Ревенант

— Мудак конченый! Саске, сделав последнюю затяжку, затушил бычок в пепельнице, предусмотрительно купленной Узумаки, и повернул голову. Окна в машине Наруто были открыты, и до ушей Саске донесся самодовольный голос долбоеба на Бэнтли, стоявшей рядом. — Ты еще поговори мне тут на своей развалюхе. Нищеброд, — губы парня скривились в отвращении. Минутой ранее он жёстко подрезал Наруто среди полупустой дороги, отчего они чуть было не впечатались в столб, а теперь еще и пиздит что-то? Саске сузил глаза, даже не пытаясь успокоить разгорающуюся злость. — Нищеброд? — переспросил тихо, но молокосос в элитном автомобиле умудрился расслышать. — Ты вообще не лезь, если проблем не хочешь. Два уёбка. Они стояли на светофоре. Зеленый горел уже двадцать секунд, но ни старенький Лексус Наруто, ни новенькая Бэнтли не двигались с места. Обычно вспыльчивый и несдержанный, Узумаки вдруг схватил Саске за руку и покачал головой, когда увидел, как друг наклонился вперед, словно собирался выйти. — Саске, забей. — С каких это пор ты у нас голос разума? — Этим вечером, блин. Ты на взводе сегодня. Отпусти его. Саске, поразмышляв секунду, откинулся на спинку сидения и бросил на парня ледяной взгляд. Тот нахмурился, но затем, словно вспомнив, кто он и кто они, нацепил маску брезгливого спокойствия и показательно медленно тронулся с места. Учиха взглянул на номер и хмыкнул. Благо, память у него феноменальная. Не забудет. — Еще увидимся, — сказал он напоследок. — Ну-ну, в твоих мечтах, — откликнулся, как его окрестил Саске, долбоеб, закатил глаза и вжал педаль газа в пол, не замечая, как внимательно его проводили черные глаза. — Всех не перевоспитаешь, — вздохнул Наруто и продолжил путь. — Мне и не нужны все. Наруто покосился на Саске, надул огромный голубой шарик из жвачки и, лопнув его, сказал: — Ты и вправду на взводе, дружище. Не похоже на тебя. Что не так? Саске вместо ответа потянулся к пачке дорогого натурального табака и недовольно цокнул, когда увидел: футляр пуст. — Точно что-то не так, — Наруто приподнял брови, наблюдая за ним. — Ты уже скурил свою норму, забыл? — Наруто, иди нахер. — Забыл ты, а нахер иду я? — голос у блондина безнадежный, словно с умственно-отсталым общался. Впрочем, как-то так Саске себя и чувствовал этой ночью. — Сам же постоянно втираешь про норму и про то, что нельзя выходить за ее границы. — Я и не вышел. — Ты был близок, кончай отмазываться. Что случилось? — Отвянь, ладно? — Нет, не ладно. Знаешь же, не отстану, пока не скажешь. Это с Итачи или Сакурой связано? — Наруто, не заёбывай. — Ага, точно с кем-то из них! У Саске кончики пальцев горели от раздражения и желания заткнуть некстати проницательного друга. Смешно было то, что всю жизнь у него если проблемы и возникали, то всегда они были связаны с этими тремя. Итачи. Наруто. Сакура. И именно в таком порядке, так какого хрена сегодня в его негласном регламенте такой сдвиг? С каких пор недовольство Итачи, которое он ощущал каждой нервированной клеткой своего тела, волновало меньше сумбура, который учудила Сакура? Учудила. Саске скривил губы в гримасе отвращения, которой позавидовал бы долбоеб на Бэнтли. Сакура устроила сумбур? Не перекладывай ответственность на нее, Саске. Кто из вас еще перешел ту самую границу? Она лишь предложила — не представляя последствий, а он-то мог бы и догадаться. Саске считал себя умным, умнее большинства людей. Он был сообразительным, внимательным. Умел считывать страхи и желания людей, даже когда они сами их не осознавали. Мог просчитывать как свои, так и чужие действия наперед и редко ошибался. В общем-то, он не особо отставал от Итачи, которого без сомнения считал гением. Но если ты такой умный — что это было вечером? Сакура попросила поцеловать. И Сакура была пьяна, а он — нет. Сакура юна и неопытна. На нее любой мало-мальски сносный поцелуй мог произвести «вау» эффект. Саске сексуального опыта хватало на пару жизней вперед, и к этому, кстати, приложил руку Итачи, когда на четырнадцатилетие привел его к элитной проститутке, разложившей секс на пункты, будто математику. «Вау» эффект после той проститутки на Саске произвела лишь Корнелия. Он бы не удивился, если бы узнал, что и ей когда-то преподали пару уроков сексуальных утех. Потому что невозможно так двигать языком и мышцами влагалища без определенной практики. Но даже Корнелия, при всем её великолепии, не вызывала в нем тестостеронового шторма одним грёбаным поцелуем. В отличие от малышки Сакуры, которую он, мать его, поцеловал вообще не как малышку. Просто почему? — У тебя выражение лица такое, как будто тебе срочно надо в тренажёрку, выплеснуть накопившееся. Или хороший трах. Или и то, и другое. Ну да, только траха мне сейчас не хватало. Хотя — возможно, это выход? — Поздновато, — сказал, тем не менее, другое. — Ой, я тебя умоляю, — Наруто фыркнул. — Когда Корнелия приедет? Тебе, наверное, и нельзя сейчас? — Можно все, — Саске задумчиво пролистнул контакты в телефоне, выбирая среди безликих имен. День рождения Сакуры закончился вообще не на той ноте, которую планировал. Встреча с Шисуи прошла как будто бы неплохо, но сверлила теперь одной мыслью. Нужно было возвращаться в город раньше, как говорил Итачи. Должен был поставить интересы их с Наруто компании выше всего остального, выше, блядь, дня рождения подруги. Потому что ни о чем они не договорились. Шисуи еще не отказал, но по взгляду Итачи Саске понял: им едва ли что-то светит, если он продолжит в том же духе. Нужно сгладить косяк. В ближайшее время. — Корнелия не против, если ты будешь спать с другими? — спросил Наруто, сворачивая куда-то не в ту сторону. — Хотя чего я удивляюсь. Вы оба нестандартные, если можно так выразиться. — Как мягко сказал, — хмыкнул Саске, выключая смартфон. Не время для секса. Желания тоже не наблюдалось. — Ей не терпится с тобой познакомиться. Куда это ты едешь? — Я тоже хочу на неё посмотреть. Это вроде как твои первые отношения, если их можно так назвать, конечно, — Наруто скосил глаза на Саске, как бы говоря, херовые отношения на мой взгляд, но был проигнорирован, как оно часто случалось, когда дело касалось женщин. — Я еду в качалку к знакомому Ируки. Она, конечно, не такая вылизанная и пафосная, как твоя, но тебе понравится. Там суровая уличная атмосфера. Для настоящих мужиков, короче, и открыта круглосуточно. — Мне подходит. Вылизываний и пафоса нажрался. — Поэтому в девушки себе выбрал дочь супер богатого британского клана? — и, словив предупреждающий взгляд, Наруто примирительно махнул рукой. — Да шучу я, что ты бешеный такой сегодня? Неужели встреча с Шисуи и Итачи так расстроила? Не парься. Пробьемся, с их помощью или без. Саске вздохнул. Черный ром, выпитый на пару с Шисуи, пока Наруто и Итачи хранили алкогольный целибат, все еще не выветрился из организма и давал о себе знать. А еще бессонные ночи. В тандеме они делали его до чертиков злым. Потрепанная годами груша и жесткие перчатки придутся как никогда вовремя. В этом плане проницательность Наруто играла ему на руку. — Ты собираешься уже рассказать, как день рождения отметили с Сакурой? Или думаешь, я не заметил, что ты был на нервах еще до встречи с Шисуи? Впрочем, нет. Нихера проницательность друга ему не на руку. — Сакура узнала о Корнелии и расстроилась. Опустил детали, а между тем это они, эти чертовы детали, и жгли ему мозги. — Неудивительно, ты вроде как ее первая любовь, — пробормотал Наруто, оглядываясь в боковое зеркало. — Что ты мелешь, — даже не вопрос. Такой бред. — Правду, которую ты не хочешь признавать, — Наруто снова безнадежно вздохнул и бросил на Саске какой-то глубокомысленный взгляд. Приехали. Сегодня его даже Узумаки раздражает. Не по-обычному, а по-настоящему. Саске ответил другу холодным взглядом, но, когда он не произвел нужного впечатления, сложил руки на груди и снизошел до ответа. — Даже если и «первая любовь», — не сдержался и закатил глаза. Какое идиотское словосочетание, — на то она и первая, чтобы быть мимолетной и быстро забыться. Сегодня я, а завтра кто-то другой. Это неважно. — Саске, ты иногда такой мудак, — выдал вердикт Наруто и вдруг затормозил у обочины. — А еще ты сегодня настолько не в себе, что даже не заметил, где мы едем. Учиха оглянулся и, откровенно удивившись, приподнял бровь. Блядь, как так вышло, что и правда не увидел? — Наруто, головой ударился? Что мы здесь забыли? — Хватит язвить, заебал, серьезно, — голос у него, тем не менее, был довольный, как у мартовского кота. — Не виноват же я, что качалка рядом с домом Сакуры. — Бессовестный пиздёж. Серьезно думает, что Саске поверит? Особенно учитывая патологическое недоверие к людям, которое в него заложили еще с молоком Микото? — Да не вру я. Правда, рядом. Свернем в том переулке впереди. — Тогда какого хера мы даже не доехали до того переулка? — Саске, бля! Глаза отсохли в Лондоне или притворяешься?! — Наруто, наконец, взорвался и обернулся к нему с потемневшими выпученными глазами, дико размахивая руками. У Саске от сердца отлегло. Мир возвращался на круги своя. Голосом разума в их отношениях всегда был Саске, а примером вспыльчивости всегда Наруто. Сакура всегда была ребенком, бесполой подругой, почти сестрёнкой. А еще глаза у Саске на месте. И он прекрасно видел, почему остановился Наруто. На уличной парковке, за шлагбаумом в жилой комплекс, стояла Сакура. Пальцами сжимала внушительный букет из неведомых Саске тошнотворно-розовых цветов, — он вообще не знал никаких, кроме банальных роз, — и улыбалась. У него было слишком хорошее зрение, чтобы не увидеть. Рядом с ней, — на вкус Саске, слишком близко, — стоял Шотери, склонившись к ней и заговаривая зубы. Конечно, заговаривая, даже если другие назовут это диалогом. Ибо Сакура пиздец как доверчива и о парнях знает примерно столько же, сколько монахиня об анальном сексе. Он не заметил, как подался вперед, как рука потянулась к дверной ручке. Спохватился и остановил себя, но Узумаки уже подозрительно сощурил свои шары. — Ты что это делаешь? — А на что это похоже? Смотрю, как разбивается вдребезги твоя теория о первой любви Сакуры. Очевидно, это не я. И он не сразу даже понял, что крошечный, неприятный укол под ребрами есть ничто иное, как реакция на собственные же слова. Угомони, блядь, свое охеревшее самолюбие. — Э-э, интересненько, — протянул Наруто и вдруг приблизил лицо вплотную к лицу Саске, обдавая его запахом жвачки и кока-колы. — Давай-ка без гейских штучек, — хмыкнул Саске, выставляя между ними ладонь и наблюдая, как Узумаки закатил глаза, даже не подумывая отстраниться. — Я все видел. Ты положил руку на дверцу и собирался выйти. Зачем? — У тебя биполярка. Ничего я не делал. Но хотел сделать — и они оба это знали. Наруто не собирался отступать, как и Саске — признаваться в… В чём? В том, что возникло идиотское желание подойти и поговорить с Шотери? Нахуя? Саске вздохнул и первым отвел взгляд. Стоит признать, его желание во что бы то ни стало оградить Сакуру от любой угрозы странное, как минимум. Как максимум, попахивает неадекватностью. Стоит признать, Наруто прав, и Сакура в какой-то мере больше не ребенок. Хватит вмешиваться в каждое ее решение. Прожила же без тебя как-то полгода и ничего, живет, вот даже позволяет сморчку из своей школы поцеловать себя. Поцеловать, блядь. Саске хмыкнул, наблюдая, как Шотери склонился к Сакуре. Она замерла, подобралась вся, как птичка, и распахнула глаза то ли в ожидании, то ли в испуге. Никакой нервной дрожи, никакой исступленной страсти, которую она испытывала часами ранее. Рядом с ним. От его поцелуя. Поцелуй же с Шотери длился, в лучшем случае, две секунды. Поприжимались друг к другу, как в садике, ей-богу, и разошлись. Сакура даже рот не раскрыла. Не будь рядом Наруто, Саске фыркнул бы в насмешливой брезгливости. И это Шотери называет поцелуем? У него в младших классах и то было веселее. — Поцеловались, — проговорил Наруто так, словно до сих пор не верил увиденному. — И тебе нормально? — Почему должно быть ненормально? — Саске, увидев, как Шотери снова чмокнул Сакуру в сомкнутые губы, подавил желание закатить глаза и окончательно потерял интерес к происходящему. — Хотя, одно меня беспокоит. Если Сакура будет встречаться с такими вот адептами платонического секса, а-ля я-херов-девственник-монах, то никогда не познает всех земных удовольствий. Наруто завел автомобиль, когда Сакура попрощалась с Шотери и, не отнимая рвотных цветов от груди, побежала домой. В конце концов, Саске знал не только номер ее подъезда, но и каждую выбоину в бордюре по пути к ее квартире. — Удивительно, что ты вообще об этом думаешь, — сказал Наруто, трогаясь с места. Впереди, в лужице света, виднелся нужный им переулок. — О чем? — О Сакуре и сексе в одном предложении, — в очередной раз за вечер Наруто скосил на Саске полный подозрений взгляд. — Она выросла, становится красоткой, ты заметил? Заметил, и ты не представляешь, насколько. — Ага. — Неудивительно, что на нее засматриваются парни, — с нажимом продолжил Наруто, сворачивая в сторону неприметного кирпичного здания, в подвале которого находился тренажерный зал. — Я бы на твоем месте присматривал за ней, раз уж вы такие классные друзья. Чтобы никто не наложил на нее грязные лапы. Знал бы ты, Узумаки, что я сам чуть было не сделал этого. — Я присматриваю. Саске с наслаждением втянул холодный ночной воздух, выйдя на улицу и следуя за успокоившимся другом. Они вошли в пустую раздевалку, освещенную одной блекло-голубой лампой, и Наруто дал Саске запасную форму, которую держал в единственном запирающемся на замок ящике. Зал был идеально пуст, словно мироздание извинялось перед ним за прошедший вечер. Зафиксировав грушу и надев перчатки, он перешел к механическим ударам, думая далеко не о боксе. У него встал. У него, блядь, встал, пока он целовал Сакуру. У Саске никогда не было проблем с потенцией, но — на Сакуру, серьезно?! Что за блядская шутка? Он не воспринимал ее, как девушку. Мыслей таких не было. Пусть ей шестнадцать, она слишком маленькая для него. А даже будь старше — все равно Сакура была другом. Господи, он иногда считал ее даже кем-то вроде сестренки. Однако член его явно решил иначе. Саске упустил момент, когда возник стояк. Поначалу это была забава, внезапно проснувшийся в нем интерес — чему он может научить Сакуру, не переходя границ? И он дал обещание перед отъездом и должен был его выполнить. Впрочем, не совсем. Началось это на ферме, в комнате Сакуры, в которую он вошел так неосмотрительно, даже не предполагая, что может увидеть. Он ведь уже видел Сакуру в лифчике, семь месяцев назад, когда она обожглась. И тогда ее вид не вызвал ничего, кроме обеспокоенности ее ранами и снисходительности — забавно было отворачиваться и делать вид, будто не замечает неловкости и стыда. А вчера? Что это было, мать его? Валявшийся на кровати телефон зазвонил, и Сакура выскочила из ванной. Попала прямо в его руки, рефлекторно обхватившие ее локти и остановившие падение. Голые локти. Такие же голые, как шея, ключицы, грудь. Кусочек черной ткани не очень-то скрывал ее формы и размер. Видит бог или кто там еще, Саске не хотел и даже не собирался рассматривать Сакуру. Глаза сами выцепили небольшую торчащую грудь. Воображение дорисовало их округлость до того, как он это осознал и приказал себе остановиться. И талия у нее действительно охеренно тонкая. Особенно на фоне изгиба бедер, не замечать которые, честно говоря, было не так уж легко, пока она щеголяла в этих обтягивающих одеждах. Нахера он вообще купил ей такие узкие джинсы? Просто ведь взял первое, что показалось подходящим. Следующий удар Саске по груше был сильнее допустимого. Костяшки жалобно заныли. Ошибка. Все это было ошибкой, и решение поцеловать её — в первую очередь. Она ведь тоже возбудилась. Открывала рот, позволяя ему вытворять с ее языком все, что заблагорассудится, целовала его в ответ. И целовала далеко не так, как семь месяцев назад. Влажным языком облизала припухшие губы, изгибая спинку и глядя ему в глаза. Призывно, и, не будь это Сакура, решил бы, что она пытается сказать: трахни меня. Именно в этот момент и сдали его тормоза. Как она застонала и свела бёдра — Саске был уверен, опусти он руку под ее бельё, почувствовал бы влагу и тепло. Член шевельнулся в спортивных штанах. Саске, резко выдохнув, круто развернулся и пнул грушу, заставляя, приказывая себе успокоиться. Не вспоминать и не думать о ней в таком ключе, только не о Сакуре. В конце концов, вчера он остановился именно потому, что всем телом ощутил и осознал, как она возбуждена. Как, оказывается, возбудился он. А что, если бы не остановился? Как далеко она бы позволила ему зайти? Блядь, стоп. Стоп. Какая разница, Саске? Успокойся. Она обиделась — он знал это наверняка. Какой девушке было бы приятно услышать, что целовать ее — грёбаная ошибка? Но Саске был зол. На себя, на стояк, который он скрыл, отвернувшись от нее. Зол на Сакуру, ибо зачем целоваться так, что выдержку сорвало к херам? Его хваленую выдержку, которую он тренировал, вообще-то. Он раздражался и на мгновение захотелось преподать ей урок. Что нельзя заигрывать с ним вот так. Нельзя, блядь, сперва просить поцеловать ее, не сдерживаясь, так, как хочет он, а потом сосаться с другим. Хотя это даже не сосание, а ясли какие-то. На тонких губах расцвела довольная усмешка, стоило вспомнить картину на парковке. Разница между поцелуем с ним и с Шотери была так очевидна, что ему стало даже смешно. Очевидно, Сакура теперь встречается с музыкантом или кем он там был. Интересно, как она видит общение с Саске дальше? Что планирует делать? Потому что сам Саске понятия не имел, как восстановить то, что было, в то время как от воспоминаний ее влажного, розового язычка и тихих стонов у него член кровью наливался. Успокойся для начала. Прекрати злиться на нее. Не виновата ведь она, что оказалась такой сексуально-отзывчивой, а ты этого не предусмотрел. Саске сделал особенно удачный удар, вспоминая, как быстро Сакура отстранилась от Шотери, как качнула головой, будто говоря: хватит, больше не нужно. И удовлетворенно кивнул. Хорошая девочка.