Копьем, искрами и страстью

Гефест Авьери, дядя молодой девушки Ники Авьери, не понаслышке знал об опасностях и рисках, которые испытывают все служащие Департамента ранга Волков и выше. Он знал, что ставит на кон свою жизнь, принимая задание уровня Льва, — для него это было не впервой, и он все время месяцами пропадал на заданиях. Но в этот раз все было иначе. Вот уже который день он бредет по ледяной пустыне севера, пробираясь по лесам меж высоких хвойных деревьев, захаживая в одну уничтоженную деревню за другой. Трупы, оставленные существами, которых он для себя окрестил Безликими, не гнили — мороз тому не способствовал. Они лишь яркими красными пятнами выделялись на общей картине зловонных глыб синего льда и разрушенных домов. Северная страна лежала в руинах. За все это время Гефест так и не встретил ни одного живого человека. Холодный, пронизывающий ветер становился невыносимым, словно гигантский рой насекомых пронзал грубую кожу лица рыцаря. Он держался за обмотанную тряпкой кисть левой руки, вернее, за место, где она была. Он упал на землю и прислонился лбом к холодной как лед скале, поросшей мхом. Кровь из оторванной руки по капле падала вниз, окрашивая свежий снег в алый. “Соберись. Ей повезло еще меньше”, — горько усмехнулся Гефест. Даже такой сильный человек, как он, мог сломаться от вида того, как его напарницу, с которой он провел бок о бок много лет, разрывает на части зловонный лед, а живая башня, в традиционном понимании невероятно прочная, рушится как карточный домик. О, а этот запах! Гефест был готов поклясться что от этого льда за милю несет тухлятиной и мочой. Да и не просто так он такой неестественно голубой — тому виной метан, гелий, водород, аммиак и еще множество составляющих этого вещества. И оно было холодным. Чертовски холодным. Как будто солнце никогда и не касалось своими лучами этой дряни. Гефест поднялся на ноги, опираясь здоровой рукой и грудью об холодную скалу. Он уже не чувствовал стоп и пальцев на руках. “Не убьют эти твари, так замерзну к черту”, — думал он. Их было тяжело заметить. Даже те из Безликих, что были в шубах (которые, видимо, остались на них с тех пор, когда они еще были людьми), раздевались. Непохоже было, чтобы они вообще чувствовали холод, и потому спокойно переносили мороз и ветер, от которых медленно умирал рыцарь-Лев. А без одежды их с их бледной кожей и вовсе не было видно на фоне белой метели и такого же белого снега. Еще одной странностью, которую заметил Гефест, было отсутствие у них половых органов и сосков. Это рушило его теорию о простой массовой одержимости духами. О нет, это было нечто пострашнее злых духов. Здоровой рукой он кое-как ухватился за рукоять меча, болтающегося в ножнах на поясе. Даже вытащить клинок полностью ему было тяжело, не говоря уж о том, чтобы встать в боевую стойку или размахивать оружием. В белой метели показались несколько бледных, безликих фигур. Все они были обнажены и медленным, спокойным шагом направлялись к умирающему рыцарю. — Ну… давайте… — прохрипел он, еле шевеля посиневшими губами, и поднял меч, закинув лезвие на плечо. Существа, казалось, и не слышали его. Лишь продолжали идти, идти издевательски медленно, не торопясь, будто бы зная, что для Гефеста уже все кончено. И вдруг — вспышка света. Твари обернулись на нее, закрывая руками пустые лица и обратив головы к появившейся из света фигуре. В снежной метели образ безоружного, но сияющего в белом свете мужчины казался как минимум божественным. — Единый… — прошептал Гефест в изумлении. — Господь мой… Человек засмеялся. Одно из существ кинулось на него. Мужчина из света сжал руки в кулаки, и их тут же объяло голубое пламя. Один мощный удар, и голова твари слетела с плеч, повиснув на одном лишь лоскуте кожи. Двое других внезапно покрылись коркой, похожей на кору дерева или песчаную породу. Вдвоем они попытались накинуться на мужчину с обеих сторон, но он лишь развел руки в стороны, касаясь ладонями неизвестных тварей, и те сгинули в голубом пламени. Мужчина сделал шаг навстречу Гефесту. А затем еще один. За ним — еще несколько. Рыцарь-лев застыл в благоговейном трепете перед фигурой, спасшей его. На его губах дрожало лишь одно слово: “Единый”. — Нет, уж извини, — улыбнулся человек и поправил очки. Он протянул руку Гефесту. — Всего лишь Марк Виго, ваш коллега из Департамента. *** — Какая сука… — злобно прошипела Вигдис, уставившись на “ведьму”. — Еще раз прошу… КАКАЯ сука сейчас отпустила Марка, мать его, Виго по своим делам?! — Успокойся, Вигдис. — Бир положил руку ей на плечо. Второй рукой он держал огромный меч. — Кто ты?! Держащая младенца в костлявых руках зловещая фигура обернулась на звук голоса полуорка. То, что крестьяне окрестили ведьмой, уже собиралось было уходить прочь, но замерло, пустыми глазницами черепа глядя на Бира. — Я повторяю вопрос: кто ты?! Назовись! — Бир, сдается мне… — начала было Клио, скрипя зубами. — Стой, погодите, — перебил ее Фили, выбежав вперед. — Тварь! Именем Шестнадцати богов заклинаю тебя! Назовись! Кости существа затрещали, а из глазниц его вылетело несколько больших черных мух. Ребенок на руках у этого нечто не шевелился. — Нае Помориус мне имя, — раздался голос изнутри черепа, челюсть которого при этом оставалась неподвижной. Звучал же этот голос так, как будто отвечать Фили ему было как минимум неприятно. — Кто твой хозяин, тварь?! — Голос светловолосого юноши звучал как никогда уверенно и даже грозно. Существо не отвечало, и тогда Фили начертил пальцами в воздухе святой символ и еще громче крикнул: — Отвечай, заклинаю! Раздалось страшное шипение. Из-под длинных одежд существа стал быстро расползаться холодный черный туман. Череп проскрипел, поворачиваясь на оголенных позвонках, и из черной жидкости, стекающей у него из глазниц, выползали черви. — Меня призвал на службу могильный Глашатай, — все так же неохотно ответило нечто. — Оно боится гнева солнцеликой лисицы Амальферы, — усмехнулся Фили. — Отдай ребенка, тварь! “Ведьма” молчала, уставившись на служителей Департамента. На руках у нее спал пьяным, почти мертвым сном темноволосый младенец, не больше полугода отроду. — Могильный Глашатай набирает армию, — раздался неприятный, сливающийся в голос скрежет внутри черепа существа. По сравнению с прежним этот голос звучал несколько злее и агрессивнее. — Люди этих земель будут страдать и станут силой могильного Глашатая. — Ч-чт… — Вся храбрость Фили сдулась, как воздушный шар, и он мог лишь непонимающе смотреть на мертвеца с младенцем на руках. Ведьма развернулась. Затрепетал подол ее темных одеяний, и она медленно поплыла над землей, поднимаясь все выше и выше в воздух, оставляя за собой дорожки ледяного черного тумана. — Эй! — Клио выскочила вперед. Ее лицо покраснело от злости, а на лбу и висках вздулись жилы. — Эй ты! Зубы есть?! Существо так же медленно опустилось обратно. Оно повернулось вполоборота, пристально глядя на девушку-рыцаря, стоящую перед ней с копьем и щитом наизготовку. — Что? — проскрипел голос внутри сочащегося черной жидкостью черепа. — Я спросила, сука… — Клио всю трясло от ярости, которую она еле сдерживала. — Зубы у тебя, мать твою, на месте?! Ведьма молчала. Клио злобно оскалилась, жутко улыбаясь. — Тогда готовь их, сейчас я их нахер выбью, мразь! — во все горло закричала девушка и бросилась на врага. Ведьма стояла неподвижно. Клио все ближе приближалась к ней, яростно, истошно крича. Ее глаза налились кровью от злости, а пальцы сжимали древко копья с такой силой, что они оставляли вмятины в мягкой древесине. Прыжок. Она выбросила копье вперед, держа его над головой. Щит, казалось, был ей лишь лишним, мешающимся грузом, болтавшимся на левой руке. Но он спас ее. Ведьма взмахнула рукой — яркая вспышка зеленого пламени, огненная стрела, оставляющая за собой черный как уголь дымный шлейф, сорвалась с костяных пальцев. Клио чудом успела закрыться щитом, хотя со стороны это выглядело так, будто она ударила им по пламени. Зеленая вспышка сверкнула еще ярче, а за ней раздался громкий хлопок и шипение. Девушку отбросило взрывом на несколько метров назад. Она зашипела от резкой боли в спине и левой руке, держащей щит, но тут же вскочила на ноги, подняв в воздух клубы пыли. — Клио, прекрати! — закричала Ника, кинувшись к рыцарю. В ответ Клио злобно зарычала, обернувшись на голос Ники, и та застыла в ужасе, не смея подойти еще ближе к напарнице. — Страдать, говоришь..? — прохрипела рыцарь и сплюнула кровь на пыльную землю под ногами. — Страдать?! Она вновь закричала и сломя голову понеслась на ведьму. Та лишь вновь взмахнула рукой, метнув в Клио сгусток зеленого пламени, но девушка бросилась вниз, в подкате уворачиваясь от атаки. Лежа на земле, Клио ударила острием копья в длинное одеяние ведьмы, но оно прошло насквозь, не встретив никакого сопротивления. Ведьма, пользуясь тем, что Клио лежит на земле прямо перед ней, схватила девушку за волосы. На костяшках пальцев заиграли зеленые искорки зарождающегося пламени, которое бы убило девушку. В последний момент сверкнула холодная полированная сталь. Длинный меч полуорка отсек руку ведьмы, и та с треском упала на землю. Бир схватил Клио за шиворот и вместе с ней отпрыгнул назад. — Ты дура! — закричал он, глядя на то, как рука ведьмы, поднявшись в воздух, возвращается на место. Будто бы и не было удара. — Нам не справиться с ней! — Зат… — Клио, он говорит правду, — холодно отрезала Вигдис. — Я не смогу больше колдовать, а с ней вы не справитесь даже вместе с Биром и Фили. — Эй, вообще-то… — начала было Лето, но когда Вигдис, обернувшись, строго посмотрела ей в глаза, притихла. — Молчу-молчу. — Заткнитесь все! — во все горло закричала Клио и, ловко извернувшись, выпала из куртки, оставшись в одной лишь рубашке и галстуке. Она снова, закричав, бросилась в атаку. И снова ведьма движением руки отбросила ее назад, словно беспомощного котенка. — Клио, хватит, прошу! — чуть ли не плача взмолилась Ника. Но Клио молчала. Молча она встала, глядя на обломки сломанного деревянного щита. В руке у нее покоилась половина древка копья — вторая упала где-то за спиной ведьмы. Утерев кровь с губ, Клио, шатаясь, повернулась к товарищам, глядя на них из-за плеча. — Идиоты, — злобно сказала она. — Клятвопреступники. Бир нахмурился и сжал кулаки, но быстро успокоился, когда Лето прикоснулась к его руке, так и не сказав ни слова. — Эта тварь… Одна из тех, от кого мы поклялись защищать людей. Нам галстуки дали, помните? Вот эти вот галстуки! — отчаянно закричала Клио и схватилась за галстук, надеясь увидеть хоть искру понимания в глазах соратников. — Или вы забыли слова клятвы, а?! Она бросила обломок древка копья на землю и засучила рукава. — Перед лицами людей вокруг и взором множества богов… — начала она, шипя от боли по всему телу. Ее зубы у самых десен были в крови, а на уголке губ засыхал тонкий коровоподтек. Полуорк нахмурился. Сделав шаг вперед, он вынул меч из ножен. — Клянусь, что во что бы то ни стало защищу душу той, что связана со мной вечной нитью, — буквально прорычал он, прямо как настоящий дикий орк. Клио ухмыльнулась, взглянув на остальных. Лето и Фили все еще пытались отвести взгляд и не были так уверены во всем этом. От последнего, по крайней мере, была хоть какая-то польза — под взором солнцеликой лисицы нежить не могла сбежать и была обязана принять бой, хоть и не очень этого, судя по всему, хотела. Второй вперед вышла Ника. Дрожащими губами она произнесла, настолько уверенно, насколько вообще могла: — К-как и защищу всех людей, что потребуют моего пламени! — Пф, идиоты… — надменно вздохнула Вигдис, скрестив руки на груди. Фили коротко взглянул на нее. Его пальцы добела сжимали в руке лук со стрелами, а все тело мелко дрожало. Когда он хотел уже сделать шаг вперед, Лето взяла его за локоть, отчего юноша вздрогнул, и они вместе подошли к остальным. — И моего лука! — крикнул он. От страха его голос срывался. — И моей позитивной бесполезности, — нервно усмехнулась Лето. Ведьма молча смотрела на них. У нее, разумеется, не было лица, и никаких эмоций выразить она не могла, но, однако, холодный расчет древнего существа подсказывал ей, что шансы на победу уже против пятерых воителей стремительно падают. — Она будет защищаться, и у нее в руках ребенок, — сказала Клио, окинув взглядом своих соратников. Своих друзей. — Ника, у тебя есть еще те голубые зелья от старика? — А? — Волшебница непонимающе взглянула на подругу, но затем кивнула и достала из поясной сумки маленькую склянку с густой синей жидкостью. — Вот. А зачем, Клио? — Тш, это секрет. Просто ты будешь против, если я скажу зачем оно мне. Когда все получится, постарайся забрать ребенка тем водяным хлыстом, — улыбнулась в ответ рыцарь. — Бир, тебе нужно будет занять ее. Очень сильно занять. Но старайся не нарваться на то пламя — больно, черт… А еще… Клио встала на цыпочки и что-то сказала на ухо полуорку. Тот коротко кивнул в ответ и взялся за меч обеими руками. — Фили… Боги, главное, не попади в ребенка, я прошу тебя. — Обижаешь, подруга. — Он неуверенно улыбнулся одними губами. — Лето. — Клио положила руку на плечо девушке. — Сделай его стрелы невидимыми. Нельзя уклониться от того, чего не видишь. — Поняла, — кивнула Лето. — А еще я вас морально поддержу. Ну там… Вперед, Эсторакис, юху… Ладно-ладно, молчу. — Тогда… — вздохнула Клио. Она схватилась рукой за рукоять меча у себя на поясе и скорчилась от боли. Руны на ее руках засветились кроваво-красным. — Ни пуха! — К черту! — крикнули все остальные. Первым вперед побежала сама Клио, схватив меч обеими руками. Она закричала, занося его за пояс и приготовившись бить ведьму лезвием по ребрам. Каждый ее шаг маленьким взрывом отдавался у нее в голове — проклятие действовало, да и раны не могли не напомнить о себе. Ведьма выставила свободную руку вперед, готовясь выпустить пламенную стрелу. Однако когда пламя сорвалось с ее ладони, Клио резко дернулась в сторону, а зеленый огонь взорвался прямо в воздухе — его пронзила невидимая стрела Фили. Из-за спины Клио выбежал, рыча по-орочьи, Бир, занеся меч над головой. Лезвие со свистом разрезало воздух и ударило по пыльной земле — Ведьма успела проскользить назад и избежать атаки. Она снова выставила руку вперед, но еще до того, как заклинание было готово, стрела со свистом пролетела в паре сантиметров от Бира и, вонзившись в костлявую ладонь твари, вновь стала видимой. Подобно дикой кошке выгнув спину, Клио, прыгнув вперед, отсекла лезвием своего ксифоса руку ведьмы. — Бир, сейчас! — закричала она и перехватила меч в одну руку, а второй откупорила пузырек с зельем и залпом выпила содержимое. — Понял! — взрычал полуорк и воткнул меч в землю. Обе руки он скрестил в замок. Одним ловким прыжком Клио встала на его ладони и, пошатнувшись от помутнения в голове, чуть не упала. Но падать времени не было. Со всех сил Бир швырнул Клио в воздух. Зелье и прохладный ветер в лицо немного взбодрили девушку и прояснили ум. И вдруг громкий чих раздался над головой у ведьмы. От силы такой струи воздуха Клио взлетела еще выше, а синяя слизь попала на череп поднявшей кверху лицо твари. Последнее, что она увидела сквозь синюю пелену — сверкнувший на солнце меч девушки-рыцаря, с огромной силой насквозь пронзивший череп нежити. В тот момент, когда Клио обеими ногами упала на грудь ведьмы, Ника водяным хлыстом обвила младенца и резко притянула к себе. Она бы не удержала его на руках из-за малого опыта в магии, но подбежавшая Вигдис поймала ребенка и прижала его к груди. Клио упала на колени. Руны на ее руках светились теперь даже после того, как она отпустила свой меч, оставив его вонзенным в череп нежити. Все тело твари рассыпалось в прах, а из одеяний, подобный черному дыму, взмыл в небо вопящий дух мертвеца, которого башни, увы, поглотить не успели. Из рун на руках, изо рта, из ушей и из глаз девушки-рыцаря сочилась кровь. Она потратила слишком много сил на этот бой. Запрокинув голову к высокому облачному небу, она истошно закричала, и крик ее был похож на вой дикого зверя. Судорожно вздохнув, она упала лицом вниз на сухую, пыльную землю. — Клио! — в ужасе закричала Ника. Последнее, что увидела рыцарь прежде, чем потерять сознание — бегущих к ней друзей. *** — То есть вы утверждаете, что кучка… не побоюсь этого слова, детей... — Лысый мужчина, стоящий в дверях лазарета, помолчал, обдумывая свои слова. — Дети… смогли справиться с чем-то подобным? — Господин Дадафор, я ведь уже объяснял, я обычный канцелярский атропевт (прим.: врач), меня в такие подробности не посвящают. По слухам, конечно, да, именно это они… но поймите, вы сможете обо всем спросить у госпожи Эсторакис сразу, как только она проснется. — Между лысым мужчиной и лежащей на кровати Клио встал мужчина лет пятидесяти с очками на цепочке вокруг шеи и в длинном черном фартуке. — Но сейчас она еще даже не очнулась, понимаете? Клио поморщилась от неприятных, отдающих пронзающей болью в голове голосах. Особенно ей не нравился первый — голос у него был гнусавый, он картавил и от его слов прямо-таки веяло снобизмом. Девушка медленно, с огромным трудом сумела разлепить глаза. Тело, по ощущениям, было сделано из хлопка или песка — сухое, мягкое и неподвижное. В конечностях чувствовались неприятные пульсации, покалывание и холодок. Во рту сушняк был похуже, чем у южных берегов голубого моря. Все, что смогла Клио — приоткрыть губы и прохрипеть в потолок. Как ни странно, и атропевт, и лысый услышали ее и почти одновременно обратили взор на девушку. Клио наконец удалось сфокусировать взгляд на вещах вокруг. У ее кровати стояла капельница с тремя колбами, от которых разноцветная жидкость подавалась в вены, в живот и в шею. Клио не чувствовала широких, длинных игл в своем теле, но это и было хорошо. Над ее головой завис в воздухе опоясанный золотистым диском зеленый кристалл. Периодически на плоском диске едва загорались маленькие символы, после чего сразу гасли. А вот при попытке повернуть голову вбок ее шея дико заныла. — Госпожа Эсторакис! — Старый атропевт, подбежав к девушке, навис над ней. Под фартуком виднелся сплошной черный галстук. — Сестер сюда, быстро! — крикнул он в коридор, отчего Клио снова поморщилась. — Ну вот видите, — ухмыльнулся лысый и, рукой отодвинув атропевта, подошел ближе. — Я зашел вовремя. Клио Эсторакис, мое имя… — Вы рехнулись?! Она только что очнулась! — воскликнул тот. — Она даже губами шевелить не может, не то что отвечать вам! — Ха-а-а… — вздохнула Клио, пытаясь облизнуть сухие губы, но язык ее был таким же сухим. — Х-ха-а-а… — Что? Что-то не так, госпожа? — взволнованно спросил ее врач и принялся проверять колбы, навешанные на капельницу. — Ва… В… — тихо, с трудом произнесла Клио. Рыцарь часто моргала, а солнечный свет, даже затененный легкими шелковыми шторами, резал ее глаза и не давал толком их открыть. — Госпожа Эсторакис?! — Воды, черт тебя… — наконец прохрипела она и, тяжело дыша, закрыла глаза, вновь проваливаясь в беспамятство. *** — Определенно она — исключительный случай. Такая устойчивость к проклятиям, такая выносливость… Очнувшись, Клио могла лишь слышать голоса, но никак не могла найти в себе силы открыть глаза, а тем более уж что-нибудь сказать. Впрочем, где-то на границе сознания у нее крутилась мысль о том, что вокруг нее, бедной и несчастной, собрали что-то вроде научного консенсуса (что не является определением данного явления, но Клио, не зная значения этого слова, думала, что это звучит очень умно и как нельзя лучше подходит для описания текущей ситуации), и теперь хотят вскрыть ее и посмотреть, что там у нее внутри. — Но профессор, — возразил еще один голос, звучащий моложе, наверное, принадлежащий какому-нибудь магу-ученику из государственного института. — Нельзя исключать и возможность обыкновенного везения, я не прав? Я имею в виду… Вы посмотрите на нее. Она не выглядит как человек, который все так легко перенес и теперь легко выкарабкается. Краем уха Клио услышала неуверенные перешептывания. — Вы хотите сказать, уважаемый господин Воскопулос, что эта девушка не имеет шансов на выживание? — уточняя, спросил профессор. — Ну… — Молодой человек уже не был так уверен в своих словах. — Ваша теория, определенно, имеет место быть. Я придерживаюсь мнения об аномальной устойчивости к проклятиям у этой девушки. Касательно истины… Что ж, время покажет. *** В этот раз в комнате было практически темно, лишь горела масляная лампа на прикроватном столике. Это было очень кстати — Клио смогла спокойно, не щурясь и не страдая от жжения, открыть глаза. Ее веки неохотно разлепились. Видимо, спала она очень долго — ресницы слиплись от выделений из глаз, которые обычно бывают по утрам. Ее грудь высоко поднималась под одеялом от глубокого, тяжелого дыхания. Руки, а особенно сгибы локтей, жутко чесались из-за множественных следов от игл капельниц. Собрав все силы, Клио приподняла свои руки и оглядела их. В районе локтей, на сгибе, они были покрыты синяками от капельниц, а на месте рун, появляющихся при активации проклятий, теперь красовались множественные покрытые запекшейся кровью раны в форме этих самых рун. “Интересно, можно ли это считать первыми шрамами, которые я получила в бою?” — подумала Клио и снова уронила руки на кровать. Так же, как и в прошлые разы, ей безумно хотелось пить. Есть, впрочем, тоже хотелось, но не так сильно, как смочить горло стаканом или двумя ледяной воды. Зашипев и напрягшись, Клио приподнялась на локтях. Она хотела было позвать кого-нибудь и попросить принести попить, но ей помешала это сделать маленькая темноволосая волшебница из рода Авьери. Она спала, сидя на коленях и положив голову на колени Клио, а волосы ее были растрепаны. “Черт, неужели это из-за меня она так?” — подумала Клио и невольно улыбнулась, а затем покраснела, сама не зная отчего. — “Вот черт. Черт, черт, черт…” Ей стало стыдно за себя, но несмотря на это, она попросту не могла перестать смотреть на умиротворенное лицо спящей Ники. Она то и дело мило хмурилась во сне — видимо, ей снился кошмар. Увидев это, Клио приподнялась еще повыше, чтобы достать до нее рукой. Она мягко положила ладонь на макушку Ники, касаясь ее мягких кудрявых волос, и нежно погладила волшебницу. Она перестала хмуриться и улыбнулась, не просыпаясь.