Асунская академия магии и лекарства, или Нежданная невеста

Хутор Зяблово. Екатерина Соснова. Девчонка лет шестнадцати торопливо шла через луг по узкой тропинке, которую возможно было различить лишь только по высоте разнотравья. Остриженные под каре каштановые волосы послушно подпрыгивали в такт шагам. Она обыденно отмахнулась от угрожающе жужжащего шмеля и продолжила путь. Вороны пронеслись над девушкой и, покружив над одинокой избой посреди цветущего луга, уселись на крышу. Она встревоженно обернулась. Лес притих. Пожала плечами и попыталась заправить оранжевую майку. Прижатый к груди пушистый серый комочек засопел, оплетённый, словно коконом, золотым сиянием, срывавшимся с рук. Взбегая по скрипящим ступеням крыльца, зацепилась за предательски вылезший ржавый гвоздь и едва не упала, но вовремя успела вскинуть руку и уперлась ладонью в покосившуюся дверь. Оранжевым полукедом со злости пнула ни в чём не повинную спасительницу и заскакала от боли. Замахнулась опять, но в последний момент передумала и, отступив, потянула на себя скрипучую дверь. Доверчиво прижавшийся к ладошке девушки котёнок вздрогнул и открыл глаза. «Такой миленький, шёрстка серебристо-серая, ушки пушистые с кисточкой. Надо же — я спасла ему жизнь! — Катерина погладила котёнка. — Это не первая спасённая жизнь, но, ведь, не обычным заговором или зельем, а магией! О,— девушка обрадовалась, — и глазёнки открыл. Голубые. Да ты же красотуля! Как не прижаться к этому пушистому чуду и не поцеловать в носик? — котёнок попытался увернуться. — И не важно, что это ему не нравится…» — она целует котёнка — поток золотого сияния внезапно прерывается. Девчонка замирает. Глазки-бусинки цвета льдинки следят за ней несколько насторожено, но так как котёнок сидит смирно она посчитала, что всё в порядке. — Бабуль, я дома! Вот барвинок! — девушка вытащила из сумки через плечо утратившие свежесть стебельки с тёмными блестящими листьями и поникшими голубыми цветками и вывалила на застланный скатертью стол. — Бабуль, ты не против прибавления в семействе? — О чём ты, золотце? — поинтересовалась Катина бабушка, ловко обрывая голубые венчики морщинистыми руками. — Я тут котёнка подобрала. Оставим у себя? — Где «тут»? — уточнила Вера Сергеевна. — Бабуль, ты что, забыла? Сама же меня послала в лес за барвинком, но я не нашла, а на краю Ведьминого леса я эту травку видела и поэтому… Из дрогнувшей руки старушки на вышитую скатерть посыпались цветы. — Это тот, что растёт по краю поляны в Ведьмином лесу? — бабуля сложила полотенце вдвое и ударила его по второй руке. Катя виновато кивнула. — А поляна та находится аккурат в самой глуби Ведьминого леса? — Схватив котёнка за шкирку и легонько встряхнув, Вера Сергеевна водрузила зарычавшего малыша на стол. Отряхивая мусор с расшитого обережной вышивкой передника, пригляделась и спросила: — Катенька, с чего ты взяла, что это простой котёнок? — Ну как же, бабуль. Ушки и хвостик, — Катя мнёт котёнку ушки, вытягивает показательно хвостик. — Разве не котёнок?— заглядывая бабуле в глаза, тянется забрать обратно возмущённого (нет-нет, не её!) бабушкиным вниманием её будущего питомца. «Бабушка добрая и больше месяца не выдержит. Так что будем считать — у меня уже есть котёнок». Старушка рассудительно произнесла: — Посмотри на его когти: разве такие бывают у кошек? Девчонка присмотрелась и облегчённо выдохнула. — Бабуль, когти в три сантиметра при росте в десять — ещё не повод выгонять несчастную, не способную защитить себя животинку на улицу! Это же Ведьмин лес: там и не такое бывает, ты же сама рассказывала, бабуль. Честно признаться, раньше я думала, что ты преувеличиваешь. Клянусь: больше никогда не нарушу данных тебе обещаний, — она махнула головой в подтверждение вышесказанного и состроила извинительно-умоляющую физиономию. Подвешенный под потолком пучок трав качнулся и поплыл навязчивый лекарственный аромат. Катя успокаивающе погладила заворочавшегося малыша. — Собирайся, — развязывая косынку, приказала Вера Сергеевна. — Назад не понесу!— Катина губа предательски задрожала.— Подумай, бабушка, там такое! Целая поляна упокоенных умертвий, а про добрую половину из них я и в твоих манускриптах не читала. Даже по меркам рьяных фантастов такого не существует! — А «котёнок» твой был где?— трагическим шёпотом поинтересовалась старушка ссутулившись. Катя обрадовалась: раз бабуля заинтересовалась — возможно, уже решила его оставить. Её глаза загорелись: — Представляешь, бабуль,— говорит девчонка и тем временем подхватывает котёнка на руки, а тот упирается, — там целая поляна упокоенных умертвий. И единственный живой – котёнок. А мы же целители. Я была обязана, понимаешь, просто обязана помочь. — Она провела ладошкой против шерстки котёнка, почесала за ушком. Котёнок странно посмотрел на неё. «Если бы человек на меня так посмотрел, то я бы подумала, что меня не убили только потому, что решили: я не совсем в своём уме. Но это же просто котёнок!», — и девчонка опять чешет его за ушком. Котёнок вздыхает как очень терпеливый человек, находящийся на грани. —Так вот, посреди всего этого лежал маленький израненный котёнок, и, представь себе, стоило только взять его на руки — меня охватило золотое свечение, а этот малыш исцелился. Представляешь, бабуль?— на одном дыхании выдала внучка и улыбнулась.— У нас маги в роду были, а, бабуль? —Целая поляна упокоенных?— переспросила женщина. —Да. —И один-единственный, кто остался жив,— это твой котёнок? —Да. —И… У них под ногами дрогнул пол. Секунд через десять дверь грустно скрипнула и слетела с петель. Открылся вид на поляну перед домом, на демона, прекрасного в своём гневе, на дверь в его руках. Всё его тело, словно доспех, покрывала чешуя со стальным отблеском, на поясе торчала чёрная рукоять меча, оплетённая серебристой вязью незнакомых Кате символов. Ветер трепал чёрные пряди гостя. Его взгляд излучал презрение, разбавленное каплей праведного гнева. Катерина подавила восхищённый вздох. — Бабуль, это что — новый вид нежити?— радостным шёпотом поинтересовалась она. По разгневанному лицу демона проскользнуло удивление, рука дрогнула — дверь выпала, приземлилась на его ногу и, вспыхнув ярким пламенем, почила с миром. «Придётся новую заказывать. И вот всё-таки, не будь он неуравновешенным демоном, то было бы прямо «Ах!»», — девчонка ухватила непослушную прядь и завела её за ухо. Вера Сергеевна, скользнув рукой по столу, зажала в ладони несколько голубых цветков, обронила пару себе под ноги и, подхватив внучку под руку, отступила вглубь дома. Демон шагнул в дом. — И не вампир,— обеспокоенно прошептала Катерина. — Какой вампир — день на дворе,— так же тихо констатировала Вера Сергеевна. Катерина с умилением уставилась на бабушку. — Бабуль, так от какой нежити барьер ставить — не могу определиться. — Золотце, он не нежить…— бабушкин голос сорвался. Женщина зашептала. Невнятный шепот, завораживая, перетекал в напев. Вышитый красной нитью обережный орнамент задрожал на кипенно-белых коротких занавесях. Поток воздуха подхватил голубые соцветия и закружил вокруг незваного гостя, вынося его за порог. Из шуршащего вихря пыхнуло жаром. —Вау, бабуль, ничего себе! —Катенька,— бабушкин взор был бесконечно тёплым и родным,— беги, Катюша! Ослушаться просьбы бабушки было невозможно: ноги девушки сами несли её прочь, воздух разрывал лёгкие. Проскочив луг перед домом за пару секунд, она понеслась сломя голову по лесу. Царапая щёки, хлестали ветви, и даже прикрывающая лицо рука мало чем помогала. Котёнок, так и рвавшийся из рук с начала забега, теперь лишь изредка впивался коготками в руку девчонки, и казалось, что каждый раз это действо отзывается в нём дрожью. «Ещё пару шагов, ещё пару — и я смогу нарушить приказ! — Катя выдохнула и, развернувшись, медленно вдохнула, будто единственно возможное для неё решение можно вдохнуть с глотком воздуха. — Бабуля, прости. Я не могу тебя бросить, даже помыслить о таком. Я возвращаюсь!»— оставшиеся метров десять до края леса девчонка кралась на цыпочках. Стараясь не дышать как паровоз, она тихо-тихо отодвинула веточку. Чистый голубой небосклон не был измаран ни единым облачком. Белые ставни избы, подкрашенные Катериной не так давно, голубое крыльцо со слегка обшарпанной скамеечкой в тон. На лугу, перед избой, царила довольно-таки мирная картина: по ромашкам и василькам гуляли волны ветра, бабушка грустно смотрела на мага, а тот, обнажённый по пояс, склонив в полупоклоне голову, стоял рядом. «Ничего себе… — Катерина засмотрелась, но, взяв себя в руки, сосредоточилась — и на увиденную картину мира легло сплетение слабых магических потоков, покрывающих всё живое и меняющих насыщенность и цвет при соприкосновении друг с другом. Золотое сияние, срываясь с бабушки, утекало и вплеталось в мудрёную золотую вязь на теле мага.— Золотое сияние, срывающееся с рук бабули, — это её жизненная сила и осталось её совсем мало». — Ужас липким прикосновением заполнил сознание девушки. — Не смей! — сорвавшийся с уст Катерины шёпот вполне ощутимо ударил по замершим. Маг пошатнулся и пьяно отступил. Осыпаясь сверкающими и звенящими пылинками, золотое сияние рассеялось. Он так и не поднял головы. Ветер разметал по плечам его волосы, позволив девушке увидеть направленный на неё искоса взгляд. «Значит, маг, да? Постой и потупи ещё пару секунд… — Катя щелкнула пальцами, — заговор готов. Мы тоже не лыком шиты, — бабушку покрыл кокон зелёного света, видимый только потусторонним зрением. — Вот теперь тяни, маг, энергию, пока тошнить не станет. Природа у нас не жадная, но ядовитая — всё же Ведьмин лес рядом: о неприятностях такой подпитки узнаешь несразу, а когда уже поздно будет что-либо предпринимать, вот так вот!» — она победно усмехается. Плечи мага слегка вздрагивают. «Ну, кто бы подумал, что маги сейчас пошли такой тонкой организации: чуть что не так — расстраиваются…» — мелькнула у девушки мысль. Природа замерла: птицы, сверчки, не замолкавшие никогда, — умолкли, и в этой полнейшей тишине раздались раскаты чего-то очень сильно смахивающего на смех. Катина победная улыбка подувяла. «Раз бабуля под надёжной защитой, то и мне пора», — она делает осторожный шаг назад. Маг тоже щёлкает пальцами — защитный кокон развеивается. Энергия, скользя по спирали на земле, собирается в тугой клубок в руке мага. Рука заносится над неподвижной женщиной. — Не смей… — орёт девчонка. Маг развернулся и плавно склонил голову вправо. —…те, пожалуйста, — закончила Катя и вжала голову в плечи.— «Всё – всем конец!» В три шага оказался рядом, передвигаясь настолько быстро, что ветер, захваченный им, всколыхнул волосы девчонки и заставил её отступить. — «Ну вот, хоть и демон, то есть, гад, тьфу, маг, но классно пахнет», — промелькнула у Катерины мысль. Маг наклонился над её ушком и вкрадчиво, выделяя каждое слово, произнёс: —Ты… Смеешь… Дариану Криасте… Указывать? —Нет… — шепчет она. —Нет?— цедит он. —Прошу…— почему-то опять шепотом, отвечает она. —Просишь? —Умоляю? —Умоляешь! — удовлетворённо отступает он. Криасте замечает котёнка, и тьма в глазах начинает таять. Маг выхватывает его из Катиных рук. — Что, пожалела? — с презрением интересуется он. Катя попыталась выхватить полупридушенного питомца обратно. — Нет, понравился! И вообще, он мой. Не отдам!— прошипела девушка. — Понравился? — Дариан поперхнулся.— Твой? — промелькнуло подобие улыбки. Она упрямо опустила голову, да так и осталась стоять. Тишина. Катя осмотрелась, — «Ой, и правда — никого», — и подбежала к бабушке.