Копьем, искрами и страстью

— Всем тихо! — под множественные удары молотком громко прокричал судья. — Суд идет! Обвиняемые — Клио Эсторакис, Вигдис Нокельсон и их коллеги, если так можно выразиться. Судьей был, как ни странно, мастер Танос, который сам же и свел вместе этих непутевых воинов. — Напоминаю о том, что подсудимые обвиняются в истреблении популяции серых гревлов, обмане клиентов Департамента и очернении репутации нашего сообщества! Люди в зале зашептались. Толпа была разношерстная — у самых стен, на скамейках в несколько рядов, один выше другого, по разным сторонам сидели члены Департамента, вызванные на гражданский суд, а с другой — горожане Паксиса и окрестностей. В конце зала, посередине, над всеми нависла трибуна судьи, а перед ним по две стороны расположились сторона защиты и сторона обвинения. Со стороны защиты сидели, собственно, сами попавшие в передрягу галстуки, а помимо них еще и адвокат с черным галстуком, а на стороне обвинения — посыльный хозяина тех земель, где все произошло, а также пара деревенских. — Сторона обвинения, вам слово. — Благодарю вас, — кивнул в ответ посол и встал с места, держа в руке кипу бумаг. — Итак, как вы все знаете, данные субъекты… — Слышь, протестую! — внезапно соскочила со стула Клио, услышав незнакомое ей слово. — Господин судья, он обзывается! — Протест отклонен, — грубо прервал Клио Танос, стукнув молотком. Посол прокашлялся и продолжил: — Итак, данные… личности были наняты моим господином для решения маленькой проблемы с гоблинами, которая, как все здесь присутствующие наверняка знают, переросла в ужасную сцену с использованием запрещенных... — Он посмотрел на Вигдис. — Заклинаний массового поражения, как, например, Пламя святого Акатиса, призывом нечисти и нерешенной проблемы с отравлением реки. Здесь, — посол поднял бумаги в воздух, — содержится подробный доклад о понесенных из-за этих субъектов убытках… — Ну ваша честь! — снова возмутилась Клио. — Я тебе по голове сейчас стукну, Эсторакис! — громко взрыкнул Танос и с силой ударил деревянным молотком по столу. — ...и мой господин требует трехкратной компенсации и публичных извинений! Клио развела руками, удивленно поглядев на посла. Ее взгляд выражал все то негодование, что она испытывала, все то непонимание и крайнее удивление. Мягко говоря. — Нет, ну вы, конечно… — Эсторакис! — одновременно крикнули Танос и Вигдис, не давая выругаться Клио, и вторая снова, уронив голову на стол, заснула, как и делала до этого. — Суд желает ознакомиться с доказательствами и показаниями свидетелей, — кивнул Танос послу, и тот что-то сказал на ухо сидящему рядом жителю деревни. — Ваша честь, говорит Бикифлоп Варистакис, житель пострадавшей деревни, — сказал посол и сел, а вместо него встал деревенский. — Ну, там, собственно, чего… — Мужчина мялся и, казалось, никак не мог подобрать правильные слова. — Ну, собственно, пришли они, у речки сели там, собственно… потом пришли эти, собственно, гоблины… Танос нахмурился и сделал пометку у себя в блокноте, как и адвокат обвиняемых. — Ну ребята побежали. Двое вон, собственно, в лес убежали… а потом ка-а-ак земля нагреется! Пар, собственно, пошел! И такие стоны, снизу так, собственно… а потом, собственно, все. Они пришли и… — И за ними пришла эта тварь! Это она ее вызвала! Она и этот грязнокровный! — внезапно вскочила женщина со скамьи свидетелей, яростно вопя и показывая пальцем на Вигдис и Бира. — Тишина! Вам дадут слово. — Танос ударил молотком, и женщина вроде бы успокоилась. — Ну там, собственно, она сказала все… — пожал плечами деревенский мужичок и сел на место. — Благодарим вас. Защите есть что сказать? — кивнул Танос. — Да, ваша честь, но нам хотелось бы послушать показания остальных свидетелей, — кивнул в ответ адвокат. — Да будет так. Обвинение? — Кхм… — Посол нахмурился. — Говорит Мередисса Фалькская. На этот раз поднялась та женщина, которая, казалось, сейчас засвистит, как чайник со свистком. Все лицо ее покраснело от возмущения, и ей явно было что сказать. — Эти… эти! — завопила она и, пыхтя носом, не могла больше ничего из себя выдавить. Танос лишь устало посмотрел на нее, потирая двумя пальцами висок, и ударил молотком по трибуне: — Перерыв пять минут. Дайте Госпоже… дайте ей попить, — вздохнул он, а затем, поднеся руку ко рту, закашлялся. Адвокат галстуков вытер платком пот со лба и повернулся к ним: он сидел с краю, ближе всех к трибуне судьи. — Госпожа Эсторакис… — вздохнул он. — Поймите, Господин Виго направил меня, своего ассистента и секретаря, сюда не просто так. И поверьте, я знаю свое дело как адвокат, потому что из-за… ну, скажем, мобильности Марка и его способности быстро работать, около четверти судебных тяжб направляются на его имя. Там, конечно, роль играет компетентность Господина, но… — Ну погоди, — прервала его Клио, подняв руку в воздух. — Вот я из-за их ребенка в койке пролежала… Ник, сколько? — Чуть меньше шести дней. — Шесть дней! — Клио развела руками, как бы показывая, насколько это для нее много. — Понимаешь? А теперь, когда я еще только на ноги поднялась, меня потащили на суд и постоянно оскорбляют. Мне молчать? — Да, вам молчать. — Адвокат поправил очки на носу. — Все сказанное ими на эмоциях будет использовано против них же. Как минимум в половине случаев так Департамент и делает заключение о том, что наши правы. Так что если не хотите платить огромный штраф и неустойку за… Боги, за неуничтожение несуществующих гоблинов... — В этот раз он вздохнул еще более устало, вчитываясь в текст документов, касающихся расследования. Клио обиженно фыркнула и повернулась к товарищам. Ника, в подтверждение слов адвоката, лишь кивнула, Лето пожала плечами, Вигдис устало вздохнула, а Фили и Бир, по-видимому, не впервые получая обвинения в свой адрес, играли в крестики-нолики на бумаге. Зал, наполнившийся голосами присутствующих, погрузил в тишину стук деревянного молотка по трибуне. Все вокруг замолчали, и лишь кто-то на скамье присяжных тихо покашлял. — Тишина в зале, — сказал в пустоту Танос, жмурясь и массируя висок пальцами от головной боли. — Свидетельница, вам слово. Деревенская женщина встала со своего места. За короткий перерыв ее, видимо, успели успокоить, и сейчас она по цвету кожи уже не походила на вареного рака. — Бикифлоп сказал уже все, мне особо добавить нечего… но я клянусь вам, господин судья, клянусь! Эта тварь пришла вместе с ними! И все потому, что они убили этих гоблинов, вот поклясться готова! — Я протестую. — Адвокат встал с места. Танос молча кивнул. — Вы обвиняете подсудимых в том, что они уничтожили популяцию серых гревлов. В то же время следствие выявило, что никто из вашей деревни не знал разницы между гревлом и гоблином и, что еще более странно, этой разницы не знал никто из приближенных хозяина этих земель. Вы признаете, что гревлы были истреблены по вашей ложной наводке? — Ну… но они ведь отравили воду, а еще ребенка… — Судья, я протестую! На свидетельницу оказывается давление со стороны защиты! — вскочил со своего места посол, но Танос отклонил его протест. — Итак, я продолжу. — Адвокат взял пачку бумаг в руки. — Как следует из заключения группы расследований, вода была отравлена веществом животного происхождения. Вариант с гревлами отпадает хотя бы потому, что в их рацион, по большей части, входит рыба. Также рядом с рекой было обнаружено возделываемое поле. Вы ведь недавно начали обрабатывать эту землю, так? — Да, Господин, это так, но… — И в качестве удобрений вы использовали золу и компост из коровьего навоза и перегноя. Из-за дождей все опасные составляющие ваших удобрений попали в реку, что и вызвало массовое вымирание рыбы и, как следствие, заставило гревлов напасть на деревню, чтобы украсть вашу пищу. Адвокат, закончив, улыбнулся и поправил очки. Кивнув Таносу, он сел, а женщина так и осталась стоять молча, краснея уже от своей собственной глупости. — Обвинению есть что добавить? — спросил Танос. — Да, ваша честь, — кивнул в ответ посол и встал. — Подсудимые так и не ответили на вопрос о похищении детей. Данная проблема не была решена, и они единственные причастные к этому делу. Танос посмотрел на адвоката. Тот хлопнул Клио по плечу, и они вдвоем встали. — Ваша честь, говорит Клио Эсторакис. — Наконец-то… это не наша проблема, ясно? — сразу же резко высказалась рыцарь. После ее слов по залу прокатился шепот. — Я повторю здесь, при всех присутствующих: это не наша проблема. Все, что нужно было для расследования, мы уже рассказали, дело отдали какому-то там специальному отделу. Вы серьезно считаете, что мы, Стрижи, можем решить проблему с нежитью? Люди, не глупите. Шепот в зале постепенно перерос в приглушенный говор. Кто-то кивал, кто-то разводил руками, и было понятно, что присяжные никак не придут к единому мнению. — Боги… ладно, объясню, — вздохнула Клио. — Только можно сидя, ваша честь? Я все еще не отошла после спасения того ребенка. Танос кивнул. Разговоры в зале плавно перешли на одобрительные, и Клио села, довольно ухмыльнувшись своей хитрости. — Это существо возникло непонятно откуда, ваша честь. Посреди белого дня нежить, и это при том, что на улице солнце палило. Напомню тем, кто забыл: в наш контракт входили гоблины, которыми деревенские назвали гревлов, но никак не сильная нежить. Это, скажем так… — Это работа для Волков! — выкрикнул кто-то из зала. — В точку, — кивнула Клио. — И даже так, зная об опасности, мы попытались спасти ребенка, и у нас это кое-как получилось. Вопросы? Посол сел, ударив кулаком по столу, и подпер рукой голову. — Как и сказала Госпожа Эсторакис… — продолжил адвокат. — Сотрудники проявили истинный героизм. Да, из-за поспешности их действий была уничтожена популяция редких, полезных существ, но тем не менее, они сумели одолеть сильную нежить и пролить свет на происходящее в окрестных землях. Ваша честь, я считаю, что эти доблестные сотрудники не заслуживают наказания и, более того, достойны награды за свой героизм. Танос нахмурился, держа молоток в руках. Сдвинув брови вместе, он строго оглядел присяжных. — Кто за то, чтобы назначить наказание для этих людей?! — громогласно прокричал он. Несколько людей подняли руки. В протянутой руке статуи антропоморфного волка с копьем, стоящей позади трибуны, загорелось красное пламя, в котором видно было число “7”. — Кто за то, чтобы оправдать этих людей?! Почти все в зале подняли руки вверх, и некоторые, подобно воинам древности, громко закричали. Их голоса сливались вместе, и под их аккомпанемент у статуи антропоморфной мыши в чаше, которую та держала обеими руками, голубым пламенем загорелось число “43”. — Да будет так! Возрадуется Фифий, покровитель любви и прощения, и да не сдержит зла на нас Кардак, покровитель мстящих! Зал наполнился радостными выкриками и аплодисментами. Галстуки облегченно выдохнули, а Клио, соскочив с места, крепко обняла Нику. Посол же молча встал со своего места и вместе с жителями деревни покинул зал. — Привыкайте. Клиентам постоянно что-то не нравится, и они тащат всех в суд. — Танос похлопал Клио по плечу, уходя прочь. — Что ж… мне не понравилось, просто нормально работать проще и веселей, — потягиваясь, протянула Клио, и одной рукой приобняла Нику, глядя на остальных. — Что теперь? — Ну, спасибо твоей щедрости, на деньги вашего куратора могу пить неделю не переставая, — ухмыльнулась Вигдис. — Не передумала еще? — Не передумали, скорее. Мы с Никой вместе решили, что деньги нужно разделить поровну, все это заслужили. Да, Ник? Волшебница кивнула, улыбаясь. Она прятала лицо за полями шляпы и прижималась к Клио, обнимая ее. — Спасибо, — только и пробасил Бир и протянул руку Клио. Она пожала ее. — Думаю, мы с Лето отдохнем в городе. — Ну, как и мы, — пожала плечами Вигдис. — Фили, хочешь покидаться карликами? — Не-не-не, после того случая я пас… — нервно смеясь, замотал головой юноша. Зато Бир оживился и с интересом наклонился к Вигдис: — А где? — Айда с нами, покажу, — весело ответила рыжая волшебница и ткнула полуорка локтем. — Лето? — Куда вы, туда и я, — улыбнулась она. — А вы? — Хм… — промычала Клио, подняв взгляд и будто бы пытаясь найти ответ на вопрос на потолке. — Думаю, мы кое-куда съездим. Ты как, Ник? — Ну, как Лето сказала… куда ты, туда и я, — тихо ответила Ника, не переставая липнуть к рыцарю.

***

Утром этого же дня в Аргиф приехала повозка одного красного торговца. Повозка была пуста, хоть и была накрыта натянутой тканью, и сильно гремела, стуча деревянными колесами по мостовой. К несчастью торговца, в самом городке ему жестом приказал остановиться стражник в анатомической кирасе и коринфском шлеме. Делать было нечего, и Казимир подчинился. Повозка, ведомая усталой, сонной лошадью, остановилась у обочины. — Что везете? — спросил стражник, пока еще один уже лез под ткань, в повозку. — Ничего, — честно ответил Казимир. — Ничего? — удивился стражник и переглянулся со своим напарником. Тот лишь пожал плечами. — Что ж ты за торговец такой? — Очень и очень уставший, друг, — измученно улыбнулся Казимир, глядя на стражника. — Торговая гильдия “Яротрог”, у нас здесь дом, в городе. — Знаю, знаю… — вздохнул стражник, будто бы пытаясь придумать что-то еще, до чего можно было бы докопаться. — Послушай, друг. — Казимир достал кошель и вытащил несколько серебряных монет. — Я застрял в Паксисе на несколько дней, там мертвые восставали и меня не выпускали из долины. Я правда очень устал и хочу отдохнуть. Он протянул монеты стражнику, и тот, оглядевшись, схватил их и сунул в сумку на поясе. — Понимаю, понимаю, уважаемый… ну ничего, езжайте, отдыхайте. Эй, Ефтарх! После его выкрика второй стражник отошел от повозки, и Казимир устало дернул за поводья. Повозка двинулась дальше, подпрыгивая на округлых камнях мостовой. Впереди, вниз по улице, уже виднелся торговый дом Яротрога. Наверху же, на холмах, между которыми был зажат город, нависли над всеми Академия и башня Канцелярии, а между ними, прямо над улицами, раскинулся широкий каменный мост. При виде Казимира, хоть и выглядящего несколько помятым и измученным, люди на воротах тут же распахнули их, пуская торговца внутрь. Он, улыбнувшись, кивнул им, и только он завел повозку внутрь, как тут же спрыгнул с нее и два раза хлопнул в ладоши: — Brywci, hosobes, hosobes! Tyhnite! (“Братцы, живей, живей! Помогите!” на красном) — прикрикнул он, и из дома, из конюшни, выбежали двое молодых мальчиков, один из которых взял лошадь за поводья, а другой стал отцеплять повозку. Казимир снял с головы высокую кожаную шапку с пером и зашел в дом, не постучав. Его здесь все знали и всегда были ему рады, так что смысла в вежливости не было. Внутри, на подушках среди ковров, сидели несколько немолодых торговцев, все с трубками в зубах, и что-то активно обсуждали. Выделялся среди них один лишь Мечеслав, и непонятно, чем именно, то ли своей толстотой, то ли халатом, в котором он ходил по дому. — Мечеслав! — улыбнувшись, прикрикнул Казимир. Мечеслав улыбнулся, прищурившись. — Привет, привет, Казя. Давно не видно тебя. Как поживаешь? — ответил Мечеслав, не вставая. — Я с вестями. Это личный разговор и касается только нашего гостя и тебя. Мы можем?.. — Да, конечно, конечно! — закивал Мечеслав и принялся вставать, кряхтя от усилий. Оперевшись на свою трость, он пошел вверх по лестнице и жестом руки позвал за собой Казимира. Вдвоем они поднялись на второй этаж, Казимир невольно потрогал пальцами спадающие на первый этаж через перила ткани и громко зевнул. — Давно ехал? — спросил Мечеслав. — Есть такое. Везде то одно, то другое… — Я слышал. Недавно весть передали, что, мол, Вано так и сгинул там, в ущельях горных у Паксиса… охо-хох… — Правда? Я задержался там почти на неделю, но ничего такого слышно не было. — Правда, правда. Как уехал на север, так и все, ни слуху, ни духу. Только лошадь его у дороги зарезанной нашли, а внутренности наружу. Садюги… Казимир промолчал. Он не очень хорошо знал человека, о котором шла речь, но вот мысль о том, что на его месте мог бы оказаться он сам, никак не хотела покидать его голову, отдаваясь тошнотворным эхом в животе. — А ты все насчет паренька, м? Заходи, идем. — Мечеслав открыл дверь в комнату Эвгениса. Юноша в это время читал по буквам названия на карте мира. — Привет, Эвгенис! — Привет Мечеслав и Казимир! — улыбнулся в ответ юноша. — Казимир вернуться, рад очень Казимир вернуться. — Ничего себе, — усмехнулся Казимир. Мечеслав, постукивая посохом по закрытой двери, лишь кивнул, улыбаясь. — Делает прогресс, чертяга. — Так, теперь можно. Эвгенис, тоже слушай, — наконец сказал Мечеслав, когда на двери засиял маленький магический круг. Эвгенис встал со стула и подошел ближе, чтобы лучше все слышать и понимать. Казимир начал тихо, несмотря на заклинание, говорить: — Галстуки ищут его. И они знают, кто он. Мечеслав покачал головой, вздохнув, а сам Эвгенис погрузился в свои мысли. — Что делать будем? — спросил Казимир. — Он еще даже говорить нормально не может. — Обидно, — с акцентом обиженно отрезал Эвгенис, скрестив руки на груди. — Да ничего, — пожал плечами Мечеслав и прислонился к стене спиной. — Они если и будут искать как следует, то тут найдут еще нескоро. А потом… потом да, надо будет уезжать ему. Так где ты, говоришь, услышал про это? Эвгенис, глядя на разговаривающих торговцев, испытывал за себя какую-то непонятную гордость. С одной стороны, он был нахлебником и язык знал довольно-таки паршиво, но с другой стороны, он уже мог понимать общий смысл разговора. Также помогал и факт того, что эсторийский был в некотором смысле схож с русским, а литера (чаще всего торговцы называли буквы именно так) “Абиф”, по факту, была обыкновенной буквой “А”. — Так… — вздохнул Казимир и сел на кровать, подперев голову обеими руками. — Это было… Лазарь-Семертвац, северная граница. Я сидел в харчевне с парой галстуков, и они как бы невзначай упомянули, что ищут незарегистрированного мага, который открыл портал рядом с Олифом. — Так, погоди! — резко прервал его Мечеслав, уперев руки в бока и нахмурившись. — А причем тут Эвгенис? Он сам клянется, что про магию никогда не слышал даже, чего уж говорить о порталах. — А при том, Мечеслав, что к северо-востоку от Олифа я его и нашел. Под деревом лежал, умирал, и одет был странно. Ты тут связи не видишь? — Вижу, не дурак. Но если так, то ты напрасно так спешил. Поди, отдохни, поешь и выспись, Казя, ты бледный как смерть и трясешься как тростинка. Казимир кивнул и слабо улыбнулся. Уже когда он подходил к двери, Мечеслав остановил его: — А насчет этого я спрошу у старого друга. Он из галстуков, но ему можно верить. Ну, иди, иди! Казимир снова кивнул и открыл скрипучую деревянную дверь. Печать на ней тут же испарилась, оповещая о том, что заклинание спало, но теперь оно и не было нужно. — Эй, obcymestec! Ну-ка, дай написать, — обратился старый торговец к Эвгенису, и тот, кивнув, тут же убрал со стола несколько книг и карты, оставив лишь чернильницу с пером и чистую бумагу. — Так-так… Мечеслав обмакнул перо в чернила, капнул на губку-промокашку и, положив на лист папье-маше для удобства, начал выводить витиеватые, округлые буквы: Дорогой и горячо любимый друг Марк! Пишет тебе твой старый друг, скромный мирской торговец и жалкий земной человек Мечеслав от рода Ермавиевых. Приключилась, стало быть, в нашем скромном торговом обиталище не столь давно интересная, если не сказать, что загадочная и покрытая темным мраком история…

***

— Эмпатикус темпарус темпатикус дентостакаль… Эмпатикус темпарус темпатикус дентостакаль… — В глазах Марка не было видно зрачков, один лишь белок, и тот слабо светился голубым. Вот уже двадцать минут он, на пределе своих сил, зачитывал заклинание, сидя в середине комнаты, пол которой теперь полностью был изрисован магическими символами и кругами. — Эмпатикус темпарус темпатикус дентостакаль… В ладонях он держал маленький кусочек ткани, а само заклинание должно было пролить свет на его происхождение. Однако, одного простого магического круга не хватило, и тогда Марк дорисовал второй уровень заклятия. Когда же и его оказалось мало, он нарисовал третий круг и расставил по комнате чаши с первичными элементами. Лишь тогда он начал видеть сквозь пространство, как будто переместив свой взор в то место, где когда-то был предмет. Однако даже так его видение ограничивалось одним лишь мутным, черным водоворотом, пронзенным в середине сияющим фиолетовым обсидиановым стержнем. Изредка на черной поверхности появлялись непонятные искры, блики света, но тут же исчезали в пучине темных вод. Теория великого водоворота миров. Если Марк все сделал правильно, то ему удалось заглянуть в него, увидеть его во всей красе, однако это не тот результат, которого он пытался добиться, и, скорее всего, его силы попросту не хватало, чтобы увидеть что-то конкретное. Это все равно что пытаться увидеть зайца в густом лесу, находясь в нескольких километрах от него. И вдруг в дверь постучали. Глаза ведьмака потухли, он снова вернулся в реальность, оказавшись в своей комнате в середине огромного, сложного магического круга. — Господин Виго, вам письмо! — раздался юношеский голос за дверью. Марк не узнал его и подумал, что это, скорее всего, специальный посыльный, а не работник Канцелярии. — Пошел к черту! — грубо рявкнул Марк в сторону двери, изрядно уставший и злой от своей неудачи. — Это срочное! — не унимался голос. Марк лишь раздраженно вздохнул. — Я просуну под дверь, господин! Марк, повернувшись лицом к двери, увидел, как маленький конверт проскальзывает в щель между ней и полом. Снова вздохнув, он сказал уже спокойнее: — Иди, пожалуйста, к черту. Ответа не последовало. Подождав еще полминуты, пытаясь отдышаться после изнуряющего заклинания, Марк снова начал монотонно зачитывать: — Эмпатикус темпарус темпатикус дентоста… Сначала все шло, как и прежде, но на последнем слове, не успел Марк даже его договорить, его глаза вспыхнули ярким синим светом, а его, по ощущениям, будто отбросило назад. Ему явилось яркое, сильное видение. Весь мир был красным, словно он смотрел на все через рубиновое стекло. Он снова был в своей комнате, и даже круги никуда не исчезли. Лишь одно изменилось — письмо, просунутое под дверь, ярко светилось зеленым на фоне красной обстановки. И через секунду все закончилось. Марк упал вперед, встав на четвереньки, и его вырвало прямо на изрисованный магическими символами деревянный пол. Тяжело дыша, он посмотрел на письмо. — Какого ж… — прошептал он, сплевывая на пол. Медленно поднявшись на совсем ватных ногах, Марк подошел к двери. Опираясь рукой об стену, он наклонился и поднял письмо, а затем упал вместе с ним на кровать, еле дойдя до нее. Трясущимися пальцами он стал рвать конверт и поспешно вынимать само письмо. Он развернул сложенный пополам лист бумаги, и его взгляд стал бегать по ровным строчкам. Давеча близкий друг мой и торговец от дома моего, Казимир Златоконов, прибыл к нам с человеком, которого я не могу иначе назвать, кроме как чужеземцем. Что страшнее, человек этот прибыл к нам из таких далеких краев, что в тех местах ни о странах наших, ни о речь нашей ничего не слышали, а Эсторию да Красномест зовут Грецией и Россией. По заверению друга моего Казимира Бавировича, юношу он нашел неподалеку от города Олифа, где, уже по словам коллег ваших, совершено было преступление странное и поистине непонятное, связанное с магией, хорошо вам знакомой и практикуемой. На том и закончу, что выражаю свое вам почтение, горячо любимый друг Марк, и посему искренне надеюсь, что секрет нашего дома не станет известен никому, кроме вас и нас. Вас же мы приглашаем выпить чаю и обсудить эти события в тесном кругу доверенных лиц. С наиогромнейшим величайшим уважением, ваш друг и покорный слуга Мечеслав Ермавиев. Марк смял бумагу в комок, и тот загорелся у него в руке, превращаясь в горстку черно-белого пепла. Тяжело вздохнув, ведьмак кое-как поднялся с кровати и, держась рукой за внезапно заболевший бок, поплелся к двери. Уже снаружи он, вместо того, чтобы запирать ее на ключ, нарисовал на ней магический круг и прошептал заклинание. Теперь как минимум в течение часа любой, кто бы ни открыл эту дверь, увидел бы за ней заснеженные горы на севере Эстории, но никак не комнату Марка. — Аекиль, — обратился Марк к очкам. — Если я не дойду — зови целителей и говори, что я опять напился. — Зачем? — ехидно ответил Аекиль. — Мне весело смотреть, как ты валяешься посреди улицы, весь в пыли и еле живой. Марк усмехнулся и медленно, то и дело опираясь руками о стены коридора, поковылял к выходу, пытаясь не потерять сознание. Он был сильно истощен, но дело было настолько важным, что ни на сон, ни на еду времени не было. Марк уже чувствовал, как вокруг его шеи затягивается петля.