Боль
31 мая 2019 г., 19:28
***
Как же глупо я ощущала себя последнюю неделю. Буквально начала считать себя сумасшедшей, что, возможно, так и есть. Это пугало меня, но я успокаивала себя тем, что так ведут все девочки моего возраста, пусть и сложно представить хоть одну девочку, которая будет инсценировать свое избиение, ради того, чтобы её заметили. Мы собирались у меня дома буквально каждый день. Родители не особо были рады этому, но ничего не говорили. Мама теперь в принципе стала меньше делать мне каких-то замечаний. Возможно, таким образом она пыталась загладить вину. Мне было всё равно, я была лишь рада тому, что они ослабили хватку. За всё время я заметила, что Алекса редко можно встретить. Он никуда не уезжает по утрам, не приходит вечером с работы. Но если мне и удалось заметить, как он куда-либо сваливает, когда я иду в школу, то на нем обязательно будет строгий чёрный костюм. Сомневаюсь, что он работает где-то в офисе. Я даже близко не могу представить, кто он. Признаюсь, что пыталась найти его в соц. сетях, но это ничего мне не дало. Мы с ребятами решили, что в субботу вечером, когда он точно должен быть дома, я буду валяться на газоне и громко орать, пока парни будут меня пинать, либо делать вид, что пинают. В этот день как раз мама снова уезжала в командировку, а отец решил съездить в боулинг со своими друзьями, ибо он почти не отдыхал. Осталась только бабушка, но вряд ли она останется дома, когда все решили разъехаться. Знала бы моя мать, что творится в голове её дочери…***
Наступил день Х. Мама поцеловала меня и отца на прощание, собрала свою огромную красную сумку, кипу каких-то бумаг и собиралась отправиться в аэропорт на такси. — Так, вроде бы все взяла… — сказала она, осматриваясь вокруг. — Всё взяла, — подтвердил отец, поцеловав маму в щеку, — иди уже. Папа вернулся в зал, где сидела бабушка. — Лидия, черт, кажется я забыла свой кошелек, — обратилась ко мне мама, смотря на меня щенячьими глазами, — возьми его и принеси мне, он на втором этаже в моей черной сумке. — Зачем тебе кошелек, если у тебя одна карта, которой ты везде расплачиваешься? — Там мои визитки и мелочь, сбегай, быстро! — Ладно, — пробубнила я, направляясь на второй этаж. Быстро поднявшись, я откопала в огромном шкафу её сумку. Порывшись, я взяла кошелек, но мой взгляд упал на белую бумажную карту, что лежала где-то неподалеку. Взяв её, я поняла, что это была визитка её компании. Меня же привлекло то, что эта визитка была именно её босса, ибо там было написано его имя. Я тысячу раз видела визитки мамы и её компании. Нигде не было написано его имени, тем более его номера. Перевернув её, я увидела, что на обратной стороне было написано черной ручкой: Жду тебя сегодня в восемь, малышка. К горлу подступил ком. В эту секунду стало дико обидно. За всех, за семью, за отца, за себя. Положив визитку туда, где она лежала, я спустилась вниз. — Ну что так долго? Ты не могла найти сумку, которая лежала у тебя перед носом? — начала возмущаться мама. — Да, — тихо ответила я, стараясь не смотреть в ее глаза. Вдруг всё в ней меня начало отталкивать. — Так, теперь точно всё, моё такси ждет, прощай, малышка, — сказала она, напоследок поцеловав меня в щеку; выбежала из дома. Малышка. Вдруг это слово приобрело для меня новый омерзительный характер, я не могла воспринимать его больше. Захотелось умыть лицо от её поцелуя. Я точно понимала, что не буду рассказывать отцу об этом. Пусть это и будет подлостью, но только развода сейчас не хватало. А может он и не будет разводиться, продолжит терпеть, как и раньше. — Ты идешь с друзьями в боулинг, так? — обратилась я к отцу, заходя в зал. — А… да, — ответил он, словно смутившись. — Уже через двадцать минут выйду. Останешься сидеть с бабушкой. — Эм… Нет, я планирую сегодня пойти гулять с друзьями. Бабушка, разве ты не хотела сегодня идти к тете Маргери? — я села на диван рядом с ней. — А? Нет, мы уже виделись вчера, — бабушка не отрывалась от своего телешоу. Мои глаза на мгновение округлились, будто две монеты. Я поняла, что все идет не по моему плану. — Кхм, и что же, ты будешь сидеть весь выходной дома? Я слышала, что сегодня будут крупные скидки в том магазине, где продается посуда, — начала выдумывать я, — ты всё время говорила, что хочешь купить новый набор тарелок. — Хотела, — её взгляд оторвался от телевизора, — откуда ты услышала это? — В рекламе говорили. — Хм, надо сходить, да и продукты пора закупать, мама уехала… — Конечно. Натянув улыбку, я побежала к себе в комнату. Схватила свой телефон и быстро принялась писать сообщение Рикки о том, что всё схвачено. Как и говорил отец, через двадцать минут он вызвал такси и взял с собой бабушку, обещал подкинуть ее до центра. Я точно знала, что ближайший час их не будет. Когда бабушка хочет выехать за одной покупкой, она возвращается минимум с тремя. Следом я позвонила ребятам, чтобы те выезжали ко мне. Приехали они достаточно быстро. Еще ни разу я не видела столько энтузиазма в глазах братьев, видимо, они очень сильно хотели избить меня. — Ну, что, выходим? — обратился Рикки. — А если соседи услышат раньше, чем Алекс, и вызовут полицию? — вдруг начала беспокоиться я, смотря в окно. — Ты решила сдать назад? — Нет. — Вот и идем, — отрезал Пит, выталкивая нас из дома. — Итак, как договаривались, отходим немного дальше, ты бежишь, мы валим тебя примерно около его дома, ну и… — начал Чад. — А может лучше сейчас? — прервала его я. — Побейте сейчас, а там уже будете делать вид… — Ладно, — Пит оказался невозмутим. Меня отвели за дом, где посторонние не могли видеть нас. Я сжала кулаки, готовясь к тому, что сейчас произойдет. Было страшно, страшно, как у стоматолога на кресле. Только тут я не могла попросить укол обезболивающего. — Ну, всё, я гото… — не успела я сказать, как мне в нос прилетел кулак от Пита. Я не смогла ничего сказать, лишь тихо выла, упав на траву. Как же было больно. Это напомнило мне то время, как мы с парнями устроили драку на баскетбольной площадке. Чувствовала, как теплая кровь хлынула из носа, попадая в рот. Железный привкус вызывал рвотные позывы. — Извини, ты была не готова, — обеспокоенно сказал Пит, обходя меня, — я думал уже можно… — Продолжайте, идиоты, — тихо сказала я, в надежде закончить это побыстрее. Меня били по рукам и ногам, стараясь оставить как можно больше грязи на одежде. Тяжелые черные ботинки врезались в кожу, оставляя жжение. На губе образовалась глубокая трещина, которая дико щипала. — Хватит! — вскрикнула я, поднимаясь на ноги. — Как же больно… — Всё в порядке? — спросил Рик, помогая мне встать. — А ты как думаешь? Теперь нужно к нему. Так, я бегу, вы за мной, потом валите. — Поняли, — ответили парни, идя за мной. Я обошла дом, готовясь рвануть. Ноги жутко болели, казалось, что я и шага сделать не смогу. Что ж, Алекс, поможете ли вы мне? Я бегу, крича так сильно, как могу, падаю на газон возле почтового ящика. Парни окружают меня, делая вид, что избивают. Я же продолжаю орать, будто меня режут. — Эй, хватит, бегите! — шиплю я, снова принимаясь орать. Сделав вид, что выбили из меня всю дурь, они быстро смылись, сев в автомобиль и отъехав за поворот. Я была уверенна, что эта постановка заслуживает премии. Я могла бы стать актрисой, идя на такие жертвы. Валяясь на спине, я молилась, чтобы он всё слышал. Вдруг он вообще спит? Сердце бешено колотилось, я боялась, что всё оборвется, но услышала щелчок. Замок провернулся. Скрип двери, шаги, они всё ближе и ближе. На лице начинает появляться улыбка, но тут же исчезает, ибо рана на губе жутко болит. Я лежу спиной к его дому и не вижу ничего, но чувствую что он близко. Будто озирается по сторонам, недоверчиво, осторожно. Вижу его тень. Чего же ты медлишь? — С тобой всё в порядке? Что случилось? — его голос меня успокаивает. Я не отвечаю, сжимаюсь в клубок, схватившись за живот. Его рука касается моего плеча. Будто ток пускают по моему телу. Становится жутко холодно. — Где твои родители? Чёрт… — он резко подхватывает меня на руки, неся в дом. Просто блаженный момент. Я уже не чувствую боль, лишь тепло его рук. Будто очутилась в фильме. Это определенно стоило того. Я смотрю на его шею, медленно поднимаю взгляд выше, вглядываясь в тонкие черты лица. Чувствую себя в безопасности. Я уже и сама поверила в историю, которую подстроила. Медленно схожу с ума. — Они уехали, дом закрыт… — почти шепотом отвечаю я. Он заносит меня в дом. В свой дом. Аккуратно кладет на кожаный диван, который стоит в зале. В тот вечер я разглядела только его кухню… — Помнишь номер своих родителей? Мне стоит позвонить в скорую… — он достает свой телефон. Меня охватывает паника. — Нет, — чрезвычайно резво для своего состояния отвечаю я, — только не это… Всё в порядке, не надо никуда звонить. Я пытаюсь встать с дивана, но он останавливает меня. — Что вообще произошло?! — он повышает голос, отчего мне становится не по себе. — Ничего, просто подралась с мальчиками… Не звоните никуда, прошу, родители меня убьют, если узнают, — стону я, пытаясь отыграть роль бедной девочки. — И что мне с тобой делать? — он обессилено сел рядом со мной, закрыв лицо руками. Рукава рубашки закатаны, оголяя руки, на которые я могу смотреть вечно. — Нужно принести аптечку. Алекс выходит из комнаты. Приходя в себя, я кладу голову на подлокотник дивана. Рассматриваю комнату, в которой нахожусь: достаточно просторная, со светлыми обоями, большое окно, пустой стол рядом, огромный шкаф с книгами. В доме пахнет табаком. Хозяин дома возвращается, держа в руках ящик со всем необходимым. Он молча и быстро раскрывает его, доставая вату и спирт. Кажется, сейчас будет больно. Он подносит вату к моей губе, моментально чувствую жжение. — Ай. Он ничего не говорит. Взгляд направлен на мои губы. Такой серьезный и… привлекательный. Бабочки в животе — теперь я понимаю это чувство. Это отвлекает от той боли, что я сейчас чувствую. Просто смотреть на него мне достаточно, теперь с такого короткого расстояния. — Кто это был? — Что? — Не строй из себя дуру, ты слышала вопрос, — ответил он, осматривая мою одежду. Я почувствовала себя неловко. Во мне зародился страх того, что он всё поймет. Чёрт, что я творю. Он ведь не мальчишка, не глупый одноклассник… — Ты ответишь мне? — его тон оставался строгим. За всё это время он ни разу не взглянул мне в глаза. — Парни со школы. — У тебя нет других ран? — Только ушибы… но на спине, кажется, пара царапин, — отвечаю я.
