Время, трещины и тревоги
3 января 2019 г., 03:53
Аель слегка отрешенно наблюдал за тем, как его леди, беззлобно подразнивая маленького принца, учит Зигизмунда читать магические руны. Тот недовольно пыхтел, возмущался чрезмерно неформальному отношению к своей персоне, а Сьюзан низко подхихикивала, поправляя шляпу, и никак не желала сколько-нибудь придерживаться существующих рамок. Сам Безликий едва ли внимательно следил за ходом урока. Он размышлял.
В основном он думал о таинственном адресованном Шери приглашении, которое принц сам получил от духов в момент, когда отчетливо ощутил боль выдирающего из груди сердце брата. «Если она желает когда-нибудь снова увидеть своего мужа, то пусть является в ночь новолуния к подножию Серых Гор: пусть приходит одна, без свиты, босой и простоволосой,» — приблизительно так ему сказали те две девушки, в которых после вдумчивого анализа Аель признал дочерей Короля Мертвых. Конечно, это могло быть ловушкой. Могло и не быть: Король Мертвых и его дети не подчинялись ни Адскому, ни Райскому Двору. Поэтому мотивы здесь совершенно не ясны. В любом случае самой Шери даже принять это сомнительное приглашение представилось куда менее нереальной перспективой, чем съесть все еще продолжающее биться сердце Кроулейна. В этом принц ее полностью поддерживал, хотя и честно передал королеве слова самого правителя по данному поводу.
Вмешательство Ангела Смерти, о котором велась речь, тоже было очень неожиданным и странным. Ну то есть мотивы Адского Двора вполне понятны, их не устраивает кандидатура Зигизмунда в качестве наследника Кроулейна и, соответственно, будущего короля. Приближённые Дьявола, очевидно, хотят его устранить. Но жнец-то почему?.. Они, насколько известно, в течение истории никогда не вмешиваются — просто хладнокровно выполняют свою работу, отделяя души от оболочки из костей и мяса.
А ещё недавно маленький принц рассказал нечто очень странное. Демоническое венчание Кроулейна и Рефлекты… учитывая, кто в данном случае выступил информатором (откуда вообще нарисовался этот Тикки?), тоже, может быть, ложь. Но с какой целью эта ложь произнесена? Проклятие, с какой целью произнесено, если это — правда?
Столько проблем разом. А ещё надо успевать как-то править королевством, до сих пор не до конца оправившимся от религиозных волнений… Аель всегда принимал деятельное участие в правлении своего брата, но тем не менее чем больше времени проходило, тем лучше он осознавал, как много успевал делать Лейн.
— Почти получилось, зайчик, — со смешком похвалила леди Сьюзан, взъерошив волосы Зигизмунду. — Продолжай пытаться, и однажды все будет замечательно.
— Я вам не зайчик, леди Реми! — моментально взвился наследник, сверкнув глазами ясного голубого цвета. В такие моменты он немного напоминал свою мать, и это, если честно, вызывало определённое волнение. — Я вообще-то принц, если вы забыли!.. И кто-то вашего статуса обязан обращаться ко мне, используя официальный титул!
Аель немного вынырнул из своих мыслей и внимательно покосился на племянника. При всей ненависти к Рефлекте, племянника он искренне любил и хотел защитить. Собственно, поэтому старший принц и торчал здесь в данный момент. В свете последних событий он банально опасался оставлять Зига без присмотра. А то стоит ненадолго отвернуться — так и норовит какая-нибудь магическая нечисть возникнуть поблизости…
Сьюзан высказывание мальчика полностью проигнорировала, ограничившись коварным хихиканьем. Она, разумеется, нисколько не опасалась гнева Зигизмунда. Кажется, она в какой-то мере находила себя его тетушкой — весьма насмешливой, но все же заботливой. Своих детей у них с принцем никак не могло быть, так что для нее это было неплохим шансом подразнить изредка просыпающиеся материнские инстинкты.
— Как скажешь, зайчик, — невинно уронила она, щуря свой единственный карий глаз.
Безликий слабо улыбнулся и, поднявшись, подошёл поближе к стулу, на котором сидела леди Реми. Сьюзан усмехнулась и тотчас же нашла своей живой тёплой рукой ледяную руку Аеля.
Их союз тоже был несколько неожиданным и немного странным, хотя и не выглядел настолько вызывающе и неестественно, как брак короля и безродной бывшей рабыни с гор. Однако Его Высочество… бывший вор, если честно, даже не смел думать, что кто-нибудь сможет полюбить его. Не дарованный щедростью Лейна титул, а именно самого Аеля: замкнутого, скромного, не умеющего носить дорогие вещи. С этим отвратительным почти детским телом, что бессмертие приговорило навсегда быть именно таким. А Сьюзан со стороны вообще казалась таким человеком, кто не способен на искренние чувства. Она была очень умная, хитрая, лукавая, самозабвенно наслаждающаяся репутацией опасной чудачки, которая все про всех знает и никогда ничего не стесняется. Тем не менее они были вместе — и собирались, когда волнения немного утихнут, пожениться.
— Давайте не при мне, — скорчил гримаску Зигизмунд. — Идите обжиматься в любое другое место, пожалуйста.
Аель ожидаемо смутился и отвёл взгляд, а Сьюзан закатила глаз, довольно бесцеремонно щёлкнув маленького принца по носу.
— У Вашего Высочества очевидно должны быть примеры любящих пар в окружении, — наставительно заметила она. — А то вырастешь, зайчик, и станешь вести себя с Бетси как невоспитанный хам. Лучше учись, пока я жива, как следует выражать чувства.
— Да не зайчик я, черт побери!.. — взвился младший из Вирмельтов, чуть было не подскочив на стуле от возмущения.
— Ути боже, какая маленькая злая прелесть, — издевательски просюсюкала Сьюзан. — А что же вы покраснели так, Ваше Высочество?.. От упоминаний чудесной юной особы? Ох, Бетси и в самом деле такая миленькая, правда?
— Черта с два!
— Зиг, перестань ругаться, пожалуйста, — чуть неловко попросил Аель, благоразумно пряча и без того незаметную ухмылку. Как бы там ни было, он действительно успел привязаться к этому ребенку и считал воспитание племянника своей заботой так же, как и воспитание младшего брата когда-то. — Раз уж мы говорили о манерах…
И тут же осекся, не успев выслушать ответ.
По всем нервам пробежалось ощущение сильнейшей опасности. Бастард молча положил ладонь на рукоять клинка — и Сьюзан, и маленький принц моментально заметили это действие, и настороженно замолчали. Леди Реми очень быстро поднялась и протезом, заменяющим ей руку, торопливо обняла мальчика за плечи, зашуршав своими многочисленными амулетами. При всей ее насмешливости, она умела моментально понимать ситуацию. Принц Зигизмунд тоже понял, что сейчас совсем не время демонстрировать темперамент, и не возразил ни слова, настороженно нащупывая кинжал в кармане.
Безликий быстро обернулся.
В центре комнаты стоял, опираясь на алебарду, Ангел Смерти. Ауры у него и точно не было абсолютно никакой, словно на том месте, где он находился, привольно расположилась одна лишь пустота, — его присутствие в магическом плане никак не ощущалось. Жнец выглядел ровно так, как Зигизмунд его описал в прошлый раз: невысокий, бледный и с совершенно флегматичным выражением. И почему-то… почему-то его облик на секунду вызвал смутную ассоциацию, которую было очень тяжело ухватить. Как будто соринка в глазу, которую никак не удаётся достать. Аелю показалось, как будто он это существо уже когда-то видел, но очень-очень давно. Впрочем, сейчас был неподходящий момент размышлять о подобном.
Старший принц молниеносным движением извлёк из ножен клинок и немного холодно прищурился, выступая вперёд. Сьюзан же, вполне верно и быстро сообразив складывающуюся ситуацию, напротив, медленно отступила назад, потянув за собой наследника. Принца безопаснее всего было немедленно увести с поля наверняка предстоящего сражения.
— Аель, — чуть-чуть досадливо уронил шинигами. В его лишенных выражения желто-зелёных глазах, выглядывающих из-под наполовину опущенных тяжёлых век, будто что-то отразилось при зрительном контакте. — Не мешайся. Просто уйди отсюда. Я не хочу с тобой драться.
Бастард несколько непонимающе склонил голову набок, не отводя, однако, сосредоточенного внимательного взгляда. Облик собеседника и впрямь был ему откуда-то знаком. Мысль быстро мелькала и тут же таяла, никак не давая себя ухватить. Откуда, черт побери?.. Откуда же Аель мог бы знать этого шинигами? У него ведь совершенно точно никогда не было Ангелов Смерти в числе знакомых! Принц даже не выдержал и поморщился из-за этого чрезвычайно навязчивого чувства неполного узнавания.
— Я совсем не люблю сражаться, — тихо прошелестел бастард. Это была чистая правда. — Но я не намерен позволить вам причинить вред моему племяннику. Если вы обещаете его не трогать, я не нападу.
Жнец едва заметно поморщился, как будто от зубной боли, и резким быстрым движением, никак не соответствующим его телосложению, перехватил своё оружие. Видимо, он не лгал, и вступать в бой с Аелем ему на самом деле совершенно не хотелось.
— Сдался тебе этот мальчишка, — совсем тихо буркнул он, прежде чем перейти в атаку.
***
В полумраке наступающей ночи тускло мерцали несколько свечей, роняющих восковые слёзы. Их оранжевые огоньки бродили по многочисленным отражающим поверхностям, мягко касаясь дорогой мебели из красного дерева и роскошных тяжёлых штор. Стояла напряжённая звонкая тишина, прерываемая лишь ритмичным шёпотом заведённого часового механизма, мирно отсчитывающего секунды и минуты. Шери сидела за столом в рабочем кабинете Лейна и задумчиво постукивала пальцами по лакированной поверхности. Перед ней лежал документ, содержание которого и служило предметом размышлений королевы. Признаться честно, за последние несколько дней она безумно устала и в какой-то момент даже начала испытывать предательское желание послать все эти вопросы управления королевством к чертовой матери. По-настоящему сильно ее тревожила судьба возлюбленного… Но, собственно, леди Вирмельт не могла себе позволить отпустить на самотек все происходящее. Безродная Шери могла бы так поступить, но королева Шерилл, супруга Кроулейна Великого, — никак. Кроме того, ей стало немного легче, когда она узнала от Аеля, что у ее короля все же есть какой-то план и, вроде бы, все даже идет согласно его расчётам. Правда, есть сердце девушка ни в коем случае не собиралась, даже если это и подвергало опасности всю тактику Короля Теней, даже если это и заставило бы Его Величество разочароваться в жене. Нет, никогда. Она ни за что не заставила бы себя. А вот касательно приглашения от Аманодзяку… «Что ж, до новолуния у меня есть время, — мимолётно подумала правительница. — Это приглашение может являться ловушкой, конечно, но Лейн, вроде бы, в неплохих отношениях с Королем Мертвых. Помню, Его Величество в свое время даже выменял у него проклятую гривну, чтобы в десять лет сколдовать Бич Мрака. Так что я, пожалуй, пойду и выслушаю, что такого хотят сказать мне Смерть Несущие. А до этого времени мне надо как-нибудь справиться со старым интриганом…». Старым интриганом она про себя называла главу айранской церкви. Это был один из тех немногочисленных людей, кто с самого начала правления Лейна оставался непримиримым врагом Короля Теней. Шерилл хорошо знала, что этому церковнику невыгодна политика ее мужа — то есть та самая политика, которой в отсутствии монарха пыталась придерживаться и Леди Дождя. Вполне логично, что теперь и ей, старающейся во всем следовать стратегии Кроулейна, пришлось столкнуться с Его Преосвященством. Могущественный церковник, естественно, почувствовал слабость — все же не столь уж тяжело было догадаться, что великого короля по каким-то причинам нет на месте — и решил незамедлительно воспользоваться ей, решив избрать своей целью королеву Шерилл, куда менее искусную в плетении интриг, чем ее отсутствующий супруг. Однако надо признать, что Леди Дождя он несколько недооценил. Прямо сейчас перед девушкой лежало прямое доказательство того, что кое-чему она успела научиться за прошедшие несколько лет. А именно: хорошо зашифрованное письмо к лорду Джулиану с выгодным предложением скомпрометировать королеву Шерилл. Его Преосвященство предлагал дворянину признаться в том, что он якобы был любовником королевы и в том, что они вместе спланировали убийство короля. Взамен лорд должен был получить большую сумму денег и покровительство Духовного Совета для вступление в число Великих Лордов его двоюродной-любовницы-кузины, от имени которой можно было легко раздавать указания. Конечно, шифр, использующийся в послании, был весьма замысловат, — Шерилл не смогла бы разобраться. Да вот только она тоже успела подтянуть свои навыки в обращении с магией. Позвав себе на помощь одного чрезвычайно умного духа, королева без особенных затруднений получила расшифрованный вариант письма. Теперь вопрос состоял в том, что делать дальше. Предъявить письмо лордам, как доказательство заговора?.. Нет, едва ли. Все же оно изначально было слишком хитро зашифровано — она не докажет, что там написано именно то, что написано. Как же у Кроулейна мало настоящих преданных союзников среди знати, если хорошо подумать… Нет, пожалуй, лучше сделать вид, что она ни о чем не знает. Иначе Его Преосвященство составит другой план, и не факт, что Шери сможет разгадать все столь же успешно. «Значит, хочет спихнуть меня с пути, обрести влияние на Зигизмунда и тем самым связать по рукам Аеля, — неприязненно признала королева, проницательно щуря глаза на пустоту над рабочим столом. — Мальчик еще совсем юн и к тому же до сих пор не может окончательно простить нам смерть родителей… Да, им будет, пожалуй, довольно легко манипулировать. Но и я не намерена сдаваться. Возвращаясь к изначальному вопросу, — вздохнула Шерилл, находя перо. — Как же мне вывести его на чистую воду? Как бы Кроулейн поступил в подобной ситуации?.. Ну, прежде всего придумал бы какой-то план. Вот этим и займусь, пожалуй. Попробую просчитать все возможные варианты так же, как это обычно делает мой король». Увлекшись составлением вышеназванного плана, она упустила момент. — Однако, вы весьма заметно поменялись, маленькая королева, — раздался в тишине насмешливый голос, звучание которого было очень хорошо знакомо Леди Дождя. Ещё бы. Это был ее собственный голос. — Как будто бы ничего и не напоминает о той измученной жизнью безвольной шлюшке с гор, правда? Шерилл резко вскинула голову — и столкнулась взглядом с пылающими фиолетовым сверхъестественным пламенем глазами, смотрящими с ее собственного лица. Дыхание застряло у неё в груди, хотя выражение лица осталось спокойным и твёрдым. Королева быстро поднялась и отступила назад на пару шагов. Ее двойник — на удивление реальный, фактически осязаемый — засмеялся и, зашуршав строгим чёрным платьем, легко запрыгнул на столешницу, беспечно закинув ногу на ногу. В глазницах тлели ехидные и одновременно кровожадные потусторонние искры. Часы продолжали размеренно тикать. — Убирайся отсюда, — вполне справившись с собой и расправив плечи, довольно холодно приказала медиум. — Я не звала тебя. Уродливый Бог скептически цокнул языком и покачал головой. Его присутствие ощущалось как нечто липкое и невероятно холодное, привольно растекающееся в ставшем густым и вязким воздухе. Шери почти физически чувствовала это, что ужасно нервировало. Было похоже на какое-то огромное ментальное водянистое облако, клубящееся рядом. Она не боялась эту сущность, но со дна разума невольно поднялись воспоминания обо всех детских кошмарах про многоликое чудовище… А ведь Кроулейна теперь не было рядом, чтобы защитить ее! — Я же говорил, — словно прочитав ее мысли, оскалился незваный потусторонний гость. — Сила полукровки не будет защищать тебя вечно. И вот, — он показательно развёл руками. — Его уже нет, маленькая королева. Это значит, что твоё тело будет моим. — Не болтай глупости, — невозмутимо потребовала леди Вирмельт. — Сердце Лейна бьется. Он жив. Смирись наконец, что ты ничего не получишь. Тебе придётся ждать другого медиума, чтобы обрести человеческое воплощение, потому что мы с мужем не намерены тебе ничего уступать. Он оскалился — на лице Шери этот жестокий алчный оскал выглядел весьма странно и неестественно. Ментальные щупальца, распространяя удушливую жуть, со страшной силой жадно потянулись вперёд, явно в намерении проникнуть в ауру и тело девушки. И тут вязкая тьма натолкнулись на непреодолимую преграду. Королева инстинктивно схватилась на амулет, множество лет назад подаренный Лейном как раз для того, чтобы защитить Шери от Уродливого Бога, и немного стиснула пальцы, глядя на моментально пришедшее в ярость создание твёрдым спокойным взглядом, — поверхность изумруда, всегда сохраняющая успокаивающую прохладу, сейчас была тёплой и с каждым мгновением нагревалась все сильнее. Темная сущность зарычала от досады — беззвучно ревущий мрак сделал ещё несколько попыток прорваться, усиливая напор. Естественно, ничего не получилось. Как ни старалась враждебная энергия проникнуть сквозь завесу магии Короля Теней, — это было бесполезно. Шери стояла ровно и с расправленными плечами — и невозможно было, используя какую угодно магию, на неё хоть как-то воздействовать. Уродливый Бог успокоился столь же быстро, сколь и разозлился. Он прекратил пытаться — его противная жуткая энергия схлынула обратно. Однако на миловидном лице, точь-в-точь повторяющим облик Шери, расцвела злорадная усмешка. — Совсем скоро, маленькая королева, — издевательски сладким голосом протянул он, поднимаясь и нарочно поправляя юбки. — Ещё немного, и мы с тобой сольёмся в единое целое. Ты будешь мной, а я — вольюсь в тебя. До встречи, моя дорогая. И растаял. Просто исчез, без каких-либо красочных эффектов пропав в пустоту, из которой явился. В комнате сразу же стало гораздо легче дышать, а тишина перестала быть оглушающей и враждебной. Время продолжило свой нормальный ход. Одна из свечей погасла, отдавая больше пространства чёрным ночным теням. Шерилл замерла, не двигаясь с места. Она впервые за огромное количество времени ощутила достаточно сильный страх не только за Лейна, но и за себя тоже. В камне, всегда служащим для Шери непоколебимой защитой, прямо под ее пальцами появилась первая маленькая трещина.***
Он, пряча лицо от изредка встречающихся людей, бродил по этим холодным враждебным горам, словно призрак. По большей части ползал, а не ходил, потому что, во-первых, вставать физически получалось далеко не всегда (иногда он вообще переставал чувствовать свои ноги, и они обращались безвольным непослушным грузом), а во-вторых, даже если вдруг какая-то инстинктивная магия-ну-или-что-там срабатывала, двигаться таким образом было невыносимо больно. Собственно, ему в принципе было невыносимо больно шевелиться, но перемещаться ползком было немного менее мучительно. Пару раз он натыкался на небольшие поселения, но почему-то перспектива столкнуться с кем-нибудь из грубых агрессивных местных жителей его пугала. У него все дико болело, и какой-то край его сознания подсказывал, что в такой ситуации требуется врач… но, с другой стороны, невесть откуда взявшиеся знания о строении человеческого тела подсказывали, что если бы законы биологии были применимы к нему, то он бы уже давно умер. Мысль о том, что от людей надо держаться подальше, наглядно подтвердилась — когда он случайно пересекся с торговым обозом у реки, его прогнали криками и камнями. Наверное, из-за отвратительного вида. Или из-за того, что на запах его крови могли сбежаться хищники. Память по-прежнему оставалась девственно чистой. Ни единого факта о прошлом. Даже своего имени он все еще не мог назвать. Правда, шрамы на ладони вскоре обратились в буквы — когда он попытался обработать и перевязать хотя бы часть своих ран, он смыл кровь с руки и сумел прочитать (буквы были аллорийские, но он понятия не имел, откуда знает это): «Шери». Сочетание звуков, складывающееся в короткое «Шери», ничего не дало, кроме весьма смутного чувства, зашевелившегося очень глубоко внутри, — как будто ему надо кого-то найти и обязательно постараться защитить. Где найти? Кого?.. Ну можно предположить, конечно, что Шери — имя… да, даже скорее всего так; имя, вроде бы, женское, а его тело было мужским, — значит, так зовут не его самого, а, возможно, кого-то близкого. Кого, опять же?.. Мать? Сестра? Возлюбленная? Дочь? Это по отношению к ней — какой-то мифической «Шери» — возникли эти смутные обрывки чувств? «Наверное, она была очень для меня важна, раз я вырезал ее имя, — попытался поразмышлять он. — Во всяком случае мне кажется, что я сделал это сам. Выглядит логично, учитывая, что надпись на левой ладони, да еще и порезы очень кривые — торопился, и руки тряслись от боли. Но зачем я это сделал? Хотел напомнить себе о чем-то?.. Я знал, что потеряю память? Проклятие, как же больно… Да кто я такой, черт побери? Почему мне кажется, что мне нельзя подходить к людям? Чего я опасаюсь? Боюсь тех, кто нанес все эти раны, или что?.. Как же спина болит, невыносимо…». Эта встреча произошла, когда он в очередной раз остановился рядом с мелкой и холодной горной рекой. С того момента, как он очнулся и худо-бедно осознал самого себя, прошло уже достаточно много времени: есть ему абсолютно не хотелось, а вот испытывать жажду его изломанное тело, оказывается, было вполне способно. Вода была ледяная — от неё ломило зубы, но на фоне всего прочего это практически не ощущалось. По течению расходились кровавые пятна. И тут он заметил человека. Это была женщина — она сидела на массивном камне на противоположном берегу, но так близко, что было решительно непонятно, каким образом он вообще ухитрился не заметить ее сразу же. Женщина крайне внимательно смотрела на него, буквально таки пожирая глазами. Она была одета в кроваво-алый восточный наряд, а ее длинные распущенные волосы огненно-рыжего цвета слегка развевались на ветру. Он попятился было в намерении убраться как можно скорее, но незнакомка вдруг заговорила с ним: — Подождите, пожалуйста, — ее голос, несмотря на мягкую успокаивающую интонацию, оказался резким и хрипловатым. Что-то в нем неуловимо напоминали карканье. — Куда вы можете отправиться в таком ужасном состоянии? Он остановился, настороженно присматриваясь к собеседнице. Все же она была первым человеком, кто заговорил с ним без враждебности. Женщина поднялась со своего места, одернув сильно укорочённый подол, и босиком перешла маленькую речушку-ручей, не обращая внимания на быстрое течение и ледяную воду. Кожа у неё была неестественно белого фарфорового цвета; осанка и манеры легко выдавали аристократку; но вот пахло от неё странно. Сладкими духами, да, — и одновременно как будто чем-то паленым: то ли сильно обожженной плотью, то ли тлеющими нитками, то ли горящими волосами. — Что вы здесь делаете одна? — тихо выдавил из себя он. От человеческой речи голосовые связки несколько отвыкли, поэтому прозвучало крайне неуклюже. Одежда на женщине была глассердская, но черты лица очевидно принадлежали коренной жительнице Аллории — и речь звучала без самого малейшего акцента. Правда он, опять же, не представлял, откуда знает, где находятся Аллория и Глассерд и чем они друг от друга отличаются. — Гуляла, — она чуть насмешливо пожала плечами. — Я живу поблизости. Она сделала паузу и медленно опустилась рядом с ним на колени. Чужие глаза были странного цвета — какого-то неестественного, черно-багрового. На мгновение ему сделалось очень неловко рядом с ней — на самом дне чужого зрачка мелькнуло что-то жестокое. Но растаяло это настолько быстро, что это впечатление скорее стоило посчитать мимолётной иллюзией. — Как странно видеть вас здесь, — наконец довольно ласково усмехнулась она, чуть вытянув руку и небрежным жестом отбросив с его лица растрёпанные волосы. — Да ещё и в таком ужасном положении… позвольте, я помогу вам? Вот это уже было как-то необычно. Она, что, узнала его? Они были знакомы?.. М-да, ни малейшего чувства узнавания. Он смотрел на эту рыжеволосую леди так, как будто видел впервые в своей жизни. Никаких воспоминаний. — Вы меня знали раньше? — рискнул уточнить он, внимательно вглядываясь в выражение собеседницы. — Ну конечно, — легко усмехнулась леди в ответ. Ее кровавые глаза выразительно сверкнули, и в этом будто бы на секунду снова отразился смутный намёк на алчность. — Конечно же, я вас очень хорошо знаю. Вы мой жених, и со дня на день у нас должна состояться свадьба.
