Атакующий защитник

Дорогие читатели! Эта глава является спешлом. В ней описываются отношения Тикки Микка и Мариана Кросса. Глава имеет рейтинг NC-17, но я считаю, что можно поставить и NC-21. Характер фанфика приобретает в ней более жесткие очертания. В ней намного больше мата, чем во всем остальном фике. Это я просто предупреждаю, чтобы не было никаких нежданчиков для тех, кто не любит этот пейринг по каким-либо причинам. Поясняю: если вы не хотите читать эту главу по каким-либо собственным убеждениям - можете не читать, основной сюжет не потеряется, это так скажем красноречивое отступление в сторону))) Для тех же, кто решился - милости прошу))) И сильно не шмаляйте по мне из гранатомета, это мой первый опыт написания фика по данному пейрингу. - Ты, блять, где пропал?! Я тебе весь телефон оборвал уже! Где ты шляешься? – первое, что услышал Тикки Микк от своего лучшего друга, когда взял трубку телефона. - Сплю дома, один, - выдавил он из себя. - Что-то случилось? - Случилось… - недовольно пробормотал рыжик, - Мог бы позвонить, сказать, что все хорошо… У нас тут форменный пиздец… Дальше на том конце сотовой связи послышался голос Канды: "Нашел! Прячься, Шредер! А, ты по телефону говоришь… Бросай это…" Тикки тихонько рассмеялся, потом громко зевнул и перекатился на другой бок. - Ладно, Великашка, вали к благоверной своей женушке, - великодушно разрешил капитан. - Я тебе сейчас опять по ребрам вточу, - проговорил Юу, видимо, там телефон стоял на громкой связи, - Плюшка на ножках. Спросонья баскетболист соображал плохо всегда, так что не понял, что имеет в виду школьник, и не ответил на оскорбление. - Ладушки, ребятушки, - еще раз зевнув, произнес португалец, - Я пойду курить. - Тренер выебеееет! – издалека прокричал Лави. - Хм, дай Бог, - усмехнулся Микк и положил трубку. День в Токио заканчивался просто прекрасный. Солнце весело и задорно заглядывало в окно сквозь неплотно прикрытые льняные занавески. Мужчина сел на кровати и громко пощелкал суставами шеи, затем суставами рук и даже улыбнулся, хотя внутри было паршиво-препаршиво. - В пизду! – матюгнулся спортсмен и с весьма оптимистичными мыслями, направился на кухню, к холодильнику, на котором лежала пачка красного Мальборо. Проходя мимо ванны, не удержался и хлебнул воды прямо из-под крана. Когда поднимал голову, едва удержался от того, чтобы не закричать от ужаса и не отшатнуться в сторону от собственного отражения: опять волосы приняли вид 220 Вольт помноженные еще на 440. Досталось же от родителей наследство... Не любил он свои волосы, вот и пытался их всеми правдами и неправдами выпрямить. В пачке осталось только пять сигарет, а значит, сегодня придется тащиться в магазин, несмотря на то, что ни тренировок, ни других мероприятий не намечалось на горизонте, и этот вечер должен был принадлежать только ему. Микк убрал волосы со лба ободком, тот, кстати, нашелся под столом. Подтянул пижамные штаны и распахнул пластиковое окно, впуская в кухню вечерний воздух и уличный шум. Он жил, в отличие от всяких там малолетних талантов, в городе, в шикарной квартире, вид из окон которой открывался просто чудесный. Снизу сюда не доносилась никакая соседская болтовня – слишком высоко для этого, но слишком низко для того, чтобы ветер был чудовищной силы. Другими словами – просто идеально. И соседи тут приличные, их вообще не видно и не слышно, фантомы, а не соседи.. Была, правда,одна блондиночка из квартиры напротив, дочь какого-то великого бизнесмена, все строила глазки на протяжении всего его проживания здесь. На чай даже звала, но он всегда отказывался. А может согласиться, а? Чего он теряет-то? В комнате опять затрезвонил мобильник, но прерывать традиционное курение было лень, так что баскетболист не пошел обратно. Однако настырный "Samsung" все не желал затыкаться и громко верещал, что Тикки все же стоит подойти к аппарату. - Алло, нахуй, - недовольно пробурчал Микк, - Чего? - Привет, братская, - раздался голос Шерила, - Такой чего недовольная? Как там Токио? - А, это ты… Да все отлично, стоит Токио, - спортсмен перешел на португальский, не в силах слушать корявое бормотание брата на японском, - Чего звонишь? – родной язык уже давался с трудом, потому что практики почти не было, с родней созванивались не так часто – Он там не самый желанный гость в последнее время. Одни Камелоты не забывали и периодически поздравляли с Рождеством, Пасхой и Днем Рождения. - Давно на связь не выходишь, - в голосе Шерила слышалось явное облегчение от того, что больше не нужно ломать язык и пытаться поговорить с братом на иностранном языке, - Папа спрашивал про тебя. - Передай, что осенью я возвращаюсь, - печально проговорил Тикки, - Все. - Шесть лет псу под зад? – удивленно произнес брат, - Тикки, ты ли это? - Я. Все, конец связи, я не в настроении, - буркнул баскетболист и сбросил вызов. Телефон жалобно что-то пикнул, но без колебаний, как данность, принял то, что его швырнули на кровать. Он еще и не к такому привык. Португалец завалился на кровать, закрыл глаза и именно в этот момент его мозг решил вспомнить все. Тикки в ужасе распахнул глаза, только бы не получать столь подробных картинок, подкидываемых идеальной фотографической памятью. Когда Кросс приперся в дом к Лави, произошло столько замечательных вещей, что просто дух захватывает. Микк облизнул губы, ему до сих пор чудилось, что на них остался вкус губ Мариана. Спортсмен уткнулся лицом в подушку и тут же перевернулся обратно. Да, теперь ему светят просто занимательнейшие ночи наедине с тишиной и собственными мыслями. Чертовски круто. Да, они переспали, и Бог знает, на что надеялся в тот момент баскетболист. На то, что сможет удивить Кросса. Или за одну ночь сделать из него гея. Не считая того, что Микк был снизу. И задница до сих пор болела. И черт, это было самое прекрасное, что он когда-либо испытывал в своей чертовой жизни. Или же просто хотел хотя бы так, просто на время завладеть телом любимого человека. Кросс тогда не был холоден, отнюдь. Он был нахален, горяч и просто донельзя сладок. Да-да сладок. И вытворял такое, что… ух! Правда исчез прямо с утра. Ничего не сказав, ничего не объяснив, оставив Микка одного в кровати, в чужом доме. Надо ли говорить, что после такого на душе у португальца осталось одно только разочарование? Он не получил ничего, кроме охрененного секса на одну ночь, но легче после этого не стало. Когда эйфория отступила, осталась тупая ноющая боль от того, что просто невозможно быть больше рядом с тем, о ком мечтал. "Динь-дон." - Кого там черти принесли?! – воскликнул Тикки, садясь на кровати, - У меня выходной! Имею право находиться в тишине и покое! – и ему было плевать, что тот, кто сейчас не спускает руку с дверного звонка, его не слышит. Баскетболист встал и направился прямо по коридору к входной железной двери, - Если вы из фирмы пылесосов – валите к ебеням! Если вы из фирмы моющих средств – валите в жопу! Если вы из фирмы косметики – валите на хуй! – бормотал спортсмен по дороге к проклятой двери, - И уберите руку со звонка, я не глухой! Микк открыл дверь и ощутил, что где-то такое уже было. На его пороге стоял Кросс. Пошатываясь и явно теряя землю под ногами, но стоял. - Эм? – Тикки опешил, - Тренер? - Хуенер, - улыбнулся красноволосый, - А вы не ждали нас, а мы приперлися! – воскликнул он и прошел внутрь, отстранив немаленькую тушку Микка в сторону. - Мариан, ты пьян, - полуудивленно произнес спортсмен, закрывая дверь. - Сам д-догодался? Я вот чего пришел-то… Я хотел сказать тебе… Сердце Тикки пропустило удар, в нем затеплилась надежда. Кросс подошел к нему почти вплотную. - Это важно, слуш-ша-ай меня-а-а! – Мариан прошептал это перед самыми губами остолбеневшего баскетболиста. На долю секунды прикрыл глаза, покачнулся и упал на Микка, который, будучи совершенно расслабленным, не выдержал и рухнул на пол, громко брякнувшись головой о деревянный пол, - Сказать, короче… Несмотря на боль в затылке и большенькую тушу тренера сверху, Тикки чувствовал себя, как малолетка. В его голове уже сложилась тысяча самых интересных вариантов развития событий. «Он сейчас скажет…» - думал Микк. «Я тебя…» - ХРРР, - раздался громкий звук из груди тренера. - Отлично, ты пришел, чтобы сказать, что проспишься у меня, - пробурчал португалец, которому в очередной раз всего лишь за три дня захотелось убивать. Захотелось смотреть, как чьи-то кишки болтаются на люстре, как медленно покачивается печень в растворе формалина. Или на худой конец пойти работать по специальности, которую получил в университете. Патологоанатомом захотелось вдруг работать. Мужчина, кряхтя, выбрался из-под бывшего баскетболиста и с тоской посмотрел на него. - Сволочь, - вздохнул Микк, - Сво-лочь, - и все-таки решил, что на полу в прихожей не дело держать таких дорогих гостей. Тикки подхватил своего тренера под мышки и поволок в спальню, даже не снимая с того ботинки. Пятая точка вопила, что он еще пожалеет об этом, но как-то было все равно. *** Тикки уложил красноволосого на свою собственную кровать. Сделать это было не так уж просто, как показалось в самом начале пути. Микк никогда не думал, что его квартира настолько огромна. Дотащить немаленькую тушку Кросса до спальни показалось просто непомерным испытанием даже для натренированного тела профессионального баскетболиста. Тем более что со стороны передвигаемого объекта не поступало никакой помощи. - Сволочь, - пробурчал Микк и принялся стягивать с Мариана обувь. Мелкие шнурочки все никак не поддавались напору сильных пальцев громилы, но в итоге черные лакированные туфли были с матом выкинуты из ослепительно-белой спальни. Тренер лежал безвольной жижей, только громко сопел в две дырочки и изредка похрапывал. Тикки посмотрел на этого огромного красноволосого красавца и умилительно улыбнулся, когда тот обиженно чихнул. Почему португалец решил, что именно обиженно? Да мордашка у Кросса в тот момент выражала всю тщетность бытия. Поначалу спортсмен хотел так и оставить пьяного в доску мужчину дрыхнуть, но вовремя заметил, как впиваются в прекрасное лицо дужки очков. Микк пожалел кошмар всей своей жизни и, бережно взяв того за подбородок, стянул с Мариана маску и положил ее на белую глянцевую тумбочку, рядом с кроватью. Мужчина снова улыбнулся и провел ладонью по небритой щеке любимого. - Ну на хуй, - пробормотал Тикки и передумал целовать тренера. Потому что во всех сказках и фильмах обычно именно в такие моменты прекрасные барышни просыпаются. Кросс, разумеется, барышней не являлся, но вдруг… Мариан заворочался во сне и подергал свой черный галстук, пытаясь ослабить неподдающийся расслабленным рукам узел. - Ладно, ладно, - согласился спортсмен вполголоса, - Понял, галстук сейчас уберу, нечего на меня орать, Тренер-сама, - съязвил Микк и принялся стягивать надоевший ночному алкашу галстук. Баскетболисту вовсе не хотелось делать то, что он сделал чуть позже, но разум вообще редко побеждал в спорах с глупостью и порывистым нравом португальца. Так что, когда с галстуком было покончено, Тикки в голову пришло, что наверняка бедному пьянице будет неудобно спать в сковывающей движения, такой красивой, обтягивающей совершенное тело, шелковой рубашке и таких симпатичных деловых брюках, тоже ничуть не портящих фигуру бывшего спортсмена. Микк расстегнул перламутровые запонки на манжетах и, тяжко вздохнув, принялся пуговку за пуговкой расстегивать рубашку. Сквозь тончайший дорогой шелк чувствовался жар тела молодого мужчины в самом расцвете сил. Тикки прикрыл глаза и раскрытой ладонью прошелся по пока еще скрытой тканью груди своего наставника. Тепло желанного тела было просто невыносимо… Дальше баскетболист действовал не касаясь руками крепкого торса. С брюками все оказалось куда хуже. Ремень у Кросса был какой-то навороченный – не иначе пояс верности кто ему впендюрил туда, однако, спортсмен сам не порадовался, когда наконец-то расправился с пряжкой. Стоило ему расстегнуть пуговку брюк, как кровь прилила в не очень хорошо соображающий мозг, и ему сразу же вспомнилась прошедшая ночь. Тикки поспешно поднял глаза вверх и напоролся взглядом на идеальные кубики пресса Мариана, которые даже в расслабленном состоянии были просто каменными. Он не удержался и коснулся живота тренера ладонью. Дыхание португальца сбилось, и он закрыл глаза, представляя как ему было тогда хорошо в крепких объятиях кумира и любимого. If everyone cared, nobody cry, If everyone love, nobody lie…* Мужчина резко отпрянул от тренера, в одну секунду стянул с него брюки, вытащил из-под одеяла вибрирующий и орущий благим матом телефон и выскочил из комнаты, закрыв дверь. - Да, - запыхавшись произнес он, - Шерил, я же по-человечески просил… - Тикки! – раздался из трубки девчачий голос, - Папочка тебе звонил, а меня даже не позвал с тобой поговорить! - Роад! – тепло и облегченно проговорил баскетболист, - Как делишки, красотуля? – Микк был безмерно рад слышать голос любимой племянницы. Она была единственной женщиной во всем белом свете, способной вить из него веревки одним только своим голосом. Когда она родилась, Тикки радовался чуть ли не больше самого Шерила, да и в родильном отделении дежурил тоже он. С ее появлением жизнь Микка встала с ног на голову, он заботился о племяшке, дарил ей кукол, рисовал с ней, короче, почти каждый день жизни сводился к Роад. - Все хорошо. Ты когда приедешь? – милым голоском произнесла маленькая Камелот. Ее, естественно, не посвящали в то, почему именно Микк не кажет носу в Португалию вот уже три года как. Но безмерной любви маленькой девочки к своему непутевому дядьке расстояние нисколько не умаляло, как не умаляло и любви дядьки к племяннице. - Не знаю, - уклончиво пробормотал мужчина, не желая расстраивать девушку. Раньше ей хотя бы разрешали приезжать к нему, а сейчас отец семейства запретил и это. Мол, не следует хорошей крови общаться с дурной, - Наверное, скоро. - Насовсем? – наивно спросила она. - Скорее всего, - тепло улыбнувшись, пробасил Микк. - Братик, а можно я к тебе на каникулы приеду? – умоляющим тоном попросила Роад, и Тикки даже представил себе ее мордашку в этот момент. - Спрашиваешь еще! Конечно можно, - проговорил баскетболист. - Слышал, папа, братик разрешил! – воскликнула Роад, не отводя телефона от уха, чем порядком оглушила спортсмена, не предугадавшего такого хода с ее стороны. Послышалось какое-то неясное шуршание, а потом в трубке раздался глубокий баритон старшего правильного брата. - Тикки, ты уверен? - Конечно, Шерил, я так давно ее не видел. И ты же знаешь, что я люблю ее, как любил бы своих собственных детей, - усмехнулся Микк. - Ох, ладно, я постараюсь, - вздохнул Камелот-старший, - Доченька, скажи Тиккушке спокойной ночи! - Спокойной ночи, братик! – неразборчиво донеслось из динамика, и Тикки понял, что улыбается. - Шерил, не говори пока никому ничего. Пока не купишь ей билет и не посадишь в самолет, я очень соскучился, - почти шепотом произнес спортсмен, - Пожалуйста… - Обижаешь, - вальяжно протянул Шерил, - Сделаем все, как подобает. - Спасибо, - прошептал Микк. - Не кисни там, брат, - усмехнулся Камелот и отключился. Баскетболист прижал к груди телефон, улыбнулся и вернулся обратно в спальню. Кросс уже укутался с головой одеялом и, совершенно по-кошачьи свернувшись калачиком, спал. Печально вздохнув, португалец обошел свое гигантских размеров ложе и лег на пол, пытаясь выудить пульт от телевизора. Когда же пластмассовая коробочка была найдена, он устроился на краю собственной кровати и включил телевизор. Была у Тикки такая страсть: смотреть не понятно что по зомбоящику, успокаивая себя и свои нервы. Порой, это даже помогало привести в порядок мысли. - Уммм, - простонал Мариан и ткнулся Микку лбом в бок. Баскетболист ошарашено посмотрел на своего тренера, но тот крепко спал. - Везучая задница, - пробурчал спортсмен и погладил красноволосого по голове. Тот что-то одобрительно проворчал, устроился поудобней и затих, - Сволочь, - произнес Тикки и принялся перебирать пряди волос своего наставника и тренера. Постепенно начало возвращаться чувство душевного покоя и равновесия. По телику обсуждали достоинства и недостатки рисоварок и упорно советовали приобрести именно их марку. Португальцу весь этот бред был, мягко говоря, до фени, он просто потихоньку начал уже засыпать. Он пялился в голубой экран по меньшей мере часа три, спать рядом с этим остолопом не получалось упорно. If everyone cared, nobody cry, If everyone love, nobody lie… - Ну, алло! – недовольно воскликнул Микк, а спохватившись, тише добавил, - Чего тебе, заноза рыжая? - Тик! Это просто мега-супер-ГИПЕР важно! – воскликнул Лави. - Ну что там у тебя? – приглушенно спросил Тикки. - Приходим мы с Юу домой, ждем значит его родителей на ужин. Поругались с ними, но потом выхожу, значит, во двор, а там постельное белье с моей любимой кровати сушится. Не подскажешь почему? – вопрос рыжего несколько поставил Микка в тупик. - Э… давай не по телефону… - максимум, что мог сейчас выдать португалец. Ну не заявить же ему: «Великан, ты только не паникуй, но пока вы с Юу-тяном развлекались в отеле, меня в твоем доме поимел наш тренер. Но ты не переживай, все хорошо. Мы за собой прибрали. Да.» - Нет.. ты мне… А! Послышался шум, возня, какие-то крики и вопли, между которыми были слышны отрывистые реплики Канды: "Не лезь к громиле, я же тебе сказал, что Кросс тут был," - Микк усмехнулся, поражаясь догадливости школьника. - Спи, шпала, больше не позвоним, да? – звук удара. - Дааа, - жалобный писк рыжика. Тикки, устало вздохнув, положил телефон на тумбочку, а, подумав, вовсе его выключил. Но подумав еще раз, включил. Потому что так ему просто звонят, а стоит ему не поднять трубку, припрутся и будут звонить в дверь, пытаясь проникнуть в его обитель зла. Баскетболист вновь посмотрел на Кросса, который в свою очередь не отводил глаз от него. - О, - глубокомысленно произнес Тикки, - Привет. - Угу, - зевнув, промычал тренер, - Как дела? - Х-хорошо, - поперхнувшись, выдал Микк. - А если серьезно? – Мариан посмотрел в потолок и помахал своему отражению на глянцевой поверхности. - Заебись, - мигом поправился спортсмен, - Открой тайну. Ты зачем пришел? - Чаю попить, - усмехнулся наставник сборной, - А ты зачем думал? - Так я ж романтик. Думал, ты пожалел о том, что пять лет меня отшивал и решил полюбить меня чистой, искренней и бескорыстной любовью, - наиграно вздохнув, произнес Микк. - А, вот оно что… - стушевался Кросс, - Зря пришел? - Ну почему же. Дверь у меня на ключ заперта. Одежды у тебя нет, даже туфли я спрятал, - безразлично пожав плечами, проговорил португалец, - И впереди у нас вся ночь! То удовольствие, которое он получил, созерцая, как вытягивается лицо Мариана с каждым новым словом, Тикки не променял бы ни на что на свете. - Охренел?! – взревел тренер, - Нет, ты охренел?! - Доигрался, Мариан, - пропел Микк и приобнял своего наставника, который упер руки в широкую грудь подопечного и обалдевшими глазами смотрел на него снизу вверх. Он-то не знал, что в планы спортсмена не входило изнасилование, так что принял все за абсолютно чистую монету. - Тикки, это… не надо, - как-то вяло произнес тренер, все еще не до конца веря в происходящее. - Ну почему же? – Микк прошептал это Кроссу в ухо, - Думаешь, мне хватило одной ночи? Нет, конечно… Я думал как бы снова затащить тебя в кроватку и сделать с тобой столько разных грязных вещичек, - Тикки говорил это медленно, наслаждаясь реакцией Мариана, мышцы которого все больше и больше напрягались. Громила схватил красноволосого за руки, пока тот не до конца очухался, и завел их тому за голову, - А тут ты сам, такой пьяный, такой очаровательно-беспомощный, - баскетболист сам себе сейчас напоминал маньяка, что уж говорить о бедном маленьком ничего не подозревающем Кроссе, - Пришел ко мне. - НАСИЛУЮТ!!! – завопил Мариан, - КТО-НИБУДЬ!!! *** - Ммммффф! - Не стони так, сам довел, - усмехнулся Микк, сидя верхом на Кроссе и ухмыляясь своей любимейшей суровой улыбкой психа. За каких-то полчаса они успели разнести Тикки весь дом, по три раза врезать друг другу, совершенно устать и теперь валялись в гостиной на большом пушистом ковре. Баскетболист держал в руках носки тренера и с садистским удовольствием уже минут пять расписывал, как красиво он запихнет их своему любимому Мариану в рот. Доводить дело до победного конца он, конечно, не намеревался, он просто наслаждался беспомощностью своей обездвиженной жертвы, жалобно скулящей и явно напуганной. - Скотина, - нараспев произнес Тикки, - Бесчувственная глыба чертова льда! – воскликнул португалец. - Тикки, ты только не нервничай, - вякнул тренер. - Носки! – Микк помахал перед лицом Кросса предметом одежды, после чего тот немедленно захлопнул свой рот, - Вот-вот, молчи лучше, а то наешься хлопковой ткани, побывавшей в твоих ботинках, - красноволосый что-то недовольно и протестующее замычал, но в Тикки внезапно вскипела ненависть ко всему сущему. То ли об этом говорил назревающий синяк на скуле, то ли царапины на груди, из которых до сих пор сочилась кровь, то ли разбитая о зубы Мариана губа, - Какого черта ты приперся?! Подразнить меня, да? Я же не железный в конце-то концов! - Муартфккпс! – промычал Кросс и злобно сверкнул глазами. - Я ниче не понял, - отмахнулся Микк, - Ты любишь меня? Тренер замотал головой, испуганно пялясь на существо, сидящее на нем. Дыхание у него до сих пор было сбито после пробежки по всем комнатам в хоромах подопечного. Он снес кофейный столик, какую-то вазу, разбил две рамки с фотографиями, вынес стеклянную вставку в кухонной двери и вот теперь, прикованный немаленьким весом португальца, распластался, подобно жабе перед студентом-биологом, на ковре. - Тогда чего приперся? – упорствовал Тикки, - Ты разнес мне квартиру, избил меня, растравил душу, лежишь тут голый и заявляешь, что не любишь меня?! - Я тебя еще и трахнул, - произнес Кросс, оставаясь верным себе до последнего. - Во-от, - протянул баскетболист, - Ты меня еще и трахнул. Извиниться хотя бы не хочешь? - А ты меня соблазнил, коварно затащил в постель, протащил мордой по всему полу своей квартиры, тоже избил, а сейчас пытаешься впихнуть в мой рот мои же носки! Извиниться не хочешь? – пробасил Мариан, нагло уставившись Микку в глаза. В комнате повисла тишина. Тикки понял, что тоже немного, но виноват. - Это ты приперся ко мне пьяный в стельку, - обвинил Микк своего тренера. - А почему ты меня пустил? – резонно возразил Кросс. - А ты уснул у меня на пороге! – спортсмен всплеснул руками и скрестил их на груди, чем мигом воспользовался тренер, перекатившись, и теперь уже он сидел на капитане сборной. - Ха! – воскликнул он. - Ха-ха! – передразнил Микк, дернул того за волосы назад, отчего Кросс потерял равновесие и рухнул навзничь, раскинув руки в стороны, после чего португалец оказался между длинных стройных ног американца, - Ха? - Ты тяжелый! – воскликнул Мариан, давя на жалость, - Слезь со старого человека. - Переживешь. Ты меня любишь? – снова спросил Микк. If everyone cared, nobody cry, If everyone love, nobody lie… Баскетболист достал из кармана пижамных штанов свой мобильник, чудом не выпавший оттуда во время баталий и быстро залепетал на португальском: - Шерил, милый, не сейчас! - Милый? Брат, с катушек съехал? Ладно, к делу. Через три дня Роад сядет на самолет, - проговорил Камелот, посмеиваясь, - Ты рад? - Ты просто чудо. Спасибо, - ослепительно улыбнулся Микк, - Передай ей, что я люблю ее. - Обязательно. Все. До связи, - отчеканил старший брат и телефон пикнул, оповещая, что никто больше не висит на линии. - Ну и с кем это ты так мило воркуешь? – с плохо скрываемым раздражением в голосе, спросил Кросс. У Микка глаз задергался. Он сначала хотел спросить: «А не ревнуешь ли ты часом?», но передумал и сказал: - Во-первых, тебя это не касается. Во-вторых, свет клином на тебе одном не сошелся. - Любовник? – опасно сощурившись, пробасил Мариан. - Да, - гордо ответил португалец, хихикая где-то в глубине души. Кросс схватил Микка за плечи и как-то слишком легко скинул его с себя, даже не сильно напрягаясь. - И как его зовут? – проговорил тренер. - Я же сказал, что тебя это не касается, - все тем же прохладным тоном что и раньше проговорил Тикки. Мариан размял шею, прогнулся в спине, похрустывая позвонками, а затем схватил телефон. Микк навалился на тренера сзади, пытаясь отобрать свой аппарат, но не тут-то было. Слеповато щурясь и пытаясь разобрать текст, начертанный на дисплее, бывший хороший баскетболист листал журнал вызовов. - Учись, бездарь, - произнес тренер сборной, вновь уходя от загребущих рук спортсмена, - Как мяч прятать надо от соперника. Шерил, значит… странное имя. - Нормальное имя. Хотя бы до конца мужское, - фыркнул Микк, плюхнувшись на диван. - Че? – Кросс кинул мобильник на сиденье дивана, чуть поодаль от своего подопечного, - Ты это на что намекаешь? - Я не намекаю. Я прямо говорю, - нагло произнес Тикки, прекрасно понимая, что только накаляет и без того подогретую ситуацию. - Слушай, я не понял, что за грубый тон? – на грани спокойствия проговорил Мариан. - Это не грубый тон, это обычное вежливое указание с тонкой просьбой не лезть в мои дела, - сказал Микк и скрестил руки на груди. - В какие такие глубоко личные дела я полез? – весьма удивленно спросил тренер, уперев руки в бока. Все происходящее смотрелось довольно комично, Кросс возвышался во весь свой двухметровый рост над сидящим Тиком и даже не подозревал, что португалец пытается как можно лучше запомнить его тело. Потому что после жаркой ночки ему уже будет мало откровенных плакатов с изображением Мариана. - Да в душу ты мне полез, сволочь! – воскликнул Микк, - Хочу тебя ненавидеть! А не могу! Какого хрена ты пришел?! Я бы спокойно пережил твое позорное бегство из дома Великана, но нет же! Великому Мариану Кроссу просто необходимо напоминать о своей персоне! Экс-баскетболист удивленно присел на краешек дивана. - Тикки? – позвал он насупившегося капитана. - Вали отсюда, - прошипел португалец, - Катись к ебеням отсюда и забудь меня. Мы договорились в конце-то концов. Не стоит давать мне пустую надежду… Мариан посмотрел на своего подопечного, угрюмо забившегося в угол дивана и рассматривающего собственные много раз выбитые пальцы. - Мне позвонили, я ушел, - произнес Кросс. - Сейчас я тебе позвоню, и ты уйдешь. - Ты че, как баба истеричная? – удивленно проговорил тренер, - Чего завелся из-за пустяка? - Мариан, я сказал тебе валить вон. Не желаю больше тебя видеть, - сказал баскетболист, в душе, однако, желая иного. Но он четко понимал, что все. Аут. Мяч за пределами поля, и Тикки не может ввести его в игру, сил нет. - Блять, Микк, соберись! – рявкнул тренер. - Твои вещи в ванной, туфли в ящике для обуви у входной двери, - Тикки закрыл глаза и откинулся на спинку дивана. Кросс встал, подумал. Сделал пару шагов к выходу, обернулся и увидел Микка, закрывшего рукой лицо. Мариан резко вернулся, схватил португальца за плечи и сильно встряхнул. - Что за показные истерики?! – прикрикнул тренер на своего подопечного, - Ты издеваешься?! - Руки убери, - прошипел спортсмен. - Что? – наивно переспросил красноволосый, хотя прекрасно все расслышал и в первый раз. - Руки убери! – воскликнул Тикки и вывернулся из незавершенного захвата тренера весьма необычным и неожиданным способом – скатившись с дивана на пол. - Да прекрати ты ныть! – снова повысил голос Мариан, - Подумаешь, на работу вызвали… - Срань господня! – Микк провел руками по своим волосам и с удивлением обнаружил, что тренер опускается на пол рядом с ним, - Катись отсюда! Оставь ты меня одного! - Да пошел ты в задницу, Тикки Микк, - произнес Мариан, а затем резко подался вперед, находя своими губами губы португальца. Пока Тик мешкал, проник языком ему в рот и стал целовать, пытаясь извиниться за все, чего даже еще не сделал. - Эм? – не понимая, произнес Тикки, когда ему дали короткую передышку. - Просто заткнись, - посоветовал Кросс и снова впился требовательным поцелуем в губы Микка. Последний застонал и попытался отодвинуться от того, чего больше всего хотелось, но ему не дали этого сделать. Мариан привлек его к себе еще ближе, грубо навязывая свой темп и исследуя языком его рот, целуя так, будто сам желал этого не меньше, чем португалец. Через какое-то мгновение Тикки ощутил сильные руки на своих боках, попытался вырваться, но Мариан был не из робкого десятка. Красноволосый сгреб португальца в свои объятия так, будто бы тот был какой-то Дюймовочкой, а вовсе не здоровым мужиком под двушку ростом. Микк извивался, как уж на сковородке, кусался, отбрыкивался, вся ситуация сейчас больше походила на изнасилование, чем на что-то добровольное и взаимное. Только теперь Кросс выступал в роли инициатора. Через минуту баскетболисту надоели бесплодные попытки к освобождению, и он решил просто посидеть, изображая из себя амебу или что-то в этом роде. Но тренер имел свое мнение на сей счет. Он будто бы заранее знал куда именно нужно бить, то есть какие именно места нужно задеть и как именно нужно задеть их, чтобы у Микка все перед глазами плыть начало. Португалец непроизвольно раздвинул ноги шире, позволяя Кроссу приблизиться еще, и почувствовать жар его тела. Мариан удовлетворенно рыкнул и грубо, совершенно по-хозяйски, вдавил Микка в диван, все не желая отпускать его губы. Тикки попытался отстраниться, чтобы дать тренеру понять, что он тут играет далеко не последнюю роль, но красноволосый явно был в хорошей физической форме, потому что сдвинуться хотя бы на один единственный миллиметр у португальца не получалось. If everyone cared, nobody cry, If everyone love, nobody lie… Телефон снова разразился трелью звонка, и Микк с остервенением попытался вырваться из крепких требовательных объятий мужчины, вмиг вспомнив, что то, что здесь происходит не принесет за собой ничего кроме нового разочарования в жизни и любви. Однако Мариан еще сильнее вцепился в Тикки. - Только попробуй, - процедил тренер, - Мне плевать, кто там трезвонит, - красноволосый отвел одну руку в сторону, а затем провел ей по волосам Микка, - Не желаю знать, ясно? – прошептал он, резко оттянув голову баскетболиста назад, вцепившись в его пряди. Мобильник продолжал надрывно верещать, с таким упорством дозваниваться до него мог только один человек во всей вселенной, и спортсмена отнюдь не радовала перспектива будущего, если он немедленно не поднимет трубку. Но тренеру действительно было абсолютно пофиг на его мнение, он с завидной тщательностью вылизывал шею Тикки, заставляя того стонать и царапать ногтями его спину. Кросс поцеловал ямочку между ключицами португальца, не отпуская его головы, и явно наслаждаясь проделываемой работой. Из головы Микка вылетело все, кроме того, что вытворял Мариан своим языком – он нашел самую слабую точку на теле баскетболиста и теперь вовсю это использовал. Тикки беспорядочно водил руками по спине тренера, кусал собственные губы, стыдясь своей слабости, и жмурился, как кот, объевшийся сметаны. Да, ему было приятно, до радужных кругов перед глазами и сладкого привкуса во рту. Все действия Кросса, его близость, его дыхание в буквальном смысле выбивали почву из-под ног спортсмена. Сотовый наконец-то умолк, и теперь сбивчивое дыхание Мариана буквально оглушало баскетболиста. Тикки не верилось, что все это происходит с ним наяву, а не во сне. Голова пошла кругом от нахлынувших ощущений, кровь по венам стала струиться все быстрее, устремляясь от головы к паху, и это было одно из самых замечательных ощущений на свете. Микк понял, что абсолютно проиграл в этой войне, но нисколько не жалел об этом, жгучее чувство вседозволенности подхватило его, и он решил, что пока есть шанс – нужно им воспользоваться. Кросс опустил свою ладонь португальцу на член и стал его массировать сквозь ткань пижамных штанов. Он чувствовал, что Микку это нравится, хоть тот и старался не выдавать свои чувства. Мариан посмотрел в распахнутые глаза баскетболиста и ухмыльнулся, показывая, что он тут главный. - Ты такой смешной, - прошептал он, крепче сжимая пальцы на детородном органе португальца, отчего последний сладко застонал. - Ебанный в рот! – воскликнул Микк, - Да… If everyone cared, nobody cry, If everyone love, nobody lie… - Как же меня достал твой мобильный, - прошипел Кросс, запуская руку в штаны своему подопечному, - Кто там тебе так упорно названивает? - Н-не знаю… - обреченно выдохнул Микк, - Правда… Да, разумеется, он врал, конечно он знал, кто там требовал его внимания, но счел нужным промолчать. Да и не до того ему было сейчас. Он не знал, почему прикосновения Мариана доводят его до ручки, до кипения, точнее, он даже не представлял, что все будет настолько захватывающим и умопомрачительным. С каждой секундой хотелось все больше и больше. Прошлой ночью все было несколько иначе, не так, а сейчас… Этот сумасшедший напор, драйв и почти полное подчинение. Все это давило, возбуждало и дарило по истине божественное наслаждение. Тренер грубо стащил с Тикки штаны и нахально ухмыльнулся, глядя тому прямо в лицо. Чертов мобильник все никак не замолкал, но это даже прибавляло пикантности. Мужчине явно нравилось чувствовать, что Микк находится в его власти настолько, что даже не может связать пару слов. Красноволосый провел ладонями по коленям португальца, отчего тот шумно втянул воздух и откинул голову на диван, не в силах смотреть на представление, которое сейчас разыгрывал Кросс. Он дразнящими, почти невесомыми прикосновениями рисовал круги на бедрах баскетболиста. Последний мелко дрожал и пытался вытащить ворсинки из ковра. - Нравится? – прошептал тренер. - Оч-чень, - выдохнул Тикки, - Мало! - Мало? – Кросс поцеловал грудь португальца, - Тебе этого мало? – теперь поцелуя удостоился пупок, - Хочешь чего-то конкретного. - Твою мать, да! – горячо воскликнул Микк. - И чего же? – наивно поинтересовался красноволосый, тихо посмеиваясь и выцеловывая нечто похожее на цветок около пупка спортсмена. - Отсоси мне, - четко произнес Тикки, - Этого я хочу. Мгновением позже португалец едва не пожалел о своей просьбе. Он думал, что его пошлют, но Мариан без лишних слов лизнул головку его члена, выбивая из головы баскетболиста последние связные мысли. Тикки вцепился в длинные красные волосы тренера и двинул бедрами навстречу. Ему казалось, что из окружающего мира исчезли даже звуки. - Б-бог мой, - на португальском произнес Микк, - Ты прекрасен… Кросс плотно обхватил губами член португальца и пытался сообразить, что сделать дальше. Практики конкретно в этом вопросе он не имел никакой, но то что он делал, спортсмену явно нравилось. Мариан для пробы двинул головой вверх-вниз, понял, что это не смертельно, и решил продолжить. Через пару мгновений до него дошло, что происходящее доставляет удовольствие не только Тикки, но и ему самому. Ощущения, конечно, не самые обычные и привычные, но, да, приятные. Бархатная нежная кожа члена португальца приятно скользила по языку, посылая какой-то импульс наслаждения в мозг. Микк, там наверху, сходил с ума и едва ли не подвывал от острых ощущений. - И где ты так научился? – выдавил он из себя, - А строил недотрогу… Красноволосый резко отстранился, и Тикки увидел его лицо. - Боже… - усмехнулся португалец, - Мне похуй… Только не останавливайся… Кросс усмехнулся и впился в губы Тикки страстным поцелуем, от которого у обоих крыша медленно поехла. Мариан провел пальцами Микку между ягодиц и хмыкнул. - Что? – недоуменно поинтересовался португалец. - Вспомнил, что было вчера, - ухмыльнулся тренер и покружил пальцем около мышц сфинктера, - Как ты стонал, когда я втрахивал тебя в матрас… Микк подавился воздухом и непроизвольно раздвинул ноги шире. - Любишь поговорить во время секса? – спросил он. - Нет, люблю напоминать о прошлом, - проговорил Кросс, - Есть в этом доме смазка? - Нахуя? – удивленно произнес Тикки, - Я сюда никого не привожу… - То есть трахаешься на нейтральной территории? – раздраженно сказал тренер и резко отстранился от баскетболиста, однако, вопреки ожиданиям Микка, решившего, что на этом все кончено, грубо развернул португальца спиной к себе, - И много у тебя таких территорий, не считая дома Великана? – мужчина шлепнул по спортсмена по ягодице. - Эй! – возмутился Тикки, прогнувшись в спине. - Я задал вопрос. Отвечай! – воскликнул красноволосый и снова ударил португальца по беззащитной заднице. - Да не знаю я! – проговорил Микк, чувствуя, как тренер снова заносит руку для удара. Больно не было, было неожиданно и стыдно, находиться в такой позе и отвечать на какие-то непонятные вопросы. Мариан ехидно рассмеялся, после чего провел рукой по спине португальца. - Бабник, - произнес он. - Вот кто бы говорил, - возмутился Тикки, положив голову на сиденье дивана. - Мне можно, я стар и мудр, - усмехнулся Кросс, разводя в стороны ягодицы Микка. Тикки ничего не ответил, только прикрыл глаза, вновь отдаваясь на волю тренера. Господи, разве можно было мечтать о чем-то еще? В душе поднялось непонятное чувство удовлетворения и абсолютного счастья. Вдруг подумалось, что не все еще потеряно, и жизнь не кончена на этом моменте. If everyone cared, nobody cry, If everyone love, nobody lie… - Блять, - выругался тренер, - Ты что, незаменим? – он ввел в Микка влажный от слюны палец, отчего тот выгнулся и раздвинул ноги шире. - Дааа, - простонал португалец. - А хорошо я тебя вчера подготовил, - усмехнулся Кросс, - Ты до сих пор неплохо растянут. - Плевать, действуй! – воскликнул Тикки и двинул бедрами, насаживаясь на пальцы Мариана. - Ну нет же, - хмыкнул наставник, целуя копчик капитану сборной, - Я хочу тебя помучить… Португалец что-то невнятно пробормотал и закрыл глаза, погружаясь на некоторое время в темноту. В его мыслях плясали отрывочные воспоминания о прошлой ночи, самой лучшей ночи, как он наивно полагал всего лишь несколько часов назад. По ощущениям ей никогда не сравниться с теми, что испытывал баскетболист сейчас. В прошлой ночи не было того ощущения взаимности и нужности партнеру. Кросс не совсем догонял смысл своих действий. Пьяным он не был, наоборот, казалось что только теперь он смотрит на мир трезво. Его не покидало чувство того, что все это правильно и только так все и должно быть. Он бережно готовил своего подопечного к проникновению, и даже не думал, что нужно остановиться. Вся беготня и шараханье от Микка сейчас казались бездарно потраченным временем. Он задел пальцами простату, и Тикки удовлетворенно что-то промычал. Кроссу нравились его стоны, хриплые, низкие, совершенно не женские, но не менее соблазнительные. Португалец не стонал беспрерывно, его восторженные возгласы нужно было заслужить и оттого они становились для тренера чем-то необычайно ценным. Хотелось их слушать как можно дольше. - М-мариа-а-ан! – воскликнул баскетболист, не выдерживая уже всей этой подчеркнутой неторопливости в действиях, - Я хочу тебя! - Так что же мне сделать? – громко прошептал Кросс, оглаживая ягодицы португальца. - Советую тебе трахнуть меня… - прохрипел Микк, - Иначе я позорно кончу только от твоих пальцев! - Тебя так заводит мое присутствие здесь? – щепетильно уточнил тренер. - Я ждал этого шесть лет, сволооооочь… - Тикки почувствовал, как Мариан провел своим членом по ложбинке между его ягодиц, - И у тебя есть еще наааглость об этом спрашивать?! - Лучше помолчи, - шикнул Кросс и толкнулся бедрами внутрь баскетболиста, который тут же закусил собственный палец и протяжно застонал, подаваясь бедрами навстречу. Мариан толкнулся глубже и тоже не смог сдержать стона. Внутри португальца было просто охренительно хорошо: горячо, тесно и от этого сносило крышу и вчера, и сегодня. Тренер, наконец, вошел на всю длину и замер, прислушиваясь к реакции партнера. Тикки замер в предвкушении, черт, он готов был все отдать, только бы это никогда не заканчивалось, только бы это длилось вечно, только бы Мариан после никуда не уходил. Впрочем, о последнем можно подумать и позже. Микк двинул бедрами, показывая, мол, можно и нужно продолжать, и ни грамма не пожалел об этом. Красноволосый сходу взял быстрый темп, он, не особо щадя любовника, стал вколачиваться в распростертое перед ним тело. Было до одури приятно, до неприличия хорошо. Секс еще никогда не приносил с собой столько ощущений и эмоций одновременно. Микк вцепился руками в обивку дивана и что-то непонятное лепетал на португальском. Кросс вообще не разбирал, что он там лопочет, но смысл угадывался весьма и весьма хорошо. If everyone cared, nobody cry, If everyone love, nobody lie… - Да блять же! – громко воскликнул Мариан, он схватил капитана сборной за волосы и заозирался в поисках мобильника, - Кто тебе постоянно названивает? – спросил он, но Тикки только неразборчиво пролепетал что-то в ответ. Тогда Кросс дотянулся до неунимающейся машинки и не глядя на дисплей, все равно бы ничего не разобрал, взял трубку, - Здравствуйте, мне плевать кто вы и что вы. Тикки временно не может подойти к телефону, мой член находится у него в заднице. Всего хорошего. До свидания. Микк обалдело вскинулся и взвился. - Что ты сдела-ал! – воскликнул он, но мигом забыл о своем недовольстве, когда Мариан с новой силой стал двигаться в нем, - За-зачем? - Чтоб не доебывали, - проговорил тренер, - Заткнись. Мужчина увеличил темп фрикций и сменил угол проникновения. У Тикки перед глазами заплясали цветные пятна, он громко застонал и прекратил нормально дышать на какое-то время. *** Кросс нежно обнимал уставшего португальца и целовал его шею, лениво выводя пальцами какой-то узор у того на предплечье. Они оба валялись в кровати, на часах было около пяти часов утра, и на горизонте уже показывался первый солнечный лучик. - Мариан, - позвал разомлевший Тикки. - М? – откликнулся тренер. - Ты точно не импотент, - устало проговорил португалец и повернулся на бок, чтобы тоже обнять любовника. - Естественно… - хрипло проговорил тренер, - Тик? - Да… - Микк поднял глаза на Кросса. Его шестое чувство завопило, что что-то тут происходит не то. Что что-то тут назревает. И он даже догадывался, что именно. «Давай забудем…» - Прости меня, - внезапно произнес Мариан, вместо заготовленной для него фразы в воображении спортсмена, - Что бросил тебя там, у Великана. - Да забудь, - отмахнулся капитан, - Все это фигня. Ты уже отработал все. - Хм… - Ты что-то еще хотел сказать? – уточнил баскетболист. - Просто не понимаю, что происходит… - пожал плечами тренер, - Дашь мне время все обдумать как следует? - Думай, - усмехнулся спортсмен и сел, оглядываясь в поисках сотового, - Я ждал так долго, что пара дней, недель или месяцев уже ничего не изменят. Наконец, аппарат был найден и португалец быстро зашел в журнал вызовов. Когда он увидел кто ему звонил, он даже не знал смеяться ему или плакать. - Мы попали… - произнес он. - Что? – удивленно произнес Мариан, - Что-то серьезное? - Ты говорил с моим отцом… - Тикки раскатисто рассмеялся, - Представляю его рожу! * Строки из песни группы Nickelback - If Every One Cared. Именно она стоит у Микка на звонке х)