Копьем, искрами и страстью

Каждый может почувствовать это — позднюю летнюю ночь, когда все уже спят, но небольшая кучка людей бросает вызов сонному богу. Чистое, звездное небо — луны ведь не видно, новолуние, а к тысячам и десяткам тысяч звезд, как едва уловимый глазом небесный столб, восходит ровный, кучерявый дым костра, а вокруг него летают маленькие, но яркие искорки. Вокруг костра, под шум сверчков и треск огня, расселись торговцы из далекой восточной страны, именуемой Красноместом. Все это было у холма, позади купеческого дома, что в Эсторийском городе Аргифе. В стране, из которой они прибыли, в эту ночь отмечают день освобождения от орочьей орды (что произошло, конечно же, не без помощи Департамента). — Так… какую? — Мечеслав вскинул густую седеющую бровь и, поглаживая длинную бороду, окинул взглядом земляков, рассевшихся вокруг костра. И Эвгенис был здесь. В каком-то смысле он был им всем земляком, и Мечеслав понимал это. Это, разумеется, не было главной причиной, чтобы пригласить его к костру, но определенно сыграло свою роль, и теперь паренек скромно сидел чуть поодаль от огня, потягивая пенистый эль из деревянной кружки. — Про пять зверей, noriwy ("старик" по-красному)! — воскликнул совсем молодой, моложе гостя из другого мира, мальчуган. Остальные молча согласились с ним. Все много раз слышали эту историю, но вспоминать ее в день освобождения от захватчиков было чем-то вроде традиции. — Ну… — прокряхтел Мечеслав и потуже запахнул свой халат. Правой рукой он взялся за свою трость. — Слушайте. Он ударил тростью по земле — из искр, высеченных ей, возникло голубое пламя, а из пламени, кружа вокруг дыма костра, появились пять животных: стриж, рысь, волк, лев и дракон. Давным-давно, когда еще не были ни Департамента, ни традиции отдавать туда на обучение дочерей и сыновей, ни знатных родов, весь мир стоял, замерев у бесконечно глубокого обрыва. Люди тогда были столь слабы и столь беспомощны, что ни короли, ни их войска не могли защитить народ, да и не пытались — рыцари, маги, все лишь грызли глотки друг другу в бесконечных распрях. Вся природа трубила тревогу, звери бились в ужасе, а птицы улетали сами не зная куда. Однако люди были слепы и за пеленой злобы, ненависти друг к другу и алчности не видели знаков. Зло пришло в мир, само море, его бесконечная темная бездна нависли над миром. Древний Бог моря умер, как умерли его братья — боги земли, огня и воздуха. Стихия осталась без хозяина. Из праха мокрого бога родилось чудовище, каких еще не видел свет, и было оно воплощением всего ужаса и боли, что пропитывают сказки старых моряков. Это было нечто с головой удильщика, сотней хвостов и десятком клешней, а костьми его стали затонувшие корабли. Первой появилась рысь. Тихая, бесшумная, подобно тени она, перескакивая с ветки на ветку, двигалась за монстром, смотрела на те ужасы, что он творил, следила и выжидала. Но рысь — мудрый зверь, столь же мудрый, сколько и тихий, и она понимала, что одной ей не справиться с чудовищем. Рысь воззвала к помощи звериных царей — к волку, царю лесов, ко льву, что был царем над равнинами, орлу, своими крыльями затмевающего небо, и дракону, владычествующему над всем живым. Примчались гордые звери один за другим, но не было среди них орла — лишь маленькая, длиннокрылая птичка, стрижом зовущаяся. Удивились звери — как же такая кроха сможет помочь им одолеть морской ужас, но смирились, узнав, что сам орел признает власть стрижа над голубым небом. Первым в бой ринулся волк. Он грозно рычал, изо рта его в бешестве летела пена, а глаза налились кровью. Зверь вознил свои острые зубы в отвратительные лапы монстра, и тот упал на колени. Лев, взмахнув могучей лапой, отсек чудовищу девять клешней, но десятой оно схватило царя равнин и вот-вот сломало бы хребет гордому зверю. Но тут на чудовище налетел могучий дракон. Пламя его плавило стальную чешую чудовища, хвосты его покрывались мерзкими пузырями и сгорали. Однако враг оказался слишком силен — из последних сил монстр вцепился сотнями своих зубов в драконье крыло, и повелитель всех зверей рухнул с небес на землю. И вот, когда, казалось, надежда была утрачена, с неба раздался звонкий птичий голос. Стриж, подобно стреле умелого лучника, упал с небес прямо на рыбью голову мертвого бога и клювом пронзил ее насквозь. Чудовище упало замертво. Мир был спасен. Люди же, лицезревшие все это, заключили вечный союз. Шарфы разных цветов надели они друг на друга: голубой, как небо, зеленый, как лес, белый, как снег у волчьего логова, желтый, как высокая трава равнин, и красный, как всепожирающее пламя дракона. Так и появились первые рыцари и волшебницы Департамента. Люди у костра молчали, глядя на высокое пламя. Призрачные звери исчезли так же быстро, как и появились, растворились в темном дыме. Эвгенис почти ничего не понял из истории, лишь отдельные слова, но зато он прекрасно понял, что речь шла о Департаменте. — Департамент галстук хорошо? — спросил он, прервав тишину. Все посмотрели на него. — Хо-хо, конечно, да, хорошо! — засмеялся Мечеслав и встал, опираясь на трость. Он подошел к гостю и положил руку ему на плечо. — Хотя тебе лучше с ними пока не встречаться. Эвгенис кивнул.

***

— У них зубы, как… — Клио шла позади напарницы, держась за ногу. — Как иглы? — Хуже. Как зубы рыбы-удильщика. Вот только… черт, это очень больно. Вигдис остановилась и обернулась. Они шли уже несколько минут, но пещере все не было конца. — Тебя понести, принцесса севера? — ухмыльнулась волшебница. — Пошла ты… — Вот и пойду. А ты если ныть собралась, то удачи тебе с этим и с вот этими вот товарищами. — Она обвела пальцем торчащие из дыр в стенах морды монстров. — Не гони лошадей, а!? — воскликнула рыцарь и, шипя, поковыляла дальше. — Они не особо рвутся в бой, куда спешить-то? — Спешить… ну, я бы сказала, что нам нужно спешить отсюда выбраться, пока они не поняли, что мы просто невероятно легкая добыча. — Вигдис обернулась и зловещим голосом прошептала: — И как знать, может, им человечинка нравится не меньше, чем рыба. В тебе-то вон мяса полно, хоть и жесткое. — Завидуешь, скотина рогатая? — Клио оскалилась, прищурившись. — Ой, не делай такой вид, а? А то с таким лицом тебе можно будет рога приделывать — все равно тебя такую жуткую никто в жены не возьмет. — Боги упасите, мне этого и не надо. — Хм? — Волшебница остановилась и ехидно ухмыльнулась, искоса глядя на рыцаря. — Так ты все-таки предпочитаешь девочек, хм? Дай-ка угадаю… темноволосых, кудрявых и низеньких! Совсем как… — Заткнись… нахер… — Цвет лица Клио можно было бы назвать “вареный омар”. — Иди уже! Нам же наружу надо, нет?! — Ага, иду-иду, — продолжая смеяться, Вигдис двинулась дальше, а за ней, паря над головой, магический огонек. Своды пещеры то становились выше, то спускались так, что приходилось пригибать голову. Но никогда она не становилась уже — лишь в некоторых местах она приобретала форму “комнат”, будто бы подземных залов, к которым вели сразу несколько проходов. Из-за этого весь грот превращался в настоящий лабиринт, в котором, ко всему прочему, кишели гревлы. Иногда у самых стен кучками росли подземные грибы. В основном они не сильно отличались от тех, что были на поверхности, но некоторые из них, впрочем, могли иметь шляпки другого цвета — признак магии поблизости, как и мох, странными, витиеватыми узорами ползущий по стенам. — Будь начеку, — коротко сказала Вигдис, рассматривая мшистые стены пещеры. С такими “украшениями” эти стены в какой-то мере не казались натуральными. Не то чтобы вся пещера выглядела так, что ее создала природа, но вместе с этим мхом и вовсе казалось, что это некое подземное убежище какого-то крайне нелюдимого мага. Вигдис, подняв голову кверху, подула на магический огонек, и тот тут же потух. Клио хотела было возмутиться, не желая оставаться в темноте, но волшебница шикнула на нее и закрыла рот рукой. Они вдвоем остались в полной, как казалось сперва, тишине. А затем они услышали голос. Неприятный, шипящий, как гортанные звуки, издаваемые гревлами, но все же это был голос, произносящий вполне осмысленные слова. Он доносился откуда-то глубже в пещере, там, где сходился мшистый узор. Сперва обе они думали, что им показалось. Но нет, девушки совершенно точно видели в непроглядной тьме тусклые вспышки — заклинания вспыхивали одно за другим в глубине пещеры под хрипящий голос колдуна. Вигдис молча взяла Клио за руку, в которой та держала щит, и повела за собой. Они вместе аккуратно ступали вперед, шаг за шагом тихо подбираясь к дальней “комнате”. Вспышки света коротко освещали магические руны и пентаграммы, сложенные из влажного мха. Под потолком висели на тонких нитях рыбьи скелеты и высушенные рыбьи головы. Этот зал находился ниже, и проход, которым пришли девушки, нависал в метре от пола. Само помещение было невероятно большим — шутка ли, но в нем, в разноцветных вспышках магии, уместились сотни гревлов, рассевшихся вокруг одного седого гревла с голубыми прядями в гриве. На голове у него была корона из рыбьих костей, и он монотонно зачитывал заклинания, а над его головой сверкали вспышки магии. — Твою ж… Вигдис, мы можем их одним ударом сейчас! — прошептала Клио, схватившись за руку волшебницы. — Я тоже об этом думаю… — протянула она в ответ. — Но погоди. Почти все гревлы, все как один, смотрели на своего шамана. Вспышки магии, казалось, ничего не делали, однако маленькие искорки, летящие от них, падали на сидящих вокруг существ, и раны их затягивались на глазах. У самых стен же сидели самые большие и сильные гревлы — они привязывали кости и острые камни к палкам, делая примитивное оружие. — Вигдис, читай заклинание, — сказала Клио, с силой сжимая в руке копье. — Я тоже вижу, — кивнула в ответ волшебница. — И я тоже вас вижу. — Шаман внезапно открыл глаза, устремив взгляд прямо на стоящих в тени девушек. Те вздрогнули, чувствуя холодный пот на спине. Вигдис начала быстрыми движениями рисовать пентаграмму в воздухе, поправив кастеты. — Вот — враги! — прошипел шаман, оскалив все свои острые длинные зубы-иголки. Гревлы вокруг яростно зашипели и зарычали, многие стали хватать оружие и лезть на стену, чтобы добраться до девушек. Клио было удобно бить их в таком положении. Копье вонзалось то в одну гривастую голову, то в другую, пробивая их, как спелые яблоки. Было видно, что эти твари в ярости, а особенно в ярости был их шаман. — Вигдис, быстрее! — крикнула Клио, когда один из гревлов схватил ее за ногу. Ударом сапога в челюсть она отправила его вниз. Печать была сложной, и Вигдис пыталась рисовать так быстро, как только могла, но ведь нужно было еще и рисовать ее правильно. — Вигдис! Гревлы с каждым ударом все сильнее хватались за копье Клио. Она не могла его вырвать из их маленьких лап, а они все лезли наверх. — ...фламма лит! — воскликнула волшебница, ладонью разбивая печать. Девушек окружил прозрачный купол, пока вокруг них творился ад. Настоящее адское пламя вырвалось на свободу, заполнив всю пещеру. Гревлы кричали и шипели в агонии, сгорая заживо и превращаясь в черные, иссушенные трупы. Их глаза, до этого блестевшие, теперь были белыми и мутными, как у мертвых рыб. Вскоре все прекратилось. Щит исчез, а пламя успокоилось, и лишь отвратительный запах горелой плоти и шерсти заполнил пещеру. Не будь девушки готовы к этому, их бы точно вырвало. Клио победно оскалилась и спрыгнула вниз. Под ее ногами хрустели кости маленьких существ, сгоревших заживо, и лишь один только шаман сидел в центре невредимый, беззвучно плача. — Вы заслужили это, — злобно прорычала Клио и пнула ногой череп гревла. Он прилетел в шамана. — Мы? — прошипел он, со злобой глядя в глаза Клио. — Да, вы! Вы чудовища, напавшие на людей! — Мы… — начал было шаман, но не успел ничего сказать: копье пронзило его грудь, и алая кровь брызнула у него изо рта. — Это ты… чудовище… Острие копья легко выскользнуло из трупа гревла, и Клио пнула его ногой в грудь, тяжело дыша. Она с ненавистью смотрела на обугленные тела и скелеты вокруг, на жуткие зубастые черепа. Все вокруг были мертвы, остались лишь она и уже очнувшаяся Вигдис. — Пойдем. — Волшебница похлопала ее по плечу. — Работа выполнена. Клио кивнула, и они вместе пошли дальше, к выходу. Вскоре подуло свежим ветерком, воздух был не такой затхлый, как в остальной пещере. Выход был совсем рядом. Девушки выбрались наружу прямо у реки. На востоке еще только начинало вставать солнце, за спиной у них был небольшой холм с замаскированным входом в пещеру и лес. Клио глубоко вздохнула. — Чудовище… Как же, — усмехнулась она. — Они напали. — Они похитили ребенка, — кивнула Вигдис. — И мы не слышали там детского плача. Видимо, им понравилась человечина. Клио не нашлась, что ответить. Она молча глядела в темные воды реки, в отражение красноватых лучей солнца, пронзающих утреннее небо. Ноги ужасно болели, да и усталость давала о себе знать, поэтому они вместе с Вигдис легли на сырую от росы траву и просто молчали. Солнце вставало. Время шло, девушки все время находились где-то между сном и реальностью, пока над ними светлело небо и шелестела от легкого ветра листва. Они пережили эту ночь. Они пережили логово гревлов и смогли выполнить задание вдвоем. Вот только отчего так паршиво было им сейчас? — Пойдем. — Клио встала и махнула рукой, ковыляя по берегу реки вниз по течению. Вигдис пошла за ней. Деревня должна была быть не очень далеко. Крик петуха говорил им о том, что они уже близко. Дорога заняла значительно меньше времени, чем когда они двигались сюда, ведь теперь им не было нужды искать проход в запутанных подземных тоннелях. Из-за деревьев показались низкие домики. Вигдис и Клио отсюда могли разглядеть фигуры товарищей, в особенности Бира, а также маленькие башенки, вокруг которых кружилось множество светящихся огоньков. По-видимому, они почувствовали смерть чудовищ и теперь собирали их души для роста. Первой их заметила Ника. Девушка сорвалась с места и, придерживая шляпу рукой, побежала к ним, едва удерживая слезы радости. — К-Клио! — завопила она и буквально накинулась на девушку-рыцаря. Они не удержались на ногах, Ника повалила Клио на землю и уткнулась лицом в ее грудь. Волшебница плакала от счастья, и иногда ее миниатюрный кулачок бил подругу по плечу: — Д-дура, дура!.. Клио и не пыталась встать или прогнать Нику. Впервые она слабо улыбнулась с тех пор, как выбралась на поверхность. Ее руки мягко легли на спину и талию юной волшебницы, и Клио прижала ее к себе. — Живая я, — улыбнулась она.

***

— Нет, ну а вот ты подумай, — Марк, допивая очередную кружку пива, обращался к очкам, лежащим на столе. — Ведь это же не просто так, м? Меня игнорируют… нет, меня открыто пытаются отвлечь от чего-то важного. Аекиль тяжело вздохнул уже который раз за утро. — Сорок четыре. — Что сорок четыре? — Марк вскинул бровь и отпил пенного. — Сорок четыре раза ты мне об этом сказал. Ты ожидаешь, что я тебя успокою и скажу, что все хорошо? Ты идиот, Марк. В последний раз говорю: да, ты, мать твою, прав, тебя пытаются отвлечь от чего-то, запутать. Но что же делает наш гордый Дракон? Сидит и пиво пьет в каком-то драном кабаке и ни разу не пытается исправить ситуацию! В ответ Марк лишь громко прихлебывал пиво, неотрывно глядя на лежащие на столе очки. — Молчишь? — ехидно сказал Аекиль. — Молчи. Тебе стыдно, я знаю это. Тебе стыдно, что ты такой обиженный и беспомощный, да? Вот и правильно. Тебе ДОЛЖНО быть стыдно. Сиди смирно и молчи, мальчик на побегушках. Ведь именно так они тебя используют, да? Ведь так? А, Марк? — Ой блин… — протянул ведьмак, потирая пальцами висок. Живые очки удивленно молчали. — Совсем забыл. Надо будет девочек проведать, я ж вроде как обязан за ними следить. Аекиль лишь вздохнул снова. Очки перестали вибрировать, а Марк усмехнулся, закончив с кружкой пива. Встав, он положил тусклую серебряную монетку на стол и двинулся к выходу. Уже выходя из таверны, он столкнулся плечом с невысоким мужчиной в грязном плаще и капюшоне, у которого на шее висело ожерелье из голубиных перьев. — Из’ните, — буркнул он, не поднимая взгляда. Марк ухмыльнулся и проводил человека взглядом. В конце концов, голуби — грязные птицы, и нечасто увидишь чудака, согласного добровольно носить на себе их перья. “Может, артист какой”, — подумал Марк. Ведьмак вздрогнул, когда человек, казалось, почувствовав его взгляд, обернулся, глядя на него ошалелым взглядом. Глаза у него были странно выпучены, а взгляд то и дело бегал от точки к точке, с трудом задерживаясь на черно-красном полосатом галстуке Марка, его лице и очках. “Артист” уверенным шагом двинулся к ведьмаку, сжав кулаки. Марк лишь стоял в шаге от двери и удивленно смотрел на странного человека, не чувствуя какой-либо угрозы для себя. В конце концов, Драконами не просто так становятся, а за исключительные навыки (коими, если дело касается фехтования, Марк не обладал, но все компенсировала уникальная способность к телепортации). — Ты! — Человек говорил на пикальском, родном языке Марка. — Марк Виго! Теперь уже ведьмак не мог заставить себя улыбаться, даже для уверенности. Он нахмурился, приготовившись защищаться или бежать в случае чего. — Марк Виго! — кричал мужчина. Его рот при этом уродливо кривился, будто бы он съел пучок горькой травы. Лицо и короткая серая щетина были влажными от пота. — Марк Виго! Все посетители таверны с удивлением уставились на разворачивающуюся сцену. Тем временем, чем ближе подходил мужчина с перьями, тем больше Марку хотелось уйти. Не любил он иметь дело с абсолютными безумцами. — Ма… — Да я это, я! — наконец криком ответил ведьмак и схватил рукой безумца за капюшон. — Нет! Не-е-ет! Не снимай! — с безумным взглядом завопил тот, пытаясь вырваться. Марк одернул руку — она вся была в какой-то слизи, а лоб мужчины, к которому Марк случайно прикоснулся, напоминал на ощупь ощипанную куриную тушку. — Так. — Ведьмак крепко взял мужчину за шиворот и повел прочь из таверны. — Пойдем-ка со мной. — Марк Виго-о-о! — кричал тот, когда Марк утаскивал его прочь, оставляя всех видевших это в недоумении. Они вдвоем вышли за дверь, на пустую улицу маленького городка. Марк тащил незнакомца за шиворот, в то время как тот неловко вырывался и шипел на ведьмака, но почему-то даже не пытался его ударить. Они очутились за таверной, там, куда выходило только одно мутное окно. Довольно тихое, если не сказать укромное место, куда обычно выбрасывают объедки и сливают зловонные помои. — Марк! Ма-а-арк! — горланил безумец. Заткнуть его сумел только кулак ведьмака в живот. Уродливый мужчина согнулся пополам, шипя от боли, и упал на колени перед Марком. — Кто ты? Имя, — грубо спросил ведьмак и для убедительности похрустел пальцами. — М… М-Ма-а-арк… — стонал незнакомец, чуть ли не плача. — П-письмо-о-о! Марк вскинул бровь. Двумя пальцами он брезгливо взялся за край капюшона незнакомца — он был таким же влажным, как и остальная его одежда. Резким движением руки ведьмак сорвал его, оголяя пернатую голову мужчины — у того вместо волос в росли голубиные перья, а лоб был покрыт птичьими мурашками. — Письмо-о-о… письмо… — продолжал стонать урод. — Дай сюда. Пернатый вздрогнул и засучил рукав конопляной рубахи. Его руки, как и голова, были покрыты перьями, а ногти были кривыми и черными, напоминая птичью лапу. Не найдя чего-то, мужчина огорченно простонал, и засучил и штанины, одну за другой. На правой ноге его было привязано красной нитью письмо. Марк нагнулся и забрал письмо. Повертев его в руке, он снова посмотрел на странного курьера. — Трансмутация, — раздался голос из очков. — Сложная штука. Пальцами ведьмак подцепил ожерелье из перьев. Мужчина-голубь задрожал от страха. — Н-не… Но не успел он договорить, как Марк сорвал с его худой, влажной от пота шеи ожерелье, и в тот же миг незнакомец будто резко сжался во что-то маленькое, исчез. Из-под упавшей на землю одежды высвободился голубь и улетел прочь. Марк проводил птицу взглядом и снова вернулся к конверту. Вздохнув, он прислонился спиной к стене и сломал восковую печать без герба. “Марк Виго! Тебя пытаются заткнуть! Не позволяй им сделать этого, ищи улики и доказательства, но не вызывай слишком много подозрений. Ты найдешь кое-что в канцелярии Аргифа, в архиве, в отделе тайных расследований. Я спрятал это среди улик по делу, которое очень важно для тебя. Твой друг, Мертвец.” Дочитав, Марк перевернул письмо и еще раз всмотрелся в подпись. Никакого намека на то, кто бы это мог быть, однако, Марк не нашел. — Мертвец, значит? — вздохнул он. Аекиль молчал, казалось, над чем-то глубоко задумавшись, пока Марк сам не спросил его: — Что думаешь? — Думаю, что ты в опасности, — неохотно протянули в ответ очки. — Вот и хорошо, — ухмыльнулся Марк.

***

— Давно они так? — Вигдис смотрела на неподвижно стоящие башенки со светящимися окнами-глазами. — Что-то около сорока минут, — басом ответил Бир. — Что там произошло? В ответ волшебница лишь махнула рукой: — Неважно. Работа выполнена и все, остальное не так важно. К башням подошла и Клио. Вернее, приковыляла. Нет, не из-за поврежденных ног, — их ей давно уже исцелил Фили — а из-за Ники, так и повисшей на рыцаре и наотрез отказывавшейся отцепиться от нее. — И давно они так? — Что-то около сорока минут, — ответил Бир. Клио кивнула. — Они вырастут? — спросила она Вигдис, глядя на волшебницу с умным видом. Та лишь пожимала плечами. — Вы выяснили, что не так с рекой и куда делся ребенок? — спросила Вигдис Бира. Полуорк кивнул: — Да. У нас есть мысли насчет загрязнения реки, нужно будет немного пройтись, но вот насчет ребенка мы пока не уверены… — В смысле? — Та женщина, мать ребенка, она, как бы это сказать… Договорить Бир не успел. Неподалеку сверкнула магическая вспышка, а из нее появилась фигура голого человека в черно-красном галстуке. Марк, оглядевшись, нашел взглядом девушек и Бира и помахал им рукой. Потуже затянув галстук, он направился к ним, совершенно не пытаясь прикрыть свое мужское достоинство. — Привет, Клио, Ника, — улыбнулся он, подходя к ним. Он взглянул на три питающиеся башенки и спросил: — И давно они так? — Что-то вы не больно-то оригинальные тут все, — вздохнул Бир и, поднявшись во весь рост с земли, ушел искать Фили и Лето. Марк, улыбаясь, глядел ему вслед. — Он всегда такой? — усмехнулся ведьмак. — Он душка, — хором ответили Клио и Вигдис, отчего не готовому к такому Дракону стало как-то не по себе. — Ла-а-адно… — протянул он и снова поправил галстук. — Вы тут по работе или просто отдыхаете? — Просто… просто заткнись нахрен, — процедила сквозь зубы Клио, недовольно глядя на наставника. — Окей, окей, — снова улыбнулся тот, прищурившись. — Я просто не знаю, как поддержать диалог. У вас были какие-нибудь проблемы в этой провинции, есть жалобы? — Да! Постоянно появляется голый кудрявый извращенец и портит хорошие моменты. — Клио от раздражения даже сумела снять со своей шеи всхлипывающую Нику и с кулаками двинулась на ведьмака. — Это еще не считая того, что нам угрожали! Причем письмо с угрозами написали на ОФИЦИАЛЬНОМ, мать его за ногу, бланке, Марк! На официальном бланке! — Тихо, тихо, я понял. — Марк отошел на пару шагов назад, выставив перед собой руки. — Я сообщу об этом. Так… — Он вздохнул и потер ладони, оглядевшись. — Думаю, я вам тут мешаю. Удачи, счастья, здоровья. Хлопок в ладоши, и ведьмак исчез в яркой вспышке магии, оставив после себя лишь невесомое облачко пара. Вигдис присвистнула. — Крутой у вас надзиратель. Целый Дракон. — Надзиратель? — непонимающе спросила Ника, протирая глаза рукавом. — Почему ты зовешь его надзирателем? — Потому что так оно и есть, — буркнула в ответ Вигдис. — Это все… весь Департамент этот… И так, бормоча себе под нос, она ушла прочь, к остальным, оставив Клио, Нику и маленькие башенки наедине. Ника сново обняла Клио, прижавшись лицом к ее груди. — Клио… — тихо сказала она. Рыцарь опустила взгляд. — У тебя что-то… изменилось… — Ах, это, аха, — неловко усмехнулась Клио, стыдливо отводя взгляд. — Я просто… перевязываю их. Но там, внизу, понадобились бинты, и я их сняла. — А-а… — понимающе протянула Ника и больше не сказала ни слова. И хоть Клио буквально валилась с ног от усталости, она и не думала уйти спать сейчас. В каком-то смысле ей нравилась такая близость с напарницей, и она уж точно не видела в этом ничего пошлого. Всего одно невинное объятие. Но идиллию прервал крик. Еще громче и отчаяннее, чем когда напали гревлы. — Помогите! Невольно девушкам пришлось прервать минуту спокойствия. Клио схватила Нику за руку, и они обе побежали в деревню на крик, видя впереди спины своих друзей по работе. Постепенно они нагнали их, и весь отряд очутился у одного из домов. Навстречу им выбежала молодая тучная женщина, ее лицо было в слезах и выражало настоящий ужас. — П-помогите! Ведьма! Бир нахмурился. Фили и Лето переглянулись, а Ника будто не верила, что это было взаправду. Женщина убежала прочь, крича про ведьму. Галстуки приготовились к бою: они достали свое оружие, а Вигдис, Лето и Ника приготовились колдовать. Дверь дома со скрипом, пронзающим внезапную тишину, приоткрылась. Из дверного проема показался сначала подол длинной черной мантии, затем руки, несущие спящего младенца, а после — уродливый, усеянный черными пятнами череп с редкими седыми волосами вместо головы. Из глазниц медленно, как самое густое масло, стекала черная жидкость, а из-под подола существа выбивались клубы черного тумана, расстилаясь по земле. — Твою мать… — прошептала Клио, крепче сжимая покрытое кровью гревлов копье.