Сердце хирурга

      Три месяца спустя       Юлик, минуя многочисленные оградки, и раз за разом сворачивая то направо, то налево, медленно брёл вдоль тенистых аллей, крепко сжимая в руках букет каких-то цветов. Его всегда поражала тишина, царившая в подобных местах. И сколько бы людей здесь ни было, ничто и никто не мог нарушить таинство общения с теми, кого уже не было рядом.       Присаживаясь у знакомого до самого последнего камешка надгробия, Юлик нежно улыбнулся, глядя на оставшееся навечно молодым лицо Руслана. Вообще-то, он не очень любил этот портрет. Он был жалкой пародией, не передающей и сотой доли того, кем и чем был Руслан. Портрет не передавал упрямую складку между бровей, когда парень, готовый сражаться против всего мира, пытался отстаивать свою правоту. Не предавал лукавого изгиба бровей, когда он, замышляя очередную шалость, предвкушал реакцию окружающих. Он не передавал ни звуков его смеха, ни оттенка его глаз, ни тепла его рук. Ничего. Всё это под самым надежным замком Юлик с особым трепетом бережно хранил в своей памяти.       – Привет, мой хороший. Прости, что я так долго не приходил.

***

      Юлик почти два месяца провёл на этом самом месте, приходя сюда каждый день. И неизвестно, сколько бы ещё это продолжалось, если бы однажды в одно с ним время не пришла мать Руслана.       – Юлик, милый, не рви себе душу, – шептала она ему на ухо, баюкая рыдающего парня в руках. – И ему там покоя нет оттого, что ты так горько по нему плачешь. Не надо, прошу.

***

      Вот уже неделю он не выходил из квартиры, отгородившись от внешнего мира четырьмя стенами. А куда он забросил свой телефон, Юлик и вовсе забыл. Может быть даже и потерял. Плевать.       Раздался звонок в дверь. Мужчина, бросив равнодушный взгляд в сторону прихожей, продолжил лежать на диване. Кто-то настойчиво забарабанил в дверь кулаками и, очень может быть, что ещё и ногами.       – Юлик, открой, это Лиза.       Узнав знакомое имя, он всё-таки поднялся и пошёл к двери. На пороге стояла растрёпанная девушка с очень печальными глазами.       – Привет. Это… короче, Руслан просил передать тебе кое-что, – она впихнула ему что-то в руку и, не сказав ни слова, ушла.       Юлик раскрыл пальцы и обнаружил на ладони флешку и небольшой серебряный ободок. Присмотревшись, он заметил на его внутренней стороне какую-то надпись, и тут до него дошло, что у него в ладони лежит кольцо.       Мигом отыскав свой ноутбук, Юлик вставил в него флеш-карту и открыл папку с её содержимым. Там оказался всего лишь один файл. Видеофайл.       – Привет! – С экрана на него смотрело до боли родное и любимое лицо. – Если ты смотришь это видео, то меня, скорее всего, уже нет в живых, – замолчав на секунду, парень громко фыркнул, тут же рассмеявшись. – Прости. В фильмах это казалось крутой фишкой. В общем, меня и вправду может не оказаться рядом с тобой. Не по моей воле. Потому что я бы и под страхом смертной казни не смог бы покинуть тебя. Я ведь так тебя… – Руслан смущённо потупился и потёр пальцами глаза. – Ты ведь мой первый и единственный, знаешь? Я и не знал, что так бывает. Видел в фильмах, в книжках там читал, но всегда думал, что меня подобное не коснётся. А гляди ж ты, встретился на пути один жутко симпатичный доктор, и с тех пор мне житья нет. Кстати да, это кольцо. И оно твоё. Нет-нет, ты не думай, это не предложение, – Руслан, как всегда излишне жестикулируя, размахивал руками перед объективом. – Хотя, будь у нас чуть больше времени, я бы непременно сделал тебе предложение. И никуда бы ты от меня не делся. Так что пусть оно просто будет тебе талисманом. Чтоб ты меня не забывал.       Юлик взял в руки кольцо и, приблизив его к лицу, вгляделся в гравировку.       «Моё сердце – твоё».       – Я люблю тебя, Юлик. Спасибо за то, что ты был в моей жизни. И напоследок выполни одну мою просьбу, хорошо? Держись. Ты сильный, ты со всем справишься. Только держись. Обещаешь? И на этот раз пальцы не скрещивать, – Руслан задорно подмигнул и через пару секунд видео оборвалось.

***

      – Знаешь, я очень по тебе скучаю. Не думаю, что вообще хоть когда-нибудь перестану по тебе скучать. Мне каждую секунду не хватает тебя.       Юлик крепче сжал пальцами кольцо, которое висело у него на цепочке и, улыбнувшись нахлынувшим воспоминаниям, продолжил:       – Кстати, я всё-таки набил себе татуировку. В своём стиле, всё как ты и говорил, – он задрал рукав джемпера, разглядывая чернильный рисунок. – Думаю забить руку полностью. Ты был прав, знаешь, смотрится круто.       Мужчина на секунду замолчал, не зная, как продолжить. Обычно Руслан заваливал его таким ворохом вопросов, что он только и успевал отвечать без необходимости самому подбирать темы для разговоров.       – Я общаюсь и с твоей мамой, и с Лизой. У них всё хорошо, ну, насколько это возможно. Господи, как же сложно… Я…       Юлик спрятал лицо в ладонях, чувствуя, что больше не в силах держаться так, словно у него всё в порядке, словно всё пришло в норму. Всё, решительно всё в его жизни встало с ног на голову. Всё, что казалось раньше таким важным и значительным, перестало иметь значение.       – Ты говорил, что я сильный. Ну, смотри на меня теперь. Много силы, да? Я просто не знаю, как мне дальше жить, что мне теперь делать. Без тебя всё не то. Я…       Юлик достал дрожащими руками телефон и набрал номер своего лучшего друга.       – Даня, забери меня отсюда…       На другом конце даже не поинтересовались, откуда именно нужно его забирать. Через полчаса появился Кашин и, горько качая головой, помог другу подняться на ноги.       – Подожди, – Юлик вдруг словно пришёл в себя и начал вырываться из крепко удерживающих его рук. – Я ещё не всё ему сказал.       – Поверь, он и так всё знает, – вздохнул Данил, отводя в сторону взгляд собственных покрасневших глаз.

***

      Через год Юлий Александрович Онешко снова был принял в штат сотрудников городской больницы. Постепенно он смог вернуться к работе, которой теперь отдавал всего себя.       Своим душевным здравием он во многом был обязан Дане, а ещё своему первому учителю и наставнику, Павлу Сергеевичу, которому пришлось буквально по кусочкам склеивать парня в единое целое.       Впрочем, это новое целое и целым-то не было, ведь самой главной части, отсутствие которой он явственно ощущал каждый день, уже ничто не могло ему вернуть. Боль не утихла, и время не излечило душевных ран. Но ведь он сильный. И он дал слово, которое намерен был сдержать. И пусть сердце этого хирурга было разорвано в клочья, в мире оставалось ещё так много других сердец, которым он обязан был помочь.

Конец.