которое можно было спускать бесчисленное количество раз, не заботясь о возможном появлении бастарда. — Как тебя зовут? – спросил Крис, грубо дернув аристократа на себя. — Барон…. — Имя, — перебил Крис, впиваясь ледяным взглядом в лицо мальчишки. Лихорадочный румянец спал с его щек, мертвецкая бледность сменила его. — Томас, — прошелестел лорд. Крис услышал, как шумно он сглотнул, и расплылся в широком оскале. — Если ты заменишь свою сестру, — жарко выдохнул он на ухо аристократу, — я оставлю вас в живых. Подброшу, так и быть до….. — Америки, — проблеял тот рассеянно. — Америки, — кивнул Крис, поглаживая большим пальцем запястье мальчишки, считая лихорадочно бьющийся пульс. – Твоя сестра останется нетронутой моим братом, Том. Том охнул, бросил взгляд на второго морского дьявола. Тот хищно поглядывал на Эмму, подбираясь к ней все ближе, а та едва ли на ногах стояла, дрожала, словно лист на ветру. Остальные матросы, выгребающие из трюмов щедрый улов, так же заинтересованно поглядывали на его сестру. У Тома сердце пропустило несколько ударов. Если Эмма станет жертвой пиратов, то им не видать свадьбы с богатым губернатором колонии. А если это случится, то они не смогут покрыть все баснословные расходы их матери. Кредиторы уже осадой брали их имение, требуя платы за шикарные платья, драгоценности и великолепную еду. Мать пустила по ветру все деньги, присланные отцом, с которым они не жили вместе вот уже много лет. — Защитите, — Том облизнул сухие губы, вскинул на огромного широкоплечего корсара глаза, — мою сестру от посягательств вашей команды! Я… я… согласен на ваше условие. Пират, облаченный в свободную рубаху с развязанными на груди тесемками, в старые черные бриджи и высокие сапоги, расхохотался, спрятал саблю в ножны. — Договорились, — бросил корсар, и от его собственнического голодного взгляда у Тома задрожали колени, а в животе стало холодно. Пират шепнул Тому, так тихо, чтобы никто не услышал: — Ты будешь делить со мной постель. Только со мной, юный лорд. Добро пожаловать на борт «Черного принца». Неодетыми, в одних ночных рубашках, оба отпрыска Хиддлстона пересекли борта пришвартованных друг к другу кораблей. С видимой, даже нарочитой легкостью, корсары закинули их на плечи и так же запросто перелезли через борта. Том боялся даже пикнуть, пытался повернуть голову, чтобы посмотреть на сестру, потому что за каждое неловкое движение капитан с силой бил его то по бедру, то по заду. Перед глазами Тома мелькали отполированные несколькими десятками ног доски палубы, а потом все закончилось. Он оказался в небольшой, полупустой, но казавшейся заставленной мебелью каютке, настолько она была тесна. Кровать, стол у стены, полка над ним, стул и несколько гвоздей, вбитых в стену, на которых держалась одежда, — вот и вся обстановка, но места было мало. — Где Эмма? – от страха голос почти пропал, Том скрипел, пытаясь сказать два простых слова, но капитан понял его. — Она в каюте Лиама, по соседству. — Вы же обещали… Том паниковал, побледнел так, что сравнялся цветом с белоснежной ночной рубашкой, хотел было броситься к двери, но капитан коротким тычком в грудь толкнул его обратно на кровать. — Будет тебе урок, — зло рассмеялся он. – Честное слово корсара? Малыш, ты рос в стране добрых фей? — Вы обещали! – крикнул Том. – Вы же обещали! Он снова вскочил, бил капитана кулаками в грудь, но тому все было нипочем. Он словно был выточен из цельного куска гранита, удары Тома не причиняли ему никакого вреда, а вот новый толчок в грудь самому юному Хиддлстону принес много боли. Он застонал и потер мгновенно засаднившую грудь, уткнулся лицом в подушку – единственную на этой кровати, — и затих. Позор. Грязные пираты, мужланы, грабители и убийцы – в каком помешательстве он был, когда поверил морскому дьяволу и его братцу? Их ограбили, а теперь изнасилуют и бросят на корм акулам, и ни одна живая душа не узнает, куда пропали младшие отпрыски Хиддлстона. Очередная жертва, принесенная океану, безымянная могила для сотен тысяч таких же, как они. Том разревелся от бессилия. Капитан в три шага преодолел пространство между ними, сел на кровать, заставив ее прогнуться, и неожиданно ласково погладил Тома по трясущимся плечам. — Я сдержу обещание, — весомо, стараясь, чтобы его слова дошли до разума рыдающего паренька, произнес он. – Я держу слово, но тебе все равно не стоит так слепо доверять людям. Запомни на будущее. — Какое будущее? – всхлипывая и вытирая засоплививший нос, спросил Том. – Какое у меня может быть будущее? — То, которое ты выберешь сам, — пожал плечами капитан. – Ты еще молод, у тебя все впереди. — Вы нас убьете, я знаю. — Нет. Вы попадете в Америку. Пусть чуть позже, чем хотите, и без денег, но вы там окажетесь. А теперь успокойся и приведи себя в порядок. Том дрожал и всхлипывал, трясся в ознобе страха, и капитан, увидев это, достал из-под кровати початую бутылку рома. — Пей, — приказал он, а когда Том скривился от бьющего в нос противного запаха, повторил: — Я сказал, пей! Под пристальным взглядом похитителя, Том, сжав нос, сделал первый глоток, поперхнулся и закашлялся. — Я сам волью в тебя это адское пойло, — пригрозил капитан, и Том снова приставил к губам горлышко. Ром был крепчайшим, словно его делали из камней и гвоздей, раздирал горло и взрывался в желудке порохом. Но Том пил, чувствуя, как истерика отпускает его, как согревается тело и расслабляются мыщцы. Он выпил половину от того, что было в бутылке, и мгновенно заклевал носом. — Спи, — сердито сказал капитан, и Том послушно ткнулся в промокшую от его слез подушку. Ром усыпил его мгновенно, и он не слышал, как капитан вышел из каюты. — Не вырывайся, Томас, — прошипел Крис. – По-хорошему прошу. Тебе же будет хуже. — Отпустите, — срываясь на детский писк, забормотал тот. – Отпустите, мне больно, отпустите! — Терпи, — оборвал его мольбы Крис. – Будет легче, если расслабишься и потерпишь. Тогда и тебе станет хорошо, увидишь… — Нет, нет, — между словами слышались всхлипы, и Крис вжал юнца лицом в подушку, закрывая доступ воздуху. Тело чуть обмякло, протесты затихли, и только когда мышцы перестали сопротивляться вторжению, Крис вышел и толкнулся снова. Парнишку под ним подкинуло, но он уже не дрожал, только сопел в подушку, отчаянно желая вдохнуть. Крис не хотел его мучить, но и облегчить его боль не мог. — Не сопротивляйся и чуть потужься, — велел он, — тогда станет легче. Мальчишка услышал, послушно расслабился и старался вытолкнуть член Криса из себя, но этим только облегчил ему путь в свое тело. Крис зажмурился и довольно застонал. Слишком долго он был лишен этого пряного удовольствия, слишком давно не чувствовал, как стягиваются тугие мышцы вокруг члена, а ладное тело распластывается под ним, даря ни с чем не сравнимое удовольствие. — Да, вот так, — похвалил он, накатываясь на Томаса сверху, вжимая в перину. Под тяжестью огромного тела тот не мог и двинуться, не то, чтобы начать отбиваться, поддался силе своего мучителя и словно одобрил Криса. Ему только этого и надо было. Он наращивал темп, двигался все быстрее, прекрасно зная, что его хватит едва ли на две-три минуты – долгое ожидание, томление и горячая узость делали свое дело. Крис бился над ним, словно сам был птицей, попавшей в силок, забывал дышать, а сердце пропускало удары. Тугой, невинный зад раскрывался перед его членом, впускал в себя и облегал мягкой плотью. Крис прикусил лопатку мальчишки сквозь ткань, зарычал, чувствуя, как расходятся под ним мышцы, как вздрагивает Томас, а по телу от кончиков пальцев на ногах поднимается колючая теплая волна. От нее приподнимались волоски на ногах, сводило живот, а член креп все сильнее, распирал мягкий зад. Мальчишка заохал, застонал в подушку, и Крис знал, что больше от боли, но этот стон подтолкнул его через край, окунул в тягучую патоку, и удовольствие, такое долгожданное, затопило с головой, словно морские волны, сомкнулось над головой. Крис замер, с затаенной темной радостью чувствуя, как выплескивается его семя, как вздрагивает в упругом плену член, стремясь отдать еще больше. Крису было невероятно хорошо, так, как не было никогда, его покачивало, и голова кружилась от полного опустошения, в ней была ночь и острые точки звезд. Сердце постепенно возвращало прежний, спокойный ритм, и Крис, придерживая натягивающуюся кожу ануса Томаса, вышел. Жадный задок тянулся за еще толстым стволом, кожа натягивалась и не выпускала, и Крису снова захотелось взять его, настолько заразной показалась эта жадность. Но, зная, что в его распоряжении еще долгие недели путешествия, и мальчишка целиком и полностью принадлежит сейчас ему, позволит сделать с собой все, что Крис захочет, вернули ему терпение. — Перевернись, — велел он, чувствуя, что просто обязан поделиться с Томасом тем, что сам только что испытал. Тот поднял голову, лицо было мокрым от слез, длинные светлые кудряшки потемнели и завились туже на затылке и висках. Рубашка промокла от пота, Крис не удосужился ее снять перед тем, как взять Томаса, и пятна пота темнели на груди и подмышками. Без возражений и всхлипов мальчишка неловко повернулся, лег на спину и смотрел на Криса так, что мог бы убить взглядом. — Не надо меня ненавидеть. Я тебя не порвал и был даже ласков. Томас промолчал. — А сейчас сделаю хорошо и тебе. Крис плеснул чуток масла на ладонь, обхватил мягкий член мальчишки, оттянул тонкую кожицу вниз. — Не трогайте меня! – дернулся тот. – Не трогайте меня там! Отпустите! Что вам еще нужно? — Заткнись, — грубо осадил Крис и начал размеренно двигать рукой, заставляя мягкую плоть крепнуть и расти в его кулаке. Маленькие аккуратные яички подтягивались в мошонке, Крис обхватил ее левой рукой и легонько помял, а у зарозовевшего Томаса вспыхнули алой краской уши и скулы. — Отпустите меня, — прошептал он, но на чистом упрямстве – Крис видел, что ему нравилось. По всему было видно, что трепетный дворянчик никогда и не трогал себя в таком срамном месте, настолько отзывчивым он оказался. Теперь его метало по кровати уже не от боли, а от сладкого удовольствия, щеки алели и глаза закрывались против воли. Крис тихонько рассмеялся. — Ты еще мне благодарен будешь, — пообещал он коварно, — когда распробуешь, каково это. — Вы сгорите в аду, — ответил срывающимся голосом Томас, вдруг напрягся, живот его стал твердым, а член дернулся у Криса в кулаке. Перламутровое, густое семя щедро выплеснулось Крису на пальцы, а парнишка громко охнул и вздрогнул всем телом, а потом обмяк в одно мгновение, только его плоть еще пульсировала жаркой кровью под рукой Криса. — Вот видишь, — хитро посмотрел на него коварный мучитель. – Тебе стало хорошо. — И я сгорю в аду, — прошептал Томас. — Спи, грешник. Крис усмехнулся, потискал его бедро, пробежался пальцами по русым кудряшкам в паху. Том всхлипнул и затих, отвернулся. Крис вытер руку о скомканную тряпицу и лег рядом, заставив пленника потесниться на единственной подушке. День для Криса показался нескончаемым. Он тянулся, словно горячая смола, стекал густыми разогретыми под палящим солнцем каплями, превращая каждую минуту в персональную пытку. Хотелось не драть и без того луженую глотку, подгоняя команду, а запереться в своей каюте с сонным кудрявым пассажиром и драть его. Крис закрыл глаза и мысленно представил разморенного горячего со сна Тома. На рассвете, когда Крис уходил, Том беспокойно заворочался, рубашка задралась до неприличия, обнажая белоснежные ладные бедра, которые он ночью так немилосердно тискал. Крис не смог сдержать судорожный вздох. Перед глазами услужливо вспыхнул образ послушного дрожащего Томаса. Крис хищно облизнулся. Смолянистое время замерло темными крупинками на сверкающей чистотой палубе, застыло мертвыми песчинками на умытых морской водой досках. - Отдраить палубу до сверкающей чистоты! – злился Крис, распекая команду. Четверо матросов только-только закончили её мыть, но злить капитана им не хотелось, тот и так был не в духе. Подхватив ведра с тряпками, они бросились выполнять приказ без малейших намеков на неудовольствие. - Шевелитесь, неумытые черти! – рычал Крис, беспокойно сжимая штурвал. Образ залитого слезами Тома не оставлял его воспаленное воображение ни на секунду. Картинки сменяли друг друга, словно издеваясь, память воскрешала их с частотой ударов встревоженного сердца. - Ты чего разорался? – буркнул Лиам, подходя к брату. – Что на людей-то кричишь без повода? Они хорошо работают. - Пленников кормили? – резче, чем хотелось, спросил Крис. - Кормили, - Лиам, надо отдать ему должное, на интонации внимания не обратил, только усмехнулся, подлец. – И воду им принесли. Слушай, неужели мы такими же были? Эти две маргаритки такие хрупкие, того и гляди стебельки переломятся, схватись чуть…. - Порули, - Крис схватил Лиама за руки, заставил брата обнять штурвал. - Что?! Эй! – возмутился тот. - Порули, говорю. Тренируйся, у тебя скоро будет свой корабль, - усмехнулся Крис, стянул с головы повязку и вытер ею лицо и шею. - А ты куда? – растерялся брат, но в штурвал вцепился, улыбнулся как-то совсем по-мальчишески мечтательно. - Проведать пленников. Лиам тут же нахмурился: - Девушка моя. - Она меня не интересует, - успокоил его Крис. Лиам моментально расслабился и кивнул. - Последи тут за всем... капитан. - Послежу, будь уверен, - пробормотал брат, по-хозяйски обхватил штурвал, расставил ноги пошире, чтобы удерживать равновесие, и уставился в какую-то точку на горизонте. Крис только головой покачал. Возможно, Томас ждал его, не удивился, когда Крис вошел в каюту и запер дверь. Сам развязал тесемки на сорочке и вытянулся на постели. Крису понравилась такая покорность со стороны пленника. Он, хмыкнув, стащил рубаху и ботфорты, побросал оружие и расстегнул верхнюю пуговицу на бриджах. - На меня смотри, - приказал Крис, которому казалось, что ещё мгновение, и его пленник сложит руки на груди в молящем жесте и начнет думать о родине. – Не смей глаз отводить. Томас обреченно распахнул глаза, уставился на огромного плечистого капитана. Крис, опираясь одним коленом о край постели, медленно расстегивал оставшиеся пуговички на бриджах. - Ещё даже не стемнело, - бесцветно проинформировал его Том. Крис только кивнул в ответ, стащил бриджи и бросил их на небрежный куль из одежды. - Гнусный похититель, - пробормотал сипло пленник, когда Крис навис над ним, задрал сорочку и по-хозяйски раздвинул дрожащие ноги. Томас вздрогнул, попытался хоть как-то прикрыться, но преимущество было явно не на его стороне. Крис деловито осмотрел его промежность, бесцеремонно сунул два пальца в тугую дырку. Том заскулил и сжался. - Ты себя всюду помыл, - закончив осмотр, восхищенно протянул Крис. Том едва с кулаками на него не набросился, но смущение взяло верх. Покраснев до кончиков ушей, он закрыл лицо ладонями и невнятно процедил: - Делайте, что хотели и убирайтесь! - Я не уйду до утра, - Крис соскочил с постели, и, ничуть не смущаясь своей наготы, прошелся по каюте, демонстрируя сильное натренированное тело. - Ненавижу, - шикнул униженный Том, наблюдая за капитаном. - На этот раз ты кончишь, пока я буду в тебе, - уверил его Крис, возвращаясь с уже знакомой склянкой в руках. - Презираю! – возмутился Том, а Крис уже забрался обратно, встал на колени между его раздвинутых ног и, откупорив склянку, плеснул себе в ладонь масла. – Сгорите в аду! – все никак не успокаивался строптивый аристократ, задрожал, предчувствуя долгие часы в обществе пирата. - Это я уже слышал, - самодовольно хмыкнул Крис, оглаживая влажными пальцами свою жертву между ног. – Я не против, но только в твоей компании, Томас. Готов? - Ублюдок! – гнев полыхал не только в душе пленника, он отражался в злом взгляде, в ярком румянце, затопившем щеки и шею. - О, нет, моя милая английская роза, - промурлыкал Крис, вставляя в Тома два пальца, принялся медленно, мучительно долго его растягивать и ласкать изнутри. – Я законнорожденный. И, mon cher, гораздо выше тебя по титулу…. Крис хотел мучить его, истязать и только потом медленно изысканно подвести к долгожданной развязке. На деле же все оказалось гораздо сложнее… для него самого. Том так сладко стонал, так вздыхал и закатывал мутные от удовольствия глаза, что у Криса болезненно яйца поджимались, а дыхания осталось всего на один судорожный вздох. Сорочка, задранная практически до шеи, осточертела Крису, и он сорвал её с безвольного пленника, хищно осклабился, осматривая острые яркие соски, тонкую хрупкую шею. Нагой, беззащитный Том извивался, насаженный на его член, охал и кривил яркие искусанные губы. Член прижимался к животу, истекал смазкой, а красивые аккуратные яички подобрались в мошонке. Как бы Том ни сопротивлялся, тело его оказалось отзывчивым, крайне чувственным, сговорчивым на откровенные ласки. И Крис не скупился одаривать ими пленника. Крис входил в него раз за разом, рычал и скалил зубы, видя, как его член скользит, раздвигая собой припухшие натруженные края алой дырки. Ему с трудом удавалось сдерживать громкие стоны, а ещё сложнее приходилось не давать кричать Тому. Тот совершенно потерялся в непонятных новых чувствах и эмоциях. Громкие шлепки тела о тело, чувство наполненности чужой силой и мощью с ума сводили, и всего этого было так много, что Томас хотел убежать, скрыться, оттолкнуть от себя тяжелого потного Криса, который пах желанием, мускусом, ветром, солью и солнцем. - Не надо… кричать, - хрипел Крис, замедляясь, сменил темп на ровный, глубокий. Том пискнул что-то, а потом распахнул свой изумительный рот и собрался уже завопить, но тяжелая ладонь легла на его губы, приглушила крик. – За стенкой твоя сестра. И тут Том сделал такой подлый ход, что Крис сам едва не завопил, убрал от лица Томаса руку. Его невинный, затраханный до полуобморочного состояния пленник сжался от страха и тихонько всхлипнул. А ведь Крис хотел мучить его. На деле же сил хватило на то, чтобы подхватить горячие длинные ноги, забросить себе на плечи, согнуть стонущего Тома практически пополам и задать беспощадный бешеный темп. Стоило ли изводить себя, мучиться и мучить команду, мерить шагами капитанский мостик и нерешительно отступать, когда на деле можно было сделать несколько шагов и оказаться в объятьях неуступчивого желанного пленника? Том как-то совсем жалобно застонал, вскинул на Криса взгляд. Губы у пленника дрожали, лицо залито злыми слезами, а в глазах плескалась ненависть на них обоих. Крис легко коснулся неуступчиво сжатых губ, провел по ним языком, и те мягко разомкнулись, поддались. Поцелуи заглушали стоны, в них тонули обрывки фраз и тяжелое дыхание. Том задрожал и кончил первым, залив себе живот густым белесым семенем. Крис, уткнувшись лицом ему в шею, прихватил зубами тонкую кожу, чуть сжал и, зарычав, кончил внутрь растраханного мягкого тела. - Не хочу, - протянул Том, с трудом отворачиваясь от настойчивых рук Криса. – Хватит. - Ну, уж нет, Томас, - промурлыкал Крис ему в шею, вдохнул одуряющий аромат белоснежной гладкой кожи. – Ты надолго запомнишь мои уроки. - Не могу больше, - застонал пленник. – У меня все болит. - Но рот-то не пострадал, - насмешливо ответил капитан. – Давай-ка научим твой прекрасный нежный ротик ещё одному полезному делу. - Вы совершенно растеряли всякий стыд! – Том залился румянцем. - Мне твою сестру навестить? – Крис вопросительно приподнял золотистые брови. - Я все сделаю, - процедил Томас, уничтожая ухмыляющегося капитана взглядом. – Но сперва… смейте привести себя в приличный вид! Крис недоуменно опустил растрепанную голову, проследил взглядом в указываемом направлении и засмеялся: - Как прикажете, мой лорд, - и почесал яйца. Томас подавился гневным воплем. В этот день Крис ошибся дважды. В первый раз, когда оставил Лиама за главного на корабле, забыв о том, что братишка еще молод и ради увлечения может забыть о деле. И второй раз – когда сказал, что Тому не следует кричать, чтобы не потревожить сестру. Стеснение и молчание в постели он презирал, а тут задумался о том, как бы не обидеть, не задеть и не напугать пленницу, раз уж не может сделать то же самое для ее брата. Послушать стоны юного зазнайки Крис был бы не против, но – не в этот раз. Хотя, если бы он знал о том, что выкинет Лиам, то заставил бы Томаса кричать и умолять, шептать и стонать от того, что Крис с ним делал. Лиам не терял зря времени. Едва за братом закрылась дверь, он выждал несколько минут и поставил на руль Мартина – первого помощника, а сам, воровато оглядываясь, достал из кармана дубликат ключа от собственной же каюты. Не доверяя младшему, Крис забрал у него единственный, как он считал, ключ, не зная, что у него есть копия. Еще в Марселе, когда Крис только купил корабль и велел мастерам поделить единственную каюту на две части, щедро выделив половину брату, которому негоже было спать на гамаке в трюме, вместе с остальными матросами, Лиам попросил себе дубли ключей. И сейчас – он как знал еще тогда – это ему пригодилось. Прислушавшись, Лиам уловил тихие, задушенные крепкой рукой брата, всхлипы и хмыкнул. Крис не терял зря времени. Только одного простить ему было нельзя – запрета для брата. Лиам, может быть и не слыл великим дамским угодником, - да и как ему было научиться, если он еще подростком был лишен возможности общения с приличными леди, а всю его компанию составляли полупьяные матросы и портовые шлюхи, пусть и чуть дороже, чем обычные, - но женщин любил. Причем, именно красивых женщин, утонченных и благородных, именно таких, с которыми проводил бы время, оставаясь, пусть и третьим, но сыном благородной семьи. Юная Эмма, свежая и прелестная, лишила его покоя, а ее вид в одной ночной рубашке томил воображение молодого пирата. Ключ тихо скрипнул, замок поддался, и Лиам, преодолевая первое, несвойственное ему, смущение, шагнул в дверь. Эмма лежала на его разворошенной кровати, уткнувшись лицом в вытертую тонкую подушку, и всхлипывала, переживая все то, что случилось с ней и братом. На Лиама она даже не взглянула, и тот, не зная, что сказать, подошел ближе, а потом и вовсе сел рядом на кровати, стараясь не смотреть на то, как хрупкая лодыжка, белоснежная и аккуратная, исчезает под подолом рубашки, в которой оставалась Эмма. У Лиама не было и мысли причинить ей вред. Наоборот, ему хотелось поговорить, побыть с ней, просто посмотреть на нее, убеждаясь в том, что она действительно так красива, как ему помнилось. И даже заплаканная, с покрасневшим носом и чуть опухшим лицом, она все равно оставалась самой красивой леди из всех, что он когда-либо встречал. - Что вам нужно? – голос, даже охрипший от слез, все равно казался Лиаму перезвоном хрустальных колокольчиков. Он сам не понимал, что с ним происходит, никогда еще такого не случалось, и сравнивать было не с чем. Просто Лиам подумал, что готов слушать Эмму вечность, и столько же смотреть на нее. – Где Том? - Он… Лиам неуклюже почесал в затылке, не зная, как сказать юной леди о том, что ее и его брат сейчас в соседней каюте, и что Томасу вряд ли будет до нее или их судьбы в ближайшее время. Про Криса ходили слухи, что он ненасытен, и выбраться из его койки у Томаса не получится столько времени, сколько будет нужно Крису. По первому размышлению же стало понятно, что сообщать такие вести не следует. - Он в порядке, - улыбнулся Лиам неловко. – С вами все будет в порядке. Шалый, испуганный взгляд Эммы дал понять, что она нисколько не верит ему. - И вы будете в порядке, - чистосердечно пообещал Лиам. – Крис сдержит слово. В ответ Эмма только всхлипнула и вытерла мокрый нос. Лиам отвернулся и уставился на носки сапог, которые давно пора было почистить. Он не знал, о чем говорить с Эммой дальше, и она молчала. Тишина становилась пугающей, да еще из-за стенки доносились весьма красноречивые звуки. - Хотите прогуляться? – осенило вдруг Лиама, нисколько не надеявшегося на удачу. Но Эмма осторожно кивнула. - И поесть, - призналась она, покраснев. – И переодеться. Лиам вскочил, бодро ударил в ладоши и велел Эмме оставаться на месте, хотя ей и так некуда было бы пойти. Зная, что делать, Лиам всегда оживлялся и выполнял задуманное. Сундуки англичан стояли под небольшим навесом на палубе, в паре шагов от кают, и Лиам вытащил из первого же сундука платье, встряхнул его и удовлетворился осмотром. Для того, чтобы пройтись по палубе, Эмме хватит и такого. И тут же, подумав об этом, Лиам понял, что девушке нужна будет и обувь. Представить эти нежные ножки ступающими по грубо отесанной и затоптанной палубе было совершенно невозможно. Он с радостью продемонстрировал Эмме свою добычу, и его сияющий довольный вид вызвал у нее улыбку. Она взяла платье, отряхнула его и вздохнула, увидев, что оно безнадежно помято. И туфли, которые протянул ей Лиам, совершенно не подходили. Но выбора не было, гонять пирата, от которого зависит жизнь твоя и брата, было бы настоящей глупостью. Эмма попросила Лиама выйти, переоделась и вышла следом за ним. Команда старательно отводила глаза от нежного ангела, появившегося на палубе. Кто-то бурчал про старую истину, что женщинам на корабле не место, кто-то боялся гнева капитана, обещавшего оторвать все, что растет из туловища, да и вид капитанского братца не внушал желаний делать или говорить пленнице что-то. Матросы занимались своими делами, и Лиам со спутницей оказались предоставлены сами себе. - Это ваше первое путешествие? – начал светский разговор Лиам, и Эмма ответила, что нет. Они впервые покинули Европу, но раньше плавали и во Францию, и Италию, и Грецию, и много путешествовали по суше. Слово за слово, взгляд за взгляд, они увлеклись разговором и милыми улыбками, не замечая, как пролетают мимо них секунды и минуты. Только услышав, как тихонько бурчит в животе у Эммы, Лиам спохватился. Девушка покраснела густым стыдливым румянцем. Она была не в силах сладить с голодным желудком, но такие звуки были верхом неприличия. Воспитанной девушке ни в коем случае нельзя было показывать свою слабость перед мужчиной, иначе он не захотел бы на ней жениться… От того, что она, пусть даже мысленно, занесла Лиама в список возможных женихов, Эмме стало еще хуже. Но ее спутник быстро принял решение. Он проводил ее в каюту и почти сразу принес еды, пусть и простой, той, какую ели и матросы, и он сам. Эмме тоже не приходилось выбирать, и она поела, пусть и не деликатесов, зато вполне съедобной пищи. Расстались они с Лиамом вполне довольными друг другом. Парень был окончательно и бесповоротно влюблен, а Эмма перестала бояться. Если брат у капитана оказался таким приятным и милым человеком, то и сам капитан, наверняка, будет не хуже. И значит, Тому ничего не грозило бы. Крис вышел из своей каюты спустя пару минут, как Лиам занял свое место у руля, отпустив Мартина. Вид у брата был довольным и сытым, шел он вразвалочку, неспешно, словно ступал по грудам золота. Лиам только усмехнулся, увидев это. - Иди, поешь, - милосердно отпустил его Крис, заступая за руль. – Проголодался, наверное. Лиам не стал ему ничего говорить. Есть ему совершенно не хотелось, и он ушел на нос корабля, стоял там, переживая минуты своего разговора с Эммой, придумывая, что скажет ей в следующий раз. Крис же, уверенно держа в руках тяжелое рулевое колесо, думал о том, каким сладким и отзывчивым оказался его неожиданный приз, вспоминал, как податливо и старательно ласкал он ртом Крисов член, и как томительно долго держал в себе, стягиваясь вокруг напряженной плоти своей, туго, будто кулаком. Крис вспоминал тонкое бледное тело и неожиданно крупный член, темно-розовый и крепкий, тихие горячие стоны, которые вырывались изо рта Тома в ответ на каждый толчок внутри. А еще Крис думал, что ему хочется попробовать его, показать, насколько приятным может быть впервые опробованная Томом ласка. Истинная, совершенно не напускная невинность Тома и его же отзывчивость будили в душе Хэмсворта потаенных демонов, начавших свои адские пляски. Путешествие должно было стать прекрасным…