Асунская академия магии и лекарства, или Нежданная невеста

На Катерину нагрянули воспоминания. Вот помятые доспехи, скрипящие в металлическом лязге, без раздумий занесённый окровавленный меч, глаза с расширенными зрачками и свист рассекаемого воздуха. Гибнущие Рию. Катя посмотрела на свои дрожащие руки и сжала кулаки. – «Да где сейчас безопасно? Лишь здесь можно научиться противостоять ведьмам!». — Девушка долго сидела на полу, уставившись в пространство, потом резко выдохнула и пошла творить. Стёкла на окнах не хотели появляться. Катя создала уже и кровать, и ванную, и стул под стать письменному столу магистра. Но стёкла создать было невозможно: воздух в проёмах окон дрожал, распадался переливающимися дорожками и растворялся без остатка. Когда перевалило далеко за полночь, Катерина всё же сдалась и робко постучала в комнату напротив. Никто не отозвался, и она чуть громче постучала ещё раз, прижалась ухом к двери – за ней царила гробовая тишина. Она пнула дверь кроссом, затем критически оценила белый цвет обуви, зажмурилась, слегка сморщив носик, – и кроссовки стали оранжевым. Спортивный костюм приобрёл солнечный цвет. Творец выдохнул с умилением. Пока новоявленная адептка выискивала что бы ещё преобразить, дверь резко отворилась. – Вот, блин! – Катя приземлилась на попу и выжидающе протянула руку магистру. Криастэ обречённо рассматривал теперь уже его персональную «птичку-мозгоклюйку». Приказ короля звучал кратко: «Отвечаешь головой!». Катя поднялась, отряхнулась и кинула на магистра обиженный взгляд. – Что именно во мне Вам не нравится? Криастэ медленно выдохнул. – Адептка, – ледяным тоном начал он – и желваки заиграли на лице лучшего боевого мага королевства, а теперь по совместительству и телохранителя инопланетного тела или, попросту говоря, няньки, – идите спать! – Глаза мага поймали отблеск – и костюм девушки, утратив солнечность, стал обыденно серым. Катя разглядывала белые кроссы. Волна гнева пронеслась, покрывая её щёки нездоровым румянцем. Зажмурилась – костюм стал на миг оранжевым, но тут же вернулся к изначальному цвету. Оглядев себя, она сощурилась и представила на своём костюме золотого дракона с огненно красными глазами, но ничего не появилось. – Спать! – Маг пыхнул тьмой. Катя в высоком подскоке сорвалась с места и очнулась только в комнате, подпирая дверь спиной. – « Совсем не «няшка»! И про окна не спросила». – Она совсем не понимала, чем его разозлила. Снились Катерине серые Рию, тянувшиеся к ней, и странное растение, разворачивающее ажурные веточки-листики при приближении серых Рию. Растение размеренно вытягивало из земли корни, которыми ловко заключало ртутные капли в клеть. Голодная дымка тянулась по корням липкими щупальцами, что ничуть не вредило растениям. Куст, окапавшись, оставил на поверхности только скрученные веточки-листики. Снилось Катерине, что мама требует одеть что-то приличное, но она в этот раз не соглашается: цветное и всё тут! Обливаясь холодным потом, Катя подскочила на кровати. Она привычно отодвинула Рию и направилась к душу. Не дойдя до душа, Катерина повернулась к окну: его украшал витраж на тему «Мама, читающая нотацию», ярко раскрашенный и, в принципе, очень даже похожий на оригинал из недавнего сна. Только почему-то это не радовало. Обернулась. Ещё вчера всех Рию перенесли за огненную защиту до ближайшей башни силы. Магистр проследил со всей тщательностью, чтобы ни один Рию не попал обратно в защищённые земли. Хотя к малышам она почти привыкла, и, вообще, они ей жизнь спасли, но, как говорил учитель по биологии: «Дикие животные должны жить в естественной среде!». Рию засверкал. Глянув исподлобья на Рию, которого ещё вчера определили на постоянное место жительства, она поинтересовалась: – Надеюсь, ты не собираешься опять плодиться и размножаться? «Если этого не хочет мамочка, то нет». – Уверяю, «мамочка» этого правда не хочет! – делая ударение на слове «правда», выдавила она. «Нет, если этого не хочет мамочка», – просверкал притихший Рию. Катя предупреждающе помахала пальцем перед предполагаемым носом Рию и направилась в душ. Входная дверь распахнулась и, ударившись в стену, отколола кусочек фрески с изображением цветущей сакуры. Тэрон беспардонно ворвался в комнату, развернул стул и устроился на нём. – Ну, ты даёшь! – Ну, что опять?! – Катя вернулась и присела на кровать. Она подхватила белый шарик, в который превратился Рию, и повертела в руках. – Окна. – Почему сразу я? – девчонка спрятала трусишку за спину. – Окна должны были сегодня вставлять мастеровые.– Тэрон посмотрел на непонимающую девушку. – Понимаешь, всё появляется в зданиях Сотексов, кроме окон. – Я здесь ни при чём! Тэрон засмеялся: – Я бы тебе поверил, но вот твою маму я узнаю без труда! – Моё окно: что хочу, то и делаю! – На всех окнах зданий. – Моя мама? – Да нет. Только на некоторых. Треть окон в изображении леса и хищных кустов-коррей. Остаток – магистр Криастэ с драконом на плече. Катя закрыла лицо ладонями. – Мне пора. И в самом деле: что тебе будет? – За дракона на плече? – Н-да… – Тэрон успокаивающе похлопал девушку по плечу и направился к выходу. – Тэрон, – позвала она, и парень обернулся, – откуда ты знаешь мою маму? Парень махнул рукой, типа «отстань», и вышел. Катя приняла ускоренный душ и, просматривая расписание, погрозила Рию пальцем: – И не вздумай растить сталактит. Понял?! «Нет, если мамочка против». Уже покидая комнату, Катерина махнула рукой, типа «так быть не может», но потом обернулась к Рию, одиноко замершему посередине кровати. – Ты здесь один? «Нет», – честно просверкал Рию. Катя притормозила. – Покажитесь! Стены пришли в движение. Она помассировала виски. – Будем считать, – она надолго задумалась, и только колокол возвещающий начало урока заставил её вздрогнуть, – я вас не видела. «Если так хочет мамочка». Катю колотило. – Да, «мамочка» так желает! – произнесла она, растягивая, выскочила из комнаты и хлопнула дверью. Стена засветилась и трещина исчезла. Через пару секунд девушка ворвалась обратно в комнату. – Малыши, а вы можете сделать мне колечки точь-в-точь, что были у меня? «Готово!» – засверкал подпрыгивающий мячик. Катя, не заметив рядом с ногой материализовавшиеся кольца, шагнула к малышу и два кольца: серебряное с чёрным камнем и золотое – с алым – пропали из видимости под кроватью. – Принеси! – приказала Катерина. Рию даже не шелохнулся. – Вот как, – она опять потёрла виски. – В смысле, «пожалуйста, золотце!», – добавила она. Рию засверкал, закатился под кровать и выкатился с прилепленным дубликатом кольца Эрайона и достойным повторением перстня Закариэля. Сильно растянувшаяся ложноножка тянула за собой свиток, завалившийся за кровать ещё вечером. Девушка подхватила малыша с налипшим добром и положила на кровать, одела серебряный перстень и, ловя солнечные блики в чёрном камне, покрасовалась. – Эх! – разочарованно вздохнула Катерина, когда под потусторонним зрением золотое кольцо обрело тонюсенькие фиолетовые щупальца. – Хотя… – она, маня, провела пальцем рядом с кольцом. Едва заметные щупальца, словно водоросли под течением, изгибались, не реагируя на приманку. – Хм. – Губы девчонки растянулись в заговорщицкой улыбке – и золотой перстень украсил указательный палец. Дариан Криастэ долго рассматривал витраж в своём кабинете. Он бросил плащ на спинку стула и сказал секретарше: – Вызовите адептку Соснову! Секретарь, прятавшая взгляд на этот раз за алой, в тон платью, шляпой, собралась поинтересоваться, с чего это магистр не отправит за ней привидение, но ледяной тон подавил неправильные мысли. Секретарь достала мутновато-белый камень и вызвала адептку. – Смотрю, – всё же не выдержала она, – Вы подкорректировали свой стиль? – женщина мотнула шляпой на его правое плечо. Криастэ замер. – Но знаете, мне нравится. Магистр скосил глаза на плечо – на черном фоне рубашки, сверкая грустным рубиновым глазом, к плечу прильнула золотая чешуйчатая голова.