В пещере горного короля

Проснулся Котов от шума, стоявшего в коридоре. От ночи на маленьком диване все мышцы затекли, поэтому капитан потянулся и медленно привстал, но, охнув от ноющей боли в анусе, тут же упал обратно. Шустова на складе не было, Костя решил, что того тоже разбудил шум. Вторая попытка встать оказалась более успешной, и он выглянул в коридор. Шумели на кухне. Больше всех орал Селиванов, настойчиво уверяя, что это не он таскает чужую еду. Котов знал, кто любит съедать все, что найдет — как-то раз Шустов заметил Лисицына на кухне, доедающего чужой салат, и рассказал об этом Косте. Однако вмешиваться в спор сейчас у Котова не было настроения. Зайдя на кухню, он протиснулся к кофеварке, отмахиваясь от что-то говорившего ему Майского, наполнил две чашки кофе со сливками и осторожно вышел, стараясь ничего не разлить. В лаборатории Игоря не оказалось, зато дремал Холодов, открывший глаза с появлением Котова. Поблагодарив за кофе, он вырвал совсем не ему предназначавшуюся чашку из рук капитана и сделал глоток. — А где Шустов? — поинтересовался Костя, подходя к соседнему столу. — Не пришел еще наверное. Ты халат не надел. Котов, проигнорировав его слова, взял со стола книжку «про грешников», рассматривая красный орнамент на обложке. — Что с тобой случилось? — спросил Андрей, — выглядишь так, будто тебя избил кто-то. Костя бросил на эксперта хмурый взгляд и подкатился на стуле к зеркалу. Мешки под глазами, опухшие губы с запекшейся кровью в уголке, пара засосов на шее, мятая рубашка и брюки. «Скорее не избил, а оттрахал», — подумал про себя капитан, застегивая верхние пуговицы на рубашке, чтобы скрыть следы. В лабораторию заглянул взволнованный Данилов. — Костик, а ты Игоря не видел? — он накинул на плечи халат. — Сам его ищу, — пробурчал в ответ Котов. — Я просто уже всю контору обошел, и не могу его найти. Может он дома? — Он не дома. Ты звонил ему? — Звонил, — Степан бросил на стол пистолет в пакете, — вот, огнестрел на Сталинском проспекте, нужно срочно пробить по базам. А у него телефон выключен, и сам он черт знает где! Слушай, а помнишь, я пару дней назад звонил ему, а трубку ты взял? Вы в ФЭС что ли остались? — Вот какое это сейчас имеет отношение к делу? — Костя задумчиво посмотрел на Данилова. Сообщений от Игоря не было, на звонки не отвечал. Связана ли их вчерашняя ночь с его пропажей? Котов быстро отогнал от себя эту мысль. Шустов не мог просто так уйти и ничего не сообщить. — А где Таня? — поинтересовался Холодов у Степы, — она ведь тоже как-никак баллистик. — Таня опрашивает свидетелей на Сталинском, — развел руками Данилов. — Андрей, пробей-ка местонахождение телефона Игоря, — прищурился Котов, открывая книгу и доставая лежавший в ней листок с пометками капитана. — Смотри, телефон отключился за триста метров до общежития наших музыкантов. — Так, — Костя пробежался глазами по записке, удивленно хмуря густые брови, — тут написано, что смерть каждого музыканта связана с одним из семи смертных грехов, поэтому должна быть еще одна жертва. Написаны номера квартир, инструменты. Непонятно только как барабанщицу могут убить, ведь Воронцова у нас. Похоже, Игорь был прав насчет сообщницы-директрисы. — А вот видео с камер общаги, время без пятнадцати четыре, он заходит внутрь. — Я бы сказал даже забегает, — перебил Андрея Данилов. — И тут же охранник кому-то звонит, очевидно, связь плохая, вот он и подошел к двери. А вот Игорь бежит обратно, явно куда-то торопится. С охранником поговорил и вышел. — Пробей теперь все звонки Козловой, у нас же есть ее номер? — Есть, сейчас… готово. Данилов зачесал назад упавшую на лоб челку, внимательно уткнулся в монитор. — Три сорок пять утра, ей звонят с неизвестного номера. Сейчас найду телефончик, — Холодов быстро застучал по клавиатуре, — глядите-ка, это наш охранник ей звонил. — Пошли, — Котов потянул Степу за пояс халата, направляясь к выходу. — Куда? — Охранник позвонил директрисе сразу после прихода Шустова, он предупредил ее, понимаешь? Он пошел искать последнюю жертву, он понял, что убийца — Козлова. Прошло уже почти пять часов, а Игорь ни с кем не связался! А если с ним что-то случилось?! — Где нам его искать? — Данилов выбежал коридор за Костей, на ходу снимая лабораторный халат, — и как Козлова могла убить Лескову, когда у нее алиби? Круглов подтвердил. — Круглов сказал, что она отходила то с одними министрами культуры поговорить, то с другими. Она могла сначала задушить Лескову, а потом перетащить тело в общежитие. — Точно! Потому и шнур оказался потом в зале. А ты так и пойдешь в костюме? — У нас мало времени, — резко ответил Костя, доставая из шкафа пистолет и наручники. На выходе из ФЭС путь им преградила Рогозина. Полковник была в туфлях на высокой шпильке, поэтому капитаны не сразу заметили стоявшею рядом с ней Валентину в темных штанах и куртке, которая была ниже Рогозиной больше, чем на голову. Пришлось быстро и вкратце объяснять Галине Николаевне всю ситуацию и то, почему они в рабочее время уходят с дежурства. Неожиданно для Кости, полковник отнеслась к его подозрениям вины Козловой без скепсиса, и отправила с ними Антонову, только что вернувшуюся с места преступления на проспекте. Идею вызвать ОМОН, принадлежавшую Степану, она так же поддержала и обещала прислать с ними Майского.

***

За черным массивным столом сидела невысокая женщина, одетая в темно-синее платье до пола. Она поежилась от холода, накинула на плечи черную шерстяную шаль и посмотрела на свои пальцы, от которых не до конца отмылась кровь. Кривые, с мозолями и царапинами на подушечках, с кровью под ногтями, они потянулись к русым волосам, с проступившей в некоторых местах сединой, и поправили выпавшую из высокой прически прядь. Директор бросила взгляд на часы — половина одиннадцатого. Скоро начнется конкурс, она не может пропустить выступление своего ансамбля скрипачей. Теперь, когда оркестр лишился стольких солирующих инструментов и дирижера, никто не отнимет победу у ее ансамбля, в который она вложила столько сил. Дело было завершено. Козлова скрестила руки на груди и грациозно поднялась из кресла. Полиция в курсе, что Воронцова не убивала этих мразей, они как-то вышли на нее, и этот — она бросила взгляд на привязанного к стулу капитана — доказательство того, что сегодняшний концерт может стать ее последним. Директор подошла к зеркалу, разглядывая свое платье. Чего-то не хватало. Она достала из ящика в столе арома-кулон из черного стекла на серебряной цепочке и надела на шею. Проверив наличие ножа, заткнутого за пояс, Козлова посильнее закуталась в шаль. Теперь она готова наслаждаться второй Венгерской рапсодией Листа. Когда Шустов открыл глаза, первое, что он увидел — огромный стол. Он попытался повернуть голову и осмотреться, но затылок сильно жгло, а в глазах снова начало темнеть. Во рту ощущался солоноватый металлический привкус, вызывавший тошноту. Ощупав скотч на скрученных за спиной руках, Игорь облегченно выдохнул — разрезать такой не составит проблем. Стараясь дышать как можно глубже, чтобы снова не потерять сознание, баллистик принялся осматривать кабинет в поисках острых предметов. Но как назло, ни ножниц, ни канцелярского ножа, ни даже линейки на столе не было. Из концертного зала, находившегося двумя этажами ниже, лилась чудесная мелодия, тема из «Странников в ночи» Фрэнка Синатры. «Если это играет Морковь с оркестром, то скорее всего Овчинская еще жива, надо поспешить», — думал Шустов, медленно двигаясь в сторону шкафа со стеклянными дверцами. Пара движений, и ему удалось выбить плечом стекло, повредив осколками только щеку. Привстав на носочки, он дотянулся до торчащих в дверце острых осколков и высвободил руки. После этого Игорь потрогал затылок, ощупывая мокрую от крови рану. Голова снова закружилась, и он присел на корточки. Только бы опять не упасть в обморок. Ни смартфона, ни отмычек, ни удостоверения при нем не оказалось, но пистолет он смог найти в нижнем ящике стола. Музыка в зале резко затихла, однако Шустов не обратил на это внимания. Порывшись в полке с резинками для волос, атласными ленточками и булавками и отыскав среди них шпильку, он, взломав замок, открыл дверь и вышел из кабинета.

***

У Миланы Герович тряслись руки, и Левинсон забрал на всякий случай у нее партии, чтобы не помялись. Щелкая октавным клапаном, девушка пропевала в голове сольный мотив. Из всего оркестра больше нее нервничал только вице-дирижер, который, казалось, рухнет в обморок прежде, чем выйдет на сцену. — Ты ритм запомнил? Та-тара-тата… та-тара-тата, — Морковь сделал плавное движение палочкой, — вниз, к себе, в сторону, вверх. Слава, ты меня слушаешь? — Что ты разнервничался? — Тругман прижал к груди трубу. — Смотри не урони ее, не оставляй нигде! — Все сыграем, не переживай. Миланка уже играла вместо валторны, а мне раз плюнуть, тебя заменить. — Господи! Господи! Да если бы все были живы, не пришлось бы ничего менять! — вице-дирижер бросил палочку под огромный фикус, стоящий возле пуфиков. — Еще глаз кому-нибудь в первом ряду выколю. На руки теперь все смотрим, оркестр! По руке играем! Из-за двери, ведущей в зал, показался конферансье. — Ваш выход, Александр Захарович. Оркестр затих в ожидании ауфтакта. Саксофонистка пробежалась глазами по залу, выискивая знакомые лица. Сидевшая в третьем ряду пианистка помахала, встретившись с ней взглядом. У Герович потеплело в груди, однако, когда она увидела кислую мину Козловой, сердце снова ушло в пятки. Четко выиграв все восьмые в соло, Милана была уже готова играть новый лейтмотив, но заметив искаженное ужасом лицо Моркови она затихла и обернулась. К ее ноге подкатилась барабанная палочка, выроненная Овчинской, внезапно рухнувшей на малый барабан. В зале раздался шум, оркестранты повскакивали со своих мест, на сцену вбежали люди в камуфляже и масках. Охваченные всеобщей паникой, музыканты и зрители бросились на улицу. Герович кто-то толкнул, она упала, больно ударившись копчиком, сильнее сжала саксофон. Увидев протянутую руку, девушка схватилась за нее. — Где Козлова?! — пытаясь переорать толпу, громко спросил Котов и помог подняться Милане. Но саксофонистка молчала, закрыв лицо руками. Ее трясло. Махнув рукой, Костя подбежал к Антоновой, склонившейся над барабанщицей. — Она жива? — Мы опоздали, — Валентина осторожно положила Овчинскую на пол, — ее отравили, видишь пену в уголках рта? — Я ее лично задушу! — прорычал Котов, сжимая пальцы в кулак. Услышав крик из-за кулис, он резко обернулся и побежал за занавес. Тругман крепко держал за ногу директора, а та пыталась вырваться, размахивая ножом. Конструкция, удерживающая тяжелые кулисы и софиты, могла бы оборваться от одного выстрела, поэтому стрелять было рискованно. Закрыв лицо рукой, Слава получил удар ножом в ладонь и разжал руку, удерживавшую Козлову. Котов побежал за директором, скрывшейся в заднем выходе, выскочил на лестницу, но та успела забежать в грузовой лифт. Выругавшись, капитан понесся по лестнице, прыгая через ступеньки. Он настиг Козлову внизу, выбегая за ней на улицу, где уже ждал наряд ОМОНа во главе с Майским. Не успел майор сделать в ее сторону и пары шагов, как женщина приставила к своему горлу нож. — Еще шаг, и я перережу себе артерию! — она грозно смотрела на Майского. — Положите нож, и вам не будут предъявлены обвинения за сопротивление при задержании, — Сергей выставил вперед ладони. — Я не намерена шутить! Майский медленно шагнул вперед, протягивая руку. Козлова сильнее прижала нож, замахнулась, на коже под лезвием проступила кровавая полоса. Внезапно нож выбило у нее из руки. Обхватив простреленную кисть, женщина закричала от боли и разочарования. Ее моментально окружили. Котов подбежал к углу здания, за которым стоял, прислонившись к стене, капитан Шустов. — Как же я за тебя переживал, — Костя обнял баллистика за шею, — с такого расстояния стрелять в руку. У нее же нож был… Ты сумасшедший! Игорь, тяжело дыша, уронил голову на плечо Котову. — Все нормально? Черт, у тебя кровь! Костя выглянул из-за угла и помахал вышедшей из консерватории Антоновой. Когда патологоанатом подбежала к ним, Шустов заверил ее, что все в порядке. — Где в порядке?! Вся голова в крови! — Валя осмотрела рану. — Котов, да отпусти ты его! Костя расцепил руки, искоса поглядывая на Антонову. Та достала из чемоданчика спирт и бинты. — Я могу наложить повязку, но надо будет съездить в больницу, — Валя прижала марлю со спиртом к ране, — тшшш, потерпи! — она погладила Шустова, сжавшего зубы от боли, по щеке. — Только сначала в ФЭС, — хрипло проговорил балистик, — хочу посмотреть на допрос. — Не ты один, — с облегчением в голосе произнесла Валентина. — А девушку спасли? Антонова и Котов многозначительно промолчали. — Почему ты не дал ей себя убить? — поинтересовался Костя у Игоря, когда те подъехали к зданию ФЭС. — Она не заслуживает легкой смерти.