То, чего жаждет сознание.

      Значительную долю нашего впечатления о человеке мы складываем из зрительного образа, главную часть которого, в свою очередь, составляет одежда. Того, кто предпочитает вовсе не заморачиваться своим видом, оборачивая вокруг себя любой кусок ткани, что смог найти на БСС, мы смело называем отребьем. Это происходит не потому, что мы желаем кого-то оскорбить или обидеть, лишь реагируем на то, что нам демонстрируют. А вот девушка в модном платье из метализированного латекса и на каблуках вызывает уже совсем другие ассоциации и эмоции. Человеку, назвавшему ее обитательницей трущоб, придется нести ответ перед высшим обществом, к которому она, скорее всего, принадлежит. Негативное отношение к ней может вообще оказаться административно наказуемым.       Еще больше информации мы получаем от тел, которые мы носим если не как одежду, то как дорогую машину, и так же часто меняем. Несмотря на то, что при современном развитии человечества технологическим бессмертием уже никого не удивишь, мы нередко общаемся, запоминаем и любим оболочки. Между тем, они — не более чем многогранные аспекты личности, ресурс, выражающий индивидуальность, содержащуюся в корковом штреке — устройстве размером с орех в стволе головного мозга.       У кого-то морфа или пода нету вообще. Такие эго существуют в виртуальной реальности, но, как правило, чувствуют себя там плохо, предпочитая совершать отчаянные поступки, браться за самую грязную, тяжелую и унизительную работу, лишь бы ресливнуться, обрести заветное тело. Стоит ли говорить, что они относятся к самым бедным слоям населения. Часто это беженцы с Земли, атакованной ТИТАНами, или работники мультикорпораций.       Другие, как я, имеют то тело, которое им дали под конкретные задачи. В моем случае это спортивный «призрак». Внешне выглядит как обычный парень лет двадцати четырех — двадцати пяти, рыжий, голубоглазый, слегка всклокоченный. Я тот, за кого меня хотят принимать — молодой сотрудник любой компании, начиная от банковской структуры и заканчивая службой доставки домашней пиццы. Под скорлупой такой непримечательной внешности скрываются функции, адаптированные как для моих пси-способностей, так и для работы на Фаервалл — секретную организацию по борьбе с экзистенциальными рисками. Без ложной скромности могу сказать, что подобный морф доверяют не каждому, и пользоваться им для меня не только удобно, но и весьма лестно.       Тела бывают синтетические и биологические, обычные и предназначенные для работы, например, в условиях солнечной Короны, крошечные и гиганские, порой очень специфические: можно увидеть человека краба и человека — нано-улей. Также телами пользовались некоторые ИИ и аплифты — животные с интеллектом, поднятым до уровня людей.       Я закрыл каталог, любезно разосланный мне корпорацией Нью Лайф Системз, и устремил взгляд на голографическое изображение Кейли Кеннекс — нашего специалиста по инфосеку. — Какая глупость, тратить деньги на тело, которое тебе не нужно, не так ли? Знаешь, многие эвакуированные с Земли оказались в ужасном положении из-за этого, когда могли просто оцифроваться как я и существовать в виде программы. Это же гораздо лучше, чем рабство. Хотя… Тебе не понять, верно?       Оцифровка для асинков — псиоников была невозможна. Мы не могли существовать в виртуальном теле, так как медленно сходили с ума, синтетические тела тоже были не для нас. Я дружелюбно поднял вверх чашку с утренним кофе, не желая спорить. То, что она работала в «Буревестнике», уже кое-что значило.       Наша контора, официально специализировавшаяся на сыскно-охранных мероприятиях, на самом деле являлась одной из многочисленных ячеек Файрволла, разбросанных по всей солнечной системе. В обязанности «Буревестника» входил контроль над возможными угрозами Эрато, к числу которых определенно относились и инсургенты.       Наш начальник, Жан Буше, которого все здесь называли Полковником, после Падения приложил немало усилий, чтобы создать свою организацию, эго за эго вытаскивая своих знакомых с инфохранилищ, ИндЭкса, самых темных и заброшенных уголков галактики. Господин Рикар очень хорошо отзывался о нем, как о человеке не только умном, но и отличавшимся неуемной жизненной силой.       Кроме меня здесь работало семь человек. Прекрасные знатоки своего дела, хладнокровные профессионалы, они все были намного, нет, НАМНОГО старше и опытнее меня. Если честно, я гордился, что работаю здесь, но опасался, что моя неопытность послужит предметом насмешек, и остальные решат, что мне не место среди них. К счастью, мои страхи не оправдались, мало того, никто и не думал задавать мне те вопросы, в ответ на которые я мог либо соврать, либо промолчать. Здесь определенно признавали право на личную тайну, в отличие от Файрволла, и кажется, всего остального мира.       Отдельно стоит упомянуть об атмосфере, царившей в здании, где располагалась наша организация. Первый раз, войдя сюда, я думал, что попал в антикварную лавку, так много было здесь предметов старины: модели кораблей XVI, XVII веков, картины в стиле неоклассицизма и импрессионизма, паровые машины непонятного назначения. Живя тут, я просто с кожей впитал всеобщее повальное увлечение историей, и очень скоро сам стал принимать участие в наших вечерних вылазках в виртреальность, где мы притворялись то пиратами, то придворными при короле Людовике XIV.       Одно меня удручало: никаких следов группы инсургентов, проверить слухи о которых было моим заданием, я не находил уже две недели. Вся информация, что мне удалось найти в архивах, касалась поломки морфов банковских служащих — три случая за месяц, еще до моего прибытия. Обстоятельтва не выяснены, корковых штреков у них не было, поэтому память о событиях не сохранилась. Выплачена страховка за гибель морфа из-за неосторожного обращения, дела закрыты. Далее кибератака на банк Прогресса и Развития — и грандиозный скандал, последовавший за этим. Ну и на десерт несколько статеек про летающих собак и подобный бред, очевидно, чтобы пользователи Сети не умерли от скуки, читая новостные сводки. Возможно, если асинки действительно существовали, то им хватило мозгов убраться подальше от Эрато. — Господа, — казалось, только что Полковник стоял на балкончике второго этажа, но вот он уже двигался к двери. — Только что была еще одна кибер атака на сеть банков АЛЛ, мы участвуем в расследовании в качестве независимых экспертов. Мэйсон, почему ты еще не на улице? В течении пяти минут за нами подъедет полицейская машина. — Опять залезать в тело? — я почти увидел, как Кейли презрительно сморщила свои виртуальные бровки. — Возьми синтетика! — уже подходя к флаеру я заметил, как из верхнего иллюминатора вылетел черный, похожий на гигантскую летучую мышь, морф Кеннекс. Полицейский, увидев, как мы с Жаном загрузились на заднее сидение, издал шипящий звук в знак приветствия и бережно поднял свое транспортное средство с лунной поверхности. Помолчав несколько минут, видимо, чтобы дать нам возможность осознать важность происходящего события, отрапортовал: — Разумеется, эти засранцы очень опасны. Моя обязанность — провести инструктаж. Если вы подпустите инсургента на расстояние вытянутой руки, он обязательно воспользуется этим, чтобы поджарить ваши мозги. При обнаружении объекта мне отдан приказ стрелять на поражение, чего и вам советую.       Полковник кинул на меня беглый взгляд, возможно, желая убедиться, что мое лицо непроницаемо. Я тихо покачал головой из стороны в сторону. Всеобщая паника, психоз, не поддающийся никакому контролю, чувственное проявление ненависти ко всему чужому — так мне виделась ситуация. Расплывчатый собирательный образ всеобщего врага с никому не понятными замыслами, и инспектор полиции превращается в брызжущего слюной бульдога, готового казнить без суда и следствия. — Насколько мне известно, официальная версия следствия — «Информационное вторжение с целью похищения банковских данных для использования их против человечества» Но что, если данные были похищены с иной целью, скажем, конкурентами, и инсургенты здесь ни при чем? Я бы рекомендовал воздержаться от поспешных действий.       Полицейский хмыкнул в усы и набрал высоту. Свой выбор он определенно уже сделал.       Мы полетели над длинными цепочками складов — безликих строений, окрашенных в серый цвет, тянущихся до горизонта. Не самое плохое место, если ты решил спрятаться. С высоты трех сотен метров я испытывал почти детское желание поднимать крышки бараков, как наперстки у лоточника. Где-то он должен быть, этот псайкер, вряд ли он ушел далеко.       Место преступления не произвело на меня впечатления. Следы копоти от взрыва на гаражах, больше ничего. Распылили нано-детекторы, походили вокруг. Потоптались. Следов пси-активности я не заметил, о чем и сообщил полковнику. Впрочем, там и так было очевидно, что их нет. Преступник достаточно хорошо знал свою работу, и, кем бы он ни был, улик не оставил, но изменения психосферы он бы скрыть не смог. — И что теперь, господин Буше? Что, если мы решим, что их нет? — я был в легком замешательстве. — Не стоит спешить с выводами, Алистер, хотя предварительно мы ослабим внимание на этом деле. Вероятно, в данном случае эксургентов используют как приманку для журналистов, чтобы получше осветить проблему. Банки это деньги, а денег вечно не хватает, дело же подходит — громкое, не имеет очевидного мотива. Будут думать лучше в следующий раз, когда встанет вопрос о финансировании защитных организаций. — Мы можем узнать, какие именно счета интересовали преступников? Я в курсе, что банки не будут предоставлять эту информацию в частные руки, но,мы ведь можем и не спрашивать их, Жан?       Несмотря на то, что голос был абсолютно безэмоциональным, я понимал, что Кейли куражится. Она тоже может взломать банки, и это тешит ее самолюбие, мне это в ней нравилось. Она уже успела, чисто по-женски, придумать себе соревнование с неизвестным хакером и победить его с разгромным счетом. — Не нужно рисковать собой, Кеннекс, ради неизвестных отморозков. Повторюсь, все, что нас интересует на данном этапе — являются ли они асинками или нет. — Я все поняла, месье, — Кейли отключилась немедленно, и черный скат воздушным змеем упал мне на руки. Еле успел поймать. — Вечером зайдешь в симулятор? Я думал навестить Российскую Империю… — Буше говорил задумчиво, словно и впрямь определялся, как он собирается провести свободное время. На самом деле, конечно, подобные совещания в непрослушиваемых онлайн игрушках были обычными для «Буревестника», и отказаться перевоплотиться в дворянина я попросту не мог. Да и не хотел — слишком много невысказанного накопилось за день. — Я должен опросить пострадавших, тех, которые потеряли тела. Если все так, как мы думаем, я найду логические несостыковки в их повествовании, которые могли не заметить вы.       Полковник, несколько жеманно поправив рукава своего пышного воротничка, склонился в изящном реверансе перед императрицей. Замешкавшись, я последовал его примеру. — Ты чрезмерно полошишься, Мейсон. Я знаю, ты новенький, это твое первое дело и оно важно для тебя, но ты постоянно забываешь, кто мы. «Буревестник» должен быть неприметным, не вставать на пути у копов, тем более — банков. Он не должен мешать людям выполнять свою работу, мои сотрудники не должны рыскать вокруг потерпевших, как голодные псы.       Из тяжелой тучи, повисшей над нами, повалил густой снег, за каких-то десять минут покрывший всю мостовую перед нами пушистым ковром. — Завтра составишь отчет для Файрволла, а затем съездишь в южные трущобы с господином Саретером. Нужно доставить одну загулявшую дамочку домой, — это наши рутинные обязанности, и ты должен привыкать именно к такому, продолжая работать здесь.       Я благодарно взглянул на его спину, понимая, что это несложное задание закрепляет меня в штате постоянных сотрудников. Признаться, я побаивался, что Файрволл немедленно отзовет меня назад, как только поймет, что в моих способностях нет прямой необходимости. Теперь же, по крайней мере на некоторое время, моей работе они не помешают. — Я предоставлю тебе записи протоколов, проанализируй их, но, я тебя уверяю, ты не найдешь ничего необычного. Пока беспокоится не о чем. И это хорошо, Алистер, черт подери. Только вторжения псайкеров нам здесь не хватало.