Чувствую, что я дома

      На следующее утро я проснулась с бешенным чувством паники. Я поцеловала его. Конечно, вряд ли он ожидал, что в один миг мы вернемся на прежний уровень наших отношений. Или ожидал? Я точно не была готова к этому. Может я и люблю его, но эта любовь была на уровне инстинкта. Это было бы несправедливо по отношению к нему. Ко мне.       Поцеловать его — это правильно. Так правильно. Но это так неправильно. Как я могла поцеловать его? Как я могла позволить себе дать ему ложную надежду? Я ничего не помню о нем. Я не хочу торопить события, но я и не могу его игнорировать.       В моем сердце вдруг вспыхнула невыносимая тянущая боль. Я быстро оделась и поспешила сбежать из дома.       Через несколько минут я уже была на кладбище. Дом сказал мне, что они «похоронили» меня тут. Я точно не знала, где находится могила, но какое-то внутреннее чувство подсказывало, куда я должна идти.       Надгробие было в самом дальнем углу кладбище, около дорожки. Черный гранит поблескивал в лучах восходящего солнца. Летисия Ортис. Любимая дочь, сестра и друг для всех. 7 сентября 1983 — 30 мая 2009. Слова были безупречно выгравированы на граните.       Вдруг я не смогла дышать, глядя на свою могилу. Раньше, пока я ее не видела, мне даже казалось это забавным. Но сейчас, стоя здесь, я точно понимала, насколько это страшно.       У девушки, которую похоронили вместо меня, наверняка была семья, друзья. И все эти люди так и не попрощались с ней.       Неуправляемые слезы потекли по моим щекам. Что хуже? Иметь любимую семью, которая мучается от боли в поисках тебя, в то время, когда ты уже давно похоронена под другим именем и никогда не будешь найдена? Или хуже пытаться быть частью своей семьи, ничего не помнив о ней? Кто мог ответит мне на этот вопрос?       Я села на колени перед могилой и продолжала рыдать. В тот день, 30 мая, Летти умерла, а я родилась. Я — лишь тень той Летти, которой я была до аварии. Внезапно, картины той аварии всплыли в моей голове.       Я угоняла от кого-то или от чего-то. Детали воспоминаний были размыты. Я ехала со скоростью больше 100 миль в час и выжимала из своего серого матового Плимута все, на что он был способен. Я держала руль так крепко, что костяшки на руках побелели. Мое сердце бешено стучало, пот выступил на лбу и спине. Паника с каждой секундой охватывала меня все сильнее и сильнее.       Я услышала скрежет металла и в ту же секунду машина, гнавшаяся за мной, врезалась в мою машину. Плимут занесло. Я потеряла над ним контроль. Я уже не понимала, что происходит, только чувствовала, как маленькие осколки лобового стекла впиваются во всем мое тело и видела искры летящие во все стороны. Машина остановилась на крыше. Я начала тут же выбираться. Парень, гнавшийся за мной, вышел из машины. На нем были темные очки и я не могла разглядеть его лица. Я пыталась встать на ноги, опираясь на ладони, насквозь исцарапанные осколками. Кровь текла по моему лицу. Я закусила губу и продолжала твердить себе, что должна бороться и сопротивляться до конца. Я должна бороться. Я не могу сдаться. Выстрел прозвенел в ночной тишине. Вспышка огня обожгла мне глаза и упала на спину, ударившись голой о камни.       Человек, которым я была раньше, был лишен страха, полон решимости остаться в живых. Я знала, что это была лишь оболочка меня. Я построила эту стену специально. И это была моя ошибка.       Но моей величайшей ошибкой был Дом, который любил меня. Он помнил девушку, которую любил раньше. Все наши с ним прекрасные моменты. А я нет. Я уже была другой. Это было ошибкой — любить его так, как это делала я, хотеть чтобы он обнял меня, взял на руки и спас меня…от меня самой. Когда я смотрела в его глаза — он был моей самой большой слабостью И самой большой силой.       Я поцеловала его. Я дала ему ложную надежду. Я не готова к отношениям. Как я могу сейчас иметь отношения с кем-то, кто знает обо мне больше, чем я сама о себе знаю? Он знает, как я выглядела после бурной ночи вдвоем, он знает, что может вывести меня из себя, как заставить меня смеяться, как поднять мне настроение или как заставить меня краснеть. Хотя я сомневаюсь, что вообще умею краснеть. Дом знал обо мне все. Его поцелуи вызывали во мне бурю эмоций. Даже сейчас, когда я сбегала из дома и невольно вспомнила вчерашний вечер, я сама непроизвольно улыбнулась, вспоминая его губы. Но я не хотела становится зависимой от него. Он может уйти от меня. Ведь он уже делал это раньше.       Я резко выдохнула воздух. Мудрая женщина уходит первой. Случайно, я уже ушла один раз. Тогда он думал, что я умерла. Я должна уйти от него и сейчас. Я должна дать ему возможность жить полной жизнью без меня. Он уже делал это с красавицей Еленой, сделает и еще раз с девушкой, которая достойна его. Он может строить свою жизнь с девушкой, которая помнит его.       Я все решила. Я уйду. Спрячусь где-нибудь, чтобы он перестал даже вспоминать обо мне. Уеду сегодня ночью.       Около часу ночи, когда в доме все уже спали, я быстро побросала в сумку несколько вещей — пару кожаных курткой, джинсы, майки. несколько фотографий, конверт с деньгами, спрятанный за одеждой в комоде. Они же лежат в моих вещах, значит это не воровство, так ведь? Я усмехнулась. Вся моя жизнь прошла в преступлениях, а я беспокоюсь о паре сотен долларов.       Натянув черную куртку, я словно кошка, спустилась вниз, не издавая ни единого скрипа за собой. Я все обдумала и решила не оставлять никакой записки Дому. Я просто ушла.       Сев за руль, я запрокинула голову на подголовник. Я правда сделаю это? Это было нечестно по отношению к Дому. Но я знала, если я задержусь тут чуть дольше, то окончательно влюблюсь в него и уже не смогу отставить его. Это было несправедливо по отношению к нему. Он не заслуживает этого. Он не заслуживает того, чтобы всю жизнь прожить в воспоминания о прошлой Летти, когда рядом с ним лишь ее оболочка.       Я резко двинулась с места. Куда мне ехать? Остаться в ЛА или ехать в сторону Мексики? Но я же ничего не знаю в Мексике. Но там было точно надежнее. Несколько часов я ехала и начала уже засыпать за рулем. Впереди блестела вывеска какого-то дешевого мотеля, и я решила переночевать в этом поганом месте. Номер в отеле был узким, шириной не больше окна. Кровать выглядела неопрятной, кран в раковине протекал. Но я так устала, что мне было все равно. Я уже собиралась лечь, как вдруг в мою дверь постучали. Я напряглась, тихо подошла к двери, посмотрела в глазок и увидела добрые глаза Дома. — Лет, открой. Это я, — сказал он своим мягким бархатным голосом. Вздохнув, я открыла дверь. — От чего ты бежишь? — спросил он. — Я больше не могу. Он нахмурился и занервничал: — Не можешь, что, Летти? — Я не могу так жить. Не могу. Не могу работать с тобой в гараже. Не могу любить тебя. Не могу заботиться о Мие и Браяне. Не могу любить Джека. Я не могу все это делать, потому что ничего не знаю… — Лет, я могу войти? — он протянул мне руку. Я отошла от двери, но не протянула ему руки. Я не могу держать его за руку сейчас. Если бы он прикоснулся ко мне сейчас, то мой мозг тут же бы растаял и уже ни о чем не могла бы говорить. Он сел на кровать. — Летти, я уже говорил тебе раньше. Не важно, что ты ничего не помнишь. Мы создадим новые воспоминания, — сказал он, — Летти, ничто не заставит меня любить тебя меньше. Ты всегда была девушкой моей мечты. — Девушка, которую ты знаешь, умерла. Я видела ее могилу сегодня. Я — это не она, — слова сорвались с моих губ раньше, чем я могла их остановить. Я видела как мои слова болью отразились на его лице. Его взгляд тут же изменился: — Давно уже надо было сломать этот чертов памятник. Я ненавижу его. Он напоминает мне о моей подлости. Если бы не я, он бы даже не стоял. Он потер ладонью голову. — Легко конечно говорить об этом сейчас, я не должен был тебя оставлять, но… — он замолчал на несколько секунд, — Браян сказал однажды, что ты не поймешь насколько ценишь кого-то, пока не потеряешь его. Я не понимал, насколько ты нужна мне, пока не потерял тебя. Все это слова. Все это мечты. Как я могла им верить? Я верила в дела, а не в слова. — Я вижу по твоим глазам, что ты сомневаешься во мне, Летти. Но я никогда бы не поехал за тобой на другой конец света, если бы не любил тебя так сильно. Это было правдой. Он поехал за мной в Лондон, даже не зная, что его там ждет — Ты бы поехал в Лондон, если бы знал, что я ничего не помню? Дом кивнул: — Я поехал бы за тобой куда угодно. Он встал и подошел ко мне. Его руки уже были на моей талии и я полностью растворилась в нем. — Теперь ты скажи мне, что изменилось? Почему ты убежала? Я вырвалась из его объятий, села на кровать и, не поднимая головы, ответила: — Я поцеловала тебя. Дом нахмурился, пытаясь понять мои слова. — Я знала, что если поцелую тебя один раз, то захочу еще и еще. Я не могу заставлять тебя ждать меня. Я не могу заставлять тебя быть рядом с оболочкой Летти, которую ты на самом деле любишь. Дом посмотрел на меня и понимающе улыбнулся: — Ты все та же девушка, какой была всегда. Любящая. Сильная. Сострадательная. Определенная. Никто не заставит тебя делать то, что ты не хочешь делать. Ты терпима к любым ошибкам. И если ты этого не видишь, то я это вижу. И я буду ждать тебя. Я буду ждать тебя вечно. — Как я должна жить с чувством вины, что ты ждешь меня? Я держу тебя возле себя? Дом покачал головой: — Ты не держишь меня возле себя. Это я — ничто без тебя. Он сел рядом со мной на кровать и легонько прикоснулся губами к моим губам. И я стала целовать его жадно. Сильнее и сильнее с каждой минутой. Вдруг он отстранился, отпрянул и посмотрел мне прямо в глаза: — Ты все еще собираешься бежать? — Нет, я остаюсь, — мягко сказала я. Теперь я знала, что после того, как он нашел меня снова, он больше не отпустит меня никуда. Дом посмотрел на свой телефон. -Уже 5 утра. Останемся на ночь тут, а днем поедем домой. Я кивнула в знак согласия. Мы легли на кровать полностью одетыми и это была лучшая ночь из тех, что я могла вспомнить. Я наконец чувствовала себя невероятно защищенной и спокойной. Даже не смотря на то, что матрас скорее всего кишел клопами, мне было так уютно.