Метка из детства

Утро было для Нико всегда чем-то страшным. И не потому, что приходилось вылезать из теплой, ставшей родной за ночь кровати. Просто утром Нико чувствовал себя ужасно одиноким, брошенным, никому не нужным, а главное — возбужденным. Основные проблемы начинались в течку, но и в обычные дни омега ощущал, как тянется его помеченный организм к своей паре, как стремится к ней… И как у него ничего не получается. Но именно это утро Нико нравилось. Ровный, мягкий свет ласкал сомкнутые веки, было тепло и уютно, и даже сильная рука, покоящаяся у Нико на талии, не волновала его. Он сделал то, чего хотел. То, что надо было уже давно сделать. И был вполне собой горд. Да, начиная раздумывать, Нико понимал, что он провел течку с совершенно незнакомым, чужим альфой, к которому его тянуло только странное, необъяснимое чувство. И омега даже был готов корить себя за это. Но… Но тело было легким и воздушным, мышцы ныли только от приятной усталости, но никак не от боли, глаза не опухли от слез. Нико твердо решил: это была лучшая в его жизни течка. Внезапно альфа сзади сонно забурчал и притянул Нико ближе, подминая под себя. Омеге было не очень удобно, но он решил простить Луиса хотя бы за подаренное им наслаждение. Но все же один вопрос разрушал очарование и мягкость этого прекрасного утра. Нико не знал, как объясняться с альфой. Он же не помнит его? И вряд ли вспомнил, пока ожесточенно трахал эти пару дней. Но метку он видел… И что же он теперь о нем подумает? Нико не сказал бы, что за эти четыре дня, которые он помнил лишь урывками, он полюбил Луиса. Тот был замечательным, неутомимым и умелым любовником: он был очень нежным и аккуратным, когда понял, что это первый раз омеги, и он был очень страстным, когда в последнюю ночь до обоих дошло, что Нико уже достаточно растянут для разного рода экспериментов… Но все же Нико с какой-то грустью и смущением понимал, что это просто альфа - связанный с ним альфа, к которому его тянет из-за старого шрама на теле. Омеге самому не нравился такой расклад, но ничего поделать он не мог. Об альфе он знал имя, место учебы и немного о его судьбе… Нико абсолютно четко и ясно понимал, что ему только предстоит влюбиться, если он, конечно, позволит… Пока Нико раздумывал над тем, как поступить, Луис тоже проснулся, обнаружив под собой горячее омежье тело, усыпанное засосами и укусами. Пара минут потребовалось обескураженному недавней пьянкой и жаркой течкой организму, чтобы вспомнить, что именно этот забавный малыш пришел пару дней назад, заявив, что хочет переспать с ним. Еще секунду альфа тупо вглядывался в растрепанные и кое-где запачканные спермой белесые волосы лежащего рядом омеги. И только потом Луис понял, что решительно ничего не понимает. Кто это? И почему он пришел к нему? И что ему теперь будет нужно? И почему его, в отличие от остальных омег, хочется не валить и трахать, а медленно и нежно брать, наполняя собой… Пока альфа решал, на какой бы вопрос поискать ответ сначала, омега коротко вздохнул и, тонкой ладошкой убрав с себя руку альфы, попытался встать. Увидев, что Луис уже не спит, Нико закусил губу, думая, как бы начать разговор. Но начал сам альфа. — Ты кто? — сонно и немного хрипло спросил альфа, рассматривая ссадину на уголке рта омеги. Теперь понятно, откуда сперма в волосах… — Привет, — омега выдохнул и отбросил с лица выбившиеся пряди. — Меня зовут Нико. — Ага, охереть как круто, — не отрывая от немного сонного, но все равно дико сексуального омеги взгляда, альфа пытался вспомнить, откуда ему знакомы эти большие, серьезные глаза и кокетливая родинка на скуле… — Кто ты, спрашиваю? — Эм, я… Твой знакомый?.. — Нико терялся под суровым взглядом своего недавнего любовника, и все оправдания, которые он придумал за это утро, медленно вылетели из головы. — Хорош чушь пороть, — альфа встал, держась за необыкновенно пустую и тяжелую голову, и снова скользнул взглядом по тонкому телу. А у него ведь и на внутренней стороне бедер отметины от поцелуев… — Рассказывай, нахера ты ко мне приперся? — Эх, — выдохнул омежка и опустил голову. Тут же встрепенувшись, он покрутил шеей, разминаясь и невольно показывая альфе старый шрам метки. Луису на мгновение захотелось его убить. И его, и того, кто пометил его. Но маленького незнакомца все-таки больше, потому что он… Он же с меткой! У него же есть пара!.. И Луис же… Видел метку… Вчера или позавчера ночью… Он же еще тогда разозлился из-за этого. Он же еще тогда хотел быть грубым с беспринципным наглецом… Остановив внезапный поток воспоминаний, альфа поднял глаза на рассматривавшего его омегу. Мелкий нагло сверлил его взглядом блядски красивых глаз, сканируя, кажется, насквозь. — Это твоя метка, — наконец выдал он, не отводя глаз. Сопоставив размеры метки, собственных клыков и шеи омеги, Луис только выдохнул. Кажется, по какой-то превратности судьбы он провел течку с умалишенным… Раздумывая, светит ли ему статья за совращение сумасшедшего омеги, Луис откинул одеяло и тяжело поднялся с кровати. Омега попытался встать с ним, но, охнув, тихо сел обратно. — Чего ты? — бросил альфа неловко ерзающему на сбитых простынях омеге. Сейчас тот выглядел невероятно мило и невинно, и, если бы не красноватые следы от поцелуев по всему телу, Луис верно решил бы, что перед ним не замеченный еще во всяких непотребствах девственник. — Попа болит, — разрушая умильную атмосферу чистоты, выдал омега, ничуть не смущаясь своего положения. Луису даже показалось, что в коротком ответе была нотка гордости за потерянную девственность… — И метка действительно твоя, — серьезно и даже немного угрюмо продолжил Нико, пытаясь в недоверчивом и раздраженном лице альфы найти хоть какой-то отклик. — Если… если ты не помнишь… это… Прерывая ставшую внезапно смущенной тираду, в комнату постучали. Через пару секунд с той стороны послышался веселый, бодрый голос: — Лу, ты все еще дрыхнешь? Или чем-то поинтереснее занимаешься? В ту же секунду дверь распахнулась, и в комнату ввалился приветливо улыбающийся альфа, наряженный только в широкие пляжные шорты. Увидев сидящего на кровати омегу, он звонко присвистнул и перевел на Луиса хитро прищуренные глаза. — О, наконец-то вы закончили. Шутка ли, Лу, три ночи заставлять меня шляться по приятелям? Так с друзьями не поступают. — Чего тебе? — оглушенный громким голосом вошедшего, Луис тяжело вздохнул и принялся ковыряться в куче разбросанной по полу одежды. Стоять голышом перед другом ему не очень нравилось. А вот омегу, кажется, ничего не смущало, так как он продолжал сидеть на кровати, насупленно рассматривая свои руки. О серьезном мыслительном процессе в маленькой головке говорили плотно сжатые кулаки и стеклянный, устремленный куда-то вдаль взгляд. В этот самый момент Нико с трудом подбирал слова, чтобы все объяснить. Надо было взять себя в руки, надо было рассказать все до их близости, а теперь… Теперь он для альфы маленькая шлюшка с меткой, повесившаяся на него в разгар течки… Совсем не то представление, на которое рассчитывал Нико. Ни капли не то. Из тяжелых раздумий омегу вывело странное ощущение между лопаток. Будто кто-то пожирает его взглядом. Подняв глаза, Нико увидел Луиса, угрюмо натягивающего на себя штаны, и незнакомого альфу, стоящего у противоположной кровати и рассматривающего омегу. От этого взгляда, липкого и цепкого, не упускающего ни единой детали, Нико захотелось спрятаться. Он сразу вспомнил, что на нем нет ничего, скрывавшего бы следы прошлых ночей, и от этого воспоминания стало как-то тошно. Но больше всего, внезапно понял Нико, его волнует именно то, что его так нагло рассматривают именно в присутствии его альфы… Обрадованный этим чувством, ведь получалось, что к Луису он вовсе не безразличен, омега хмуро посмотрел на наглого незнакомца и сказал, переводя взгляд на покусанную и поцарапанную спину своего альфы: — Он на меня пялится. — Чего? — оба альфы внезапно повернулись к нему, и если в одном взгляде читалось раздражение, то во втором на смену похоти пришел интерес. — Он, — Нико с воодушевлением ткнул пальцем в незнакомца, не отрывая взгляда от хмурого лица своего альфы. — Рассматривает меня так, будто хочет разложить прямо здесь. Мне это не нравится. — Эй, между прочим… — начал было обвиненный альфа, но его прервал низкий рык Луиса.  — Свалил отсюда, — коротко сказал он, не сводя с незадачливого соседа взгляда.  — Имей совесть, я четыре дня в собственной комнате из-за вашего секс-марафона не был, дай хотя бы… — Выметайся. — Да не смотрел я не него, просто оценил, сколько ст… — Ноги в руки и на выход, пока они у тебя в заднице не оказались! — серьезно рыкнул рассвирепевший альфа, делая шаг к соседу, который был на голову ниже и пару раз уже в плечах. Раздраженно цыкнув, пришелец все-таки встал с кровати, и уже через секунду за ним захлопнулась дверь. В этот же момент к Луису не без жалобного стона подошел омежка, достававший ему до груди и, поднявшись на цыпочки, поцеловал альфу куда-то в шею. — Спасибо, — мягко сказал он, поглаживая Луиса по плечу, словно ребенка. — Это правда меня нервировало. Хорошо, что у моего альфы еще остались представления о чести, потому что раньше это вызывало беспокойство, — Луис хотел что-то сказать, в частности возмутиться поведением омеги, но его губ коснулся тонкий, аккуратный пальчик, еще пахнувший спермой, и этот невинный и одновременно до дрожи пошлый жест заставил альфу замолчать. Подросток, стоящий перед ним, смотрел одновременно радостно и очень обеспокоенно. — Метка действительно твоя, и действует на тебя, кажется, еще сильнее. Нет, даже не закатывай глаза, я знаю о чем говорю. Сейчас я схожу в душ и приведу себя в порядок, а потом все подробно тебе объясню, хорошо? Подожди немного, и сложившаяся ситуация станет яснее. А пока не одолжишь ли ты мне полотенце и какую-нибудь одежду? Пораженный слаженной и ловкой речью омеги, который до этого казался лишь сорванцом, альфа без возражений достал все необходимое и вручил требовательно вытянувшему руки омеге. — Спасибо, Луис, — улыбнувшись, ответил омега, скрываясь за дверью душевой комнаты.

***

…О том, что после первой близости запах омег меняется, Нико рассказывали еще в первом классе средней школы. Старый, морщинистый омега целый семестр вдалбливал молодняку, почему нельзя позволять альфам касаться себя, почему нельзя отвечать на их поцелуи и почему, если что-то подобное случится, надо сразу же обращаться к родителям или учителям. — Еще со времен древних людей, которые не могли разговаривать друг с другом, омеги были символом чистоты и невинности, непорочности и красоты, — скрипучий голос эхом разносился по аудитории, в которой двенадцатилетние омежки, недавно узнавшие, что такое течка, внимательно слушали старого профессора и иногда черкали что-то в аккуратных тетрадках каллиграфическим почерком. — Как можно назвать красивым омегу, который позволяет любому желающему касаться себя? Такие омеги никогда не найдут своего места в нашем обществе. Запомните, по вам всегда будет видно насколько вы распутны; запах каждого альфы, касающегося вас, будет оставаться на коже навечно. Поэтому только своему мужу, только после свадьбы можно позволить… Нико тоже внимательно и вдумчиво слушал его тогда. Он был полностью согласен со страшным, морщинистым и строгим омегой, и он даже и не представлял, как может быть по-другому. Сахарные мечты канули в небытие, когда у него одного из первых в классе началась течка. Все было совсем не так, как рассказывал профессор: боль в животе, слабость, ломота и такое позорное и необычное ощущение пустоты в заднице… После первой же течки пятнадцатилетний Нико уговорил одного из квартирантов дать ему свой ноутбук, не защищенный родительским контролем. Ночью, в неправдоподобной тишине родительского дома Нико сам узнавал что такое настоящий секс, как это происходит и что при этом должны чувствовать партнеры. Сначала он смотрел все, что удавалось найти: от подпольной, снятой на камеру телефона порнушки, до эротических фильмов, от каждой сцены которых бросало в дрожь. Нико хотелось так же. Хотелось, чтобы его обнимали, целовали, прижимали к себе и трахали, трахали, трахали, пока голова не перестанет соображать, и чужая сперма не станет вытекать из разработанного отверстия. Одноклассник, с которым он поделился своими открытиями, был в ужасе от поведения скромного и тихого Нико, но потом медленно и он понял, как это здорово. Хоть Жан и был бетой, но благодаря помощи Нико он тоже вскорости перестал краснеть на откровенных сценах очередного пошлого фильма. Так омега получил верного друга и помощника в своих стремлениях. А главное — слушателя. — И ты просто ушел? — шепотом спрашивал Жан, прижимаясь еще ближе к омеге и пытаясь уловить изменения его запаха. — А что надо было сделать? — Нико откусил кусочек от плитки шоколада и авторитетно развел руками. — Все равно он сразу не поверил бы мне: ему требуется время, чтобы все вспомнить. Я помылся, объяснил ему все и, пока он пытался вникнуть, тихо ушел. — Ну ты… — темноглазый пухленький Жан даже расстегнул пуговичку рубашки, насколько пошлым и развязным было то, что рассказывал его друг. Подумать только! Целую течку он провел с альфой! — И как он… в смысле… ты… Себя как чувствуешь? — не решаясь задать главный вопрос, продолжил бета, тщетно водя прямым носом. — Ну, утром задница немного болела, а сейчас вроде все нормально. Хотя, — Нико заговорчески наклонился к самому уху друга, и щеки его предательски заалели. — Утром я попробовал, в меня сейчас три пальца свободно вмещаются. — Серьезно?! — пораженно выдохнул Жан, и Нико пришлось закрыть ему рот ладошкой. — Конечно да, мы же четыре дня вместе были и даже сцепились пару раз! В конце, — омега снова перешел на едва различимый шепот. — Он даже смог спокойно вставлять и вытаскивать узел. Это было та-а-ак здорово… — Ух ты… — только и смог сказать бета, круглыми глазами рассматривая друга. В его глазах маленький Нико теперь точно вырос на пару уровней, встав на одну ступень со старшим братом, который недавно вышел замуж. Конечно, Жана немного пугало все происходящее, ведь потерять девственность еще до свадьбы… Это же что-то немыслимое! А Нико, кажется, еще и гордится. Тем более с кем… Омега сам признавался, что его альфа не образец порядочности и вряд ли сможет содержать мужа. Судьба друга действительно волновала бету, но больше всего его беспокоило еще кое-что… — Нико, а ты… Это же без этих было… ну, этих… — Презервативов? — Д-да, без них. Ты ребенка-то не понесешь? — Жа-ан, какой ты еще зеленый, — Нико, насколько позволяла узкая коморка, в которой они спрятались, потрепал друга по плечу. — И кроме презервативов куча всего существует: таблетки, гели, порошки… — И тебе в аптеке это продали? — в очередной раз удивился юноша, поудобнее подгибая коленки. — Ну, нет… — немного смутился герой дня, но тут же снова нацепил на себя маску опытного и всезнающего. — Ты что, Жан, мне же еще нет двадцати, кто бы мне что-то подобное продал… — откусив еще кусочек начавшего таять шоколада, Нико решил, что от раскрытия еще одной тайны хуже не станет. — Мне еще во втором классе средней школы на обследовании сказали, что у меня не может быть детей. Что-то там искривлено, я не запоминал, и шанс забеременеть очень маленький… Только смотри, — омега решительно сдвинул брови. — Я даже брату не рассказывал, не смей кому-то!.. — Я-я ничего, честно! — вскинул руки бета, всем своим видом показывая, что он — могила. В этот момент где-то в коридоре раздался звонок на урок, и друзьям пришлось вылезти из маленькой коморки под лестницей, чтобы бежать на очередное занятие. Уже сидя в душном, светлом классе, среди внешне собранных и пристойных молодых людей, Нико задумался: правильно ли он поступил, рассказав все Жану? Бета, конечно, не выдаст его, но… Но все равно становилось как-то не по себе. А вдруг их кто-то подслушал? Или Жан все же растреплет? Или еще что-нибудь? В план Нико не входило получение вечного клейма «шлюха». Ведь потеря девственности в шестнадцать… Омега ни секунды не сомневался, что поступил правильно, но вот считают ли так же те, кто окружает его? Сразу из комнаты Луиса, сбросив племяннику короткую смс с просьбой принести форму, Нико пошел сюда, в школу. Он еще не встречался с братом, которому тем утром оставил записку с объяснениями. Нико и боялся этой встречи, и хотел ее. Ведь это именно из-за брата, опекающего его, омега так страдал последний год. Ведь чего стоило попросить кого-нибудь провести с ним течку? Подумаешь, девственность… Из раздумий Нико вывел профессор, остановившийся возле его парты. Не отрываясь от чтения лекции, Вольдемар, как негласно окрестили ученики угрюмого, вечно одетого в черное альфу, пару раз стукнул по парте Нико, привлекая его внимание. Омега нехотя поднял глаза на непрекращающегося читать занудным тоном альфу. Обычно, когда он подходил к его парте, Нико не удостаивался даже взгляда, но сейчас альфа в упор смотрел на него, продолжая, словно заводная кукла, произносить слова. В устремленном на него взгляде Нико видел холод и что-то еще. Что-то мерзкое, противное и липкое, от которого тут же хотелось отмыться. Опустив глаза, омега вдруг подумал, что нюх альф очень хороший. И профессор наверняка почувствовал изменения запаха Нико… Его опасения подтвердились, когда после урока Вольдемар попросил его остаться. Когда все ушли, профессор взглядом пригласил омегу сесть за первую парту, а сам встал напротив.  — Вам должны были рассказать в средней школе азы полового воспитания, верно? — начал альфа, не спуская глаз с сидящего ровно и спокойно Нико. — Да, профессор, у нас были такие уроки, — омега старался не смотреть на альфу, не шевелиться и вообще не дышать. Сейчас от всегда сдержанного и спокойного профессора исходил тот же кисловатый запах возбуждения, как и от незнакомого альфы, утром ворвавшегося в комнату Луиса. — Хорошо. Тогда вам должны были рассказывать об изменении запаха вступившего в связь омеги? — Вольдемар подошел совсем близко к парте, и от этого Нико чувствовал себя вдвойне неуютно. В частности, мешал трезво мыслить бугорок на штанах профессора прямо на уровне лица омеги. Отведя взгляд и стараясь не думать, что это тоже альфа, Нико попытался собрать в кучу разбегающиеся мысли. — Да, я об этом знаю… — Отлично, — профессор обошел парту и сел рядом с Нико, повернувшись к нему. — Тогда расскажи мне, как получилось так, что наш маленький Нико уже не девственник? — в голосе альфы явно слышалась издевка, и от этого омеге стало тошно. Ему-то какое дело? Судя по тому, что видел Нико, опуская взгляд на штаны профессора, того заботила явно не «чистота» ученика. — Простите, это личное, — гордо ответил омега, впериваясь в стену пустым взглядом. Он не собирался опускаться до объяснений всяким извращенцам. — Боюсь, это перестанет быть личным, — бархатным голосом продолжал альфа, — если об этом узнает директор. Да и члены экзаменационной комиссии не допустят к выпуску из такой престижной школы такого развратного ученика. «А ведь он прав», — с раздражением подумал Нико, не меняя ни взгляда, ни позы. Конечно, теперь многие будут против него, но как они!.. Не понимают!.. Омега свихнулся бы, проведя хотя бы еще одну течку в одиночестве, но разве его послушают? Просто выгонят из академии и все… А ведь брат таким трудом сумел добиться его поступления… Поняв существенный просчет своего, кажущегося идеальным плана, Нико опустил голову, в которой мгновенно родилась новая стратегия. — Д-да, вы правы… — пробормотал Нико. До белых кругов сжимая глаза, так, чтобы на них выступили слезы. — И… — подняв несчастное и выражающее чистейшее раскаяние лицо на довольного профессора, Нико жалобно спросил: — Что же мне теперь делать?  — Ох, не переживай, выход есть из любого положения, — Вольдемар по-отечески прижал Нико к груди, и тот с отвращением почувствовал каменный стояк профессора. — Я знаю место, где можно купить полностью поглощающий запах спрей. Это замечательное средство, но стоит, к сожалению, довольно дорого. Поняв, куда клонит альфа, Нико поднял голову и проблеял самым жалобным тоном, на который был способен: — У-у меня не так много денег… И у родителей попросить не получится, знаете… Мы и так еле-еле сводим концы с концами… Я надеялся, что после выпуска из этой школы я найду свое место, и мне так… так жаль! — уткнувшись в воняющий дорогим одеколоном пиджак профессора, Нико самозабвенно имитировал рыдания, вздрагивая всем телом. — Не переживай, — спины Нико коснулись сильные ладони, которые в тот же миг потянулись к ягодицам омеги. — Я могу тебе помочь. — Правда?! — вскинулся Нико, счастливо смотря на профессора. Омеге уже захотелось задушить наглеца за этот фарс, но он понимал, что надо потерпеть… — Да, только знаешь… — руки альфы начали неторопливо мять зад Нико. — И мне за это нужна кое-какая плата… — И что же вам?.. — невинно спросил омега, выгибая спину и неловко касаясь упирающегося ему в живот стояка. — Самую малость, — промурлыкал профессор, забираясь руками под форму юноши и начиная неторопливо поглаживать горячее тело. — Ты же уже знаешь, как это делается? Не откажешь мне?.. — Ам, ох! — деланно смутился Нико, желая поскорее все закончить. От навязчивых касаний его уже тошнило. — Если только… аккуратно… — Не волнуйся, — подсаживая Нико к себе на колени и без стеснения начиная лапать его, продолжал альфа. — Я буду очень нежен. Взяв Нико за подбородок, Вольдемар попытался притянуть его к себе для поцелуя, но Нико выставил вперед ладошки, отталкивая его. — П-подождите! Сейчас еще идут занятия, и… и мне надо домой после школы, срочно! — на ходу придумывая оправдания, затараторил Нико. Сейчас у него было только одно желание — сбежать. — Можно, можно я… я приду к вам завтра? Перед занятиями, это… — Конечно, — оскалившись, профессор притянул Нико к себе, обнимая и одновременно поправляя его рубашку. — Приходи завтра, я буду ждать… «Поганая тварь!» — раздраженно думал Нико, зло шагая по мощенной светлым камнем мостовой. — «Да кто вообще таких ублюдков пускает работать в школу? Это же извращение чистой воды, так приставать! Он!..» Придумать еще какое-нибудь, более обидное ругательство Нико не успел, так как перед ним внезапно появились кованные ворота университета. Всю дорогу распиная учителя за его похотливость, омега не заметил, как дошел до пункта своего назначения. Сейчас был только полдень, и все студенты, по мнению Нико, должны были быть на занятиях, но так даже и лучше. Он успеет приготовиться… Остаток занятий в школе Нико прогулял. Никому ничего не сказав, омега просто вылез через окно в туалете и спокойно направился по своим делам. А дела были важные. Не придумав ничего действеннее, омега решил привлечь к наказанию Вольдемара того, кто и был виноват в сложившейся ситуации — своего альфу. Это было бы идеальным решением: привести Луиса в школу, наврать всем, что они истинные, и все! Ни порицания, ни обидных прозвищ! Он больше не шлюховатый омега, отдавшийся в течку первому встречному, а счастливчик, который встретил истинного и соединился с ним. Замечательно! Вот только для того, чтобы его план сработал как надо, Нико необходимо было уговорить самого важного персонажа сотрудничать с собой. Хотя омеге и не представлялось это особо трудным, он все равно волновался. Что он может предложить альфе, кроме себя? Денег у него нет, связей тем более, предложить что-то более секса Нико просто не мог. Пройдя через пропускной пункт под недовольный взгляд охранника, Нико бодро потопал к уже знакомому корпусу общежития, боясь, что Луис окажется там, и мечтая об этом. Сбылись его мечты или нет, но на первый же робкий стук дверь распахнулась, и перед Нико, знакомо загораживая свет, предстал Луис. Даже в поношенных штанах и домашней майке альфа выглядел внушительно. Нико еще не успел раскрыть рот, а Луис уже, шумно втянув носом воздух, схватил омегу за руку и затащил внутрь комнаты, хлопнув дверью. Дезориентированный быстротой происходящего, омега прикусил язык, позволив вжать себя в стену и чужим рукам крепко стиснуть свои запястья. Его лица коснулось горячее дыхание альфы, а взгляд наткнулся на колючие, злые глаза. — П-привет, — протараторил Нико, не опуская взгляда и снова думая о глупости своей затеи. Да, ничего не случилось с ним в прошлый раз в этом полном неудовлетворенных альф месте, но что же теперь? А вдруг Луис на него обижен? А вдруг решит как-нибудь отомстить? А, впрочем, за что?.. Да найдет ведь! Альфы, они все такие, лишь бы придумать повод! И тогда уже с наказанием проблем не будет… — Ну привет, — неожиданно спокойно сказал альфа, отпуская руки Нико и на шаг отходя от него. Потом он и вовсе подошел к кровати, элегантным движением взяв валяющуюся на полу книгу, и уселся на нее, обращая все свое внимание на чудо печатного дела с броским названием «Транспортные узлы». Выдохнув, омега решил, что это даже к лучшему, что альфа решил его игнорировать. Пустил в комнату — уже хорошо. Теперь надо начинать. Начинать умолять его… — Как твои дела? — бодро выдал Нико, подходя к Луису и присаживаясь рядом. К удовольствию омеги, студент ощутимо дернулся, словно находиться рядом с Нико было неуютно… — Знаешь, после нашего марафона в школе целый день было та-а-ак ску-у-у-учно… Я бы лучше еще разок повторил. Или не только разок… — от этих слов дыхание альфы стало шумнее, и глаза Нико заблестели от предвкушения легкой добычи. Положив руку на бедро Луиса и пьянея от собственной наглости, омега продолжал тихим полушепотом. — Это действительно было здорово… Ты такой большой и сильный… Мне каждый раз казалось, что я улетал от оргазма… А когда ты кончал в меня… На этих словах альфа резко вскочил с кровати, на пару шагов отходя от омеги и силой воли успокаиваясь. «Еще бы чуть-чуть…» — думал он, поворачиваясь лицом к застывшему мелкому. Конечно, он и сам помнил эти ночи. Конечно, ему тоже хотелось не только продолжения, но и новых ощущений. Причем только с ним. Со смотрящим так невинно и честно развратником, который за пять дней знакомства перевернул его мир и который до сих пор развратно пялился на него своими блядскими изумрудными глазами… Это больше всего альфу и пугало. — Чего тебе? — грубо и даже немного зло спросил альфа, с удовольствием замечая, как отголоски страха мелькают в устремленном на него взгляде. — Помощь, — резко выдал омега, только через пару секунд решив уточнить. — Мне нужна твоя помощь. — Ага, замечательно, и в чем же? — Луис, признаться, немного опешил от честности и прямолинейности омежки. С его детского личика пропала так идущая ему развратность, оно стало серьезным и от этого немного забавным. — Э-эх… А как ты думаешь? На мне теперь твой запах. Едкий, не смываемый никакими средствами запах альфы… — печально, без тени иронии протянул Нико и бросил на альфу быстрый взгляд из-под ресниц. Тот явно был раздражен, поэтому омега решил не тянуть. — Твой запах въелся в меня так, что теперь каждый альфа, если у него нос есть, чует. Раньше-то метка была маленькая, да и давнишняя к тому же, поэтому все было хорошо, но теперь, после секса… Короче, мне надо всего ничего: за то несравнимое наслаждение, что я дарил тебе последние четыре дня, сходи, пожалуйста, к моим родителям и скажи, что ты моя пара. Все! Потом ничего больше не попрошу! Протараторив это, Нико скрестил ладошки в молитвенном жесте и зажмурил глаза. Он хотел сначала подготовить альфу, убедить, что ответственность лежит на нем, но теперь… Будь что будет. Хотя, разве не слишком часто в последнее время все идет вопреки планам?.. Альфа опешил. Ничего не понял. А когда понял — опешил снова. У этого мелкого не все дома? Он что, его не видел? Неужели омежка в настолько безвыходном положении, что даже готов представить такого огромного, неаккуратного и блещущего разве только криминальным авторитетом альфу своей семье? Луис даже немного разозлился. Ведь как надо тиранить такую прелесть, чтобы он и на такое был готов! Видимо, его семья не из приятных… «Так, может, помочь?» — пропел противный голосок у Луиса в сознании. — «Давай признаемся сами себе — если бы нам было все равно на мелкого, то мы бы и в постель его к себе никогда не пустили. А тут? Он же целый день не выходит из головы… Такой маленький и беззащитный. Надо помочь». Альфа незаметно кивнул себе головой. Действительно, почему бы нет? В конце концов, если он, пусть и фиктивно, станет парой этого омежки, разве он не будет рад? И разве шансов действительно сделать его своим больше не станет? Луис уже даже перестал отрицать, измученный мыслями о нем за этот день, что к омеге его тянет, что он хочет прикасаться к нему, и что в перспективе он совсем не против оставить на нем свою метку… Взамен полустершейся маленькой. — Ну что? — вырывая альфу из темной пучины мыслей, спросил Нико, который за несколько минут, в течение которых Луис молчал, уже успел напридумывать себе много всякого… — Я… помогу, да, — немного неуверенно сказал альфа, и омега с удивлением отметил, что и такой здоровяк может и удивляться, и смущаться. — Но ты же понимаешь, — уже увереннее продолжал он, — что я тоже попрошу кое-что взамен? — Да кто бы сомневался, — вздохнув, Нико провел рукой по волосам. И тут же подскочил с места, пересаживаясь на старый, скрипящий стул, еще один элемент интерьера, по-деловому забрасывая ногу на ногу. Совершенно неправильно в его глазах загорелись решимость и покорность… А еще усталость, как заметил Луис. И какая-то совсем недетская грусть… Но сочувствующие мысли быстро вылетели из головы альфы, когда эта маленькая грустная прелесть неожиданно одним движением извлекла из-под аккуратной школьной формы пачку сигарет, ловко и быстро раскурив одну из них. На секунду Луис даже потерял дар речи, рассеяно наблюдая, как этот малыш выдыхает облако плотного белого дыма. — Ты что творишь! — наконец-то пораженно выдохнул альфа. Поднявшись, он быстро подошел к Нико, пытаясь выхватить сигарету. Но тот ловко увернулся, спрятав дымящуюся хрень за спину. — Тебе еще рожать, — прошипел Луис под недовольный взгляд омеги. — Пф, — поняв причину злости своей пары, Нико только еще больше разозлился. Не знает, так пусть молчит. — Не твоего ума дело. Что хочу, то и… Договорить ему не удалось, так как альфа снова попытался схватить несчастный окурок. На это раз у него получилось, и затушенная о лакированный шкаф сигарета через секунду отправилась в стоящую тут же урну. — Дурак, думай хоть, что творишь, — недовольно фыркнул альфа, возвращаясь к кровати и снова усаживаясь на нее. Здоровье омег и так слишком хрупкое: чтобы выносить здорового ребенка требуется столько сил… Луис не понаслышке знал, что это такое. Поэтому настолько безалаберное поведение молодого омеги выводило его из себя. На всех же пачках пишется: «Омегам настоятельно не рекомендуется!». И кто вообще ему это продал? Когда раздраженный альфа перевел взгляд на омегу, в его зубах дымился целехонький брат выброшенного окурка… — Да ты!.. — А что я? — в тон ему, громко и четко ответил омега, буквально пригвоздив альфу к кровати своим напором. Вот уж не думал Луис, что еще недавно смущавшийся и жмущийся омега станет так с ним разговаривать… — Я уже почти совершеннолетний: что хочу, то и делаю, ясно? Не твое вообще дело, как мне хочется гробить здоровье, — снова затянувшись под скрип альфьих зубов, Нико продолжил, только теперь уже тихо и немного смущенно. — И вообще, мне надо снять стресс. И повод есть. Меня сегодня домогался учитель…