То, чего жаждет сознание.

      Мало кто сейчас может представить себе жизнь без вживленных компьютеров, интерфейсов дополненной реальности и безотказных ИИ, которые всегда рядом и всегда готовы помочь. Людей вроде меня, которые ещё помнят, как выглядело человечество без новомодной приставки «транс-», сравнительно немного, а тех, кто ещё не выжил из ума окончательно — и того меньше. — Жан, друг мой, ты действительно думаешь, что виртуальная спарринг-комната публичного исторического симулятора — это хорошее место для нашего разговора? — Всё, что менее секретно, я пересылаю наверх через Сеть квантовым шифром Фаерволла — АЙ!       Рапира майора, небрежно пройдя под моим блоком, оставила болезненный, кровоточащий порез на моём плече. — Это что, шутка, моншер? Да ведь любой дурак может зайти на этот сервер, чтобы послушать наш разговор. — Всё верно… Я совершенно точно знаю, что секретная служба перехватывает какую-то часть шифрованного трафика, пусть даже она и не в силах его взломать. Чтобы… задурить им голову, часть малозначимых сообщений я продолжаю шифровать старым ключом, хотя знаю, что он вскрыт после предательства Ли Ван Бея…       Ловким пируэтом Рикар де Эброза, часовой-оперативник Фаерволла и мой старый друг, выбивает оружие у меня из рук и парой ударов кулаком отправляет меня на землю. Острие его рапиры смотрит мне прямо в горло. — Мы даже в новом ключе не уверены на все сто, а тут… Уж не хочешь ли ты сказать, что здесь, чёрт тебя дери, безопаснее обсуждать вещи, за которые нас могут хуже, чем убить? Мне нужно время, чтобы отдышаться и сфокусировать взгляд. Неужели ты забыл, дружище… — Я внёс изменения в этот сервер — да, сюда запросто можно войти, но практически невозможно это сделать, не оставив следов в логах. На это никто не обращает внимания, да и местная контрразведка представить себе не может, что по-настоящему серьёзный обмен данными будет происходить не при помощи радиовыстрелов квантовыми шифрограммами, а при помощи бесед в ролевой игрушке.       Рапира падает на виртуальную землю, а майор, пару раз усмехнувшись, вдруг взрывается таким заразительным смехом, что и я поневоле улыбаюсь той половиной губы, которую мне не разбили пару секунд назад. — Ну конечно, прятать самое ценное на самом видном месте. Я уже отвык от этих твоих фокусов. Итак, ты точно можешь сказать, что сейчас кроме нас на сервере никого. — Никого, и тут не ведутся записи — невозможность этого прописана на аппаратном уровне.       Не без труда я поднимаюсь на ноги, кряхтя и шатаясь. — И дело действительно достаточно серьёзно, чтобы обсуждать его именно здесь? — Да, майор… Речь идёт о возможности существования ячейки эксургентов в Эрато.       Вообще-то обитатели Луны очень гордятся тем, что они находятся ближе всех к осквернённой родине человечества. Они внимательно слушают бесконечные заклинания сетевых медиа о том, как должен действовать каждый, если ТИТАНы вновь пробудятся и решат довершить начатое. Они с какой-то показной гордостью терпят бесконечные блок-посты, тотальную слежку правительства за гражданами, шпиономанию, преследования любых организаций, которые правительство «подозревает в связях с марионетками ТИТАНов». Они, часто безо всякой подготовки, прорывают орбитальную блокаду Земли, атакуя боевые машины врага в самоубийственных рейдах — большинство никогда не возвращается, но немногие счастливчики приносят с собой корковые штреки — чипы землян, брошенных в позабытых инфохранилищах, таким образом хоть немного уменьшая чудовищный список жертв Падения, но в то же время обрекая вырванных из забвения людей на узаконенную процедуру контрактного найма, современной формы рабства — нередко спасённые в итоге начинали проклинать своих спасителей. Граждане АЛЛ громче всех требуют, чтобы Марс и Венера оказывали финансовую помощь лунной армии, считая именно себя первой и последней линией обороны человечества против затаившегося на Земле, но непобеждённого и всё ещё опасного врага. Что нужно для того, чтобы объединить подобных людей? — …Банк Прогресса и Развития стал новой жертвой ячейки эксургентов, ведущей подрывную деятельность в городе Эрато. Как и предсказывали эксперты, целью чудовищ были базы данных и системы виртуальной защиты финансового учреждения — очередной шаг в их плане, испытывающем на прочность нашу нерушимую систему общественной безопасности. В свете этих событий, давайте обратимся к нашему эксперту, полковнику Роберту Протасову из корпуса гражданских добровольцев АЛЛ, чтобы лишний раз уточнить меры предосторожности, которые должен соблюдать каждый законопослушный гражданин!       Ника Григореску, сетевая ведущая самого популярного новостного агрегатора Луны — о да, она знала ответ. Волевое лицо, строгая причёска и наряд — она словно сошла с пропагандистского плаката прошлого, чтобы донести до каждого одну простую мысль — враг рядом. А когда речь идёт о таком враге, как эксургентный вирус, даже Фаерволл, который сложно заподозрить в подверженности государственной пропаганде, не мог не отреагировать.       Рикар понял это моментально. Он, как и я, столкнулся с эксургентами практически сразу же после их появления на Земле. Он, как и я, вспомнил тот день, когда мы покинули нашу родину навсегда…       Город и порт Дюнкерка в учебниках истории отмечаются чаще всего как место, где английские войска, пускай и бросив на материке технику, тяжёлое оружие, своих французских союзников и последние остатки иллюзий и самоуверенности, спасали самое ценное — жизни кадровых военных. Сейчас остатки французской армии и разрозненные подразделения англичан, немцев и чехов держали отчаянную оборону против ТИТАНов — вот только эвакуироваться сейчас им было попросту некуда. Счастливчики вроде меня, раньше остальных озаботившиеся имплантацией аварийного передатчика, пока это ещё было возможно, дрались с не меньшим ожесточением, чем те, кто допустили ошибку, положившись на земные инфохранилища или эвакуацию фаркастом и теперь готовились продать свои жизни подороже.       В штабе армии в те дни агонии царила та самая смесь азарта, презрения к смерти и паники, которая охватывает людей на пороге неизбежной катастрофы, и единственным, кто сохранял полное спокойствие, был наш командующий, генерал-полковник Стивенсон. — Пусть Шварцбаум немедленно отводит свою бригаду за высоту. Где доклад полковника Феллини? Никаких больше радиограмм — машины всё прослушивают и знают все наши коды, только проводная связь и посыльные, вы хорошо поняли меня?       Это спокойствие говорило лучше чего бы то ни было: с генералом что-то явно не так. — Полковник Буше, я обращаюсь к вам! Где доклад полковника Феллини? Он должен был начать наступление полчаса назад!       Были и другие красноречивые факты. Хотя приказы командующего были безупречны с точки зрения тактики и боевого устава, они неизменно приводили к разгромам и чудовищным потерям — в общем-то ничего необычного, учитывая то, кем был наш враг, но мы с майором де Эброзой, здраво рассудив, что терять нам особо нечего, уже трое суток саботировали приказы своего командующего, в качестве посыльных отдавая на передовую прямо противоположные тем, что отдавал генерал. Очень возможно, что только лишь поэтому Дюнкерк ещё не пал. — Полковник Феллини передаёт, что продолжает сдерживать противника в своём секторе обороны, сэр.       Мой пистолет был нацелен на Стивенсона — мушка замерла прямо между его чёрных, как сажа, глаз. — Предательство, стало быть?! Караульные!!!       Конечно, генерал старался зря — Рикар отослал караульных перед тем, как зайти в штаб. — Напротив, я верен присяге и имею основания подозревать Вас в сговоре с врагом. Я принимаю командование на себя, сэр, и арестовываю Вас.       Справа от меня выхватил табельное оружие де Эброза. Генерал перевёл взгляд на него, видимо, приходя к какому-то решению. Последнее, что я помню — это то, как меня оторвало от земли, а затем словно сама реальность начала болезненно деформироваться вокруг генерала, разрывая на части всё, что находилось в штабе…       Уже потом, очнувшись на космической станции Воспоминание, я узнал всё, что знаю сейчас об эксургентах, о псионических способностях, непостижимых с точки зрения современной науки, но, мне кажется, именно события моего последнего дня на Земле привели меня в Фаерволл, а потом я привёл туда Рикара и других, кому мог доверять. — Ячейка эксургентов в Эрато. Да, я видел сообщения в новостях. Что я могу сделать, чтобы помочь тебе в этом деле, моншер? — Дай мне усиление для моей ячейки, Рикар. Оперативника, который может нутром учуять эксургента, если повстречает его.       Пару секунд майор хмурился, очевидно, перебирая возможные варианты выполнения моей просьбы, а потом он кивнул и хлопнул меня по раненому плечу. — У меня есть как раз такой человек. Я думаю, вы сработаетесь. *** — Здравствуйте.       Казалось, на мое приветствие не очень спешили отвечать. Ну и ладно. Сидя в кожаном кресле с широкими подлокотниками, я нервно теребил какую-то железячку. Человек напротив с деловым видом изучал мое «резюме». От обстановки в кабинете веяло стариной: в деревянных шкафах стояли древние глобусы с изображением карт Луны и Земли, парусные корабли с флагами государств, которых уже не существовало, планеты, которая была потеряна. — Послушайте, это ведь простая формальность? Я подписал все бумаги еще в Фае…       Нахмуренный взгляд из-под густых бровей мгновенно заставил меня заткнуться. Да, точно. Никогда не произносить этого названия. Не так-то это просто — я провел там столько времени. Простите за мою оплошность, я привык говорить, не скрываясь. Непозволительная роскошь в наше время, в этом месте, в моем положении.       По фальшивым документам мне двадцать четыре, именно на столько и выглядит мое нынешнее тело. Мой настоящий возраст — пять лет. Время, в течение которого я существовал — около тридцати двух, может, несколько больше.       Мои родители… Похоже, я с полным правом мог называть своими родителями ТИТАНов. Знаю, это те самые боевые суперкомпьютеры, ИИ, что чуть не уничтожили человечество. Во всяком случае, именно они послужили причиной моего появления на свет, и именно они превратили меня в то создание, которым я являюсь сейчас. Из всего вышесказанного нетрудно догадаться, что я псионик. Ребенок, которого попытались вырастить в замедленной виртуальной реальности после Падения, чтобы восполнить катастрофические потери человечества. Эксургент, зараженный штаммом вируса Ваттса-Мак-Леода, единственным, позволяющим сохранить свою волю и не превратиться в марионетку сверхмашин — по крайней мере, пока. Призрак, слух, легенда.       Вы сейчас, возможно, представили хохочущего психа, бегающего с ножом и пускающего всем кровь, или стремного чувака, забившегося в угол и бормочущего всякую чушь. И да, это все я — ну, лишь в определенные моменты моей жизни.       Если бы меня попросили описать произошедшее одним словом, это было бы слово «страшно». Страшно смотреть на свои руки, зная, что, пусть и в виртуальной реальности, ты убил человека, а тебе всего десять. Страшно, когда все, что ты знаешь, вдруг исчезает, как будто кто-то нажал на кнопку выключателя. Страшно проснуться в незнакомой лаборатории, и узнать, что ты заражен наночумой, девяносто девять процентов таких, как ты, уже умерли или сошли с ума, а тебе светит роль подопытного кролика. Страшно понять, что в твоей памяти огромная дыра, между событиями, когда закрыли проект «Футурис» — тот самый, что когда-то торжественно обещал возродить человечество, и когда ты оказался в одном из секретных и хорошо охраняемых комплексов секретной организации, о которой, так же как и о твоем существовании, мало кто догадывается. Этот страх не дает мне покоя до сих пор.       Я не мог пожаловаться на то, как со мной обращались в Фаерволле, особенно, если учитывать, что больше никакие законы меня не защищали. Во мне не копались ножичком, не пытали, ничем не облучали, во всяком случае, я ничего такого не помню. Да были постоянные медицинские осмотры, какие-то тесты, иногда могли ввести что-то, подключить электроды и снять какие-то показания. Результатов мне не сообщали.       Меня обучали. В виртуальной реальности, где я провел около двадцати лет, я получил все навыки, которыми сейчас обладаю, кое-как освоил некоторые свои способности, хотя, конечно, бывали и срывы… один раз я даже ухитрился помереть.       Так или иначе, всем, что у меня есть, я обязан этой организации. Так почему я так хочу убраться куда подальше?       Все очень просто, я уже два года, а по моим меркам в десять раз больше, являлся не более, чем экспериментом: я не имел права на свое мнение, у меня не должно было быть желаний и стремлений, кроме навязанных, я не контролировал ничего, начиная от режима дня и заканчивая цветом ботинок, которые были на мне надеты, у меня не было семьи, друзей, близких людей, в конце концов, у меня не было паспорта. Но я есть и всегда оставался личностью, я не какой-нибудь там робот или безвольная муза-помощник, не я себя заразил и я не собирался всю жизнь сидеть в колбе. Поэтому я так схватился за это предложение поработать на Луне, честно, я даже не вчитывался в документы, когда их подписывал (вау, меня даже спросили). Я знал только одно: с этой минуты я принадлежу только сам себе, и как только мне будет, что хранить в памяти, я сделаю бэкап — сохраню свое сознание на каком-нибудь удаленном сервере, подальше от лап Файрволла, и буду окончательно свободен…       Таким образом, все мое жизнеописание занимает не более минуты. Только вот что этот человек там выискивает? — Мне не прислали ваши оригинальные документы — наконец, сказал, полагаю, директор этой конторы. — Оригинальные документы находятся в архивах проекта «Футурис», — буркнул я. Что вы хотите знать? — Я хочу знать, кто сделал эту ерунду. Алистер Мэйсон — ваше имя? — Да. — Все еще более скверно, чем я думал. Это не пройдет ни одну пристальную проверку. Конечно, не проблема состряпать вам что-то более приличное, раз уж вы здесь работаете. — Было бы здорово, наверное… (я же должен был что-то сказать, да?) — Вы, как псионик, в состоянии, хм, контролировать себя?       Странно, что он спрашивает это у меня, моя характеристика среди бумаг. Впрочем, при слове «псионик» я не увидел в его глазах ни суеверного страха, ни маниакального огонька, свидетельствовавшего о желании вскрыть и посмотреть, что внутри. Я был более чем уверен, что мы сработаемся с этим дядькой. — Да, вполне. — Ну, что ж, тогда добро пожаловать в «Буревестник».       Я с удовольствием пожал протянутую мне руку.       Так началась моя самостоятельная жизнь.