Пятый элемент

Центральная равнина живо отличается от дикого и необузданного севера — здесь нет абсолютно темных ночей, разве только когда тучи закроют небо, пряча в своем мраке звезды и карликовые светила; здесь яркие живые оттенки, начиная от угольно-черного, оставшегося от погребальных костров, и заканчивая пылающим алым, как струящаяся по венам кровь. Но Темный маг не любит красок, поэтому его Цитадель из белого камня, незапятнанная, чистая, а еще он не любит солнечный свет, так что окна в ней узкие, едва достигающие длину руки: от запястья до локтя. Такая ширина позволяет ему стоять в проемах незамеченным и наблюдать за площадью, раскинутой внизу, далеко, отчего ходящие по ней люди кажутся мелкими муравьями. Они снуют туда-сюда, выполняя его волю и подчиняясь ему беспрекословно, и не догадываются, что легко могут стать следующими — сгореть на костре как тысячи других. Стоит только поднять взгляд или оступиться, или же помедлить, или же обронить неосторожное слово. Все это могло вызвать его гнев, тем более в последнее время, когда он сгорал от нетерпения найти чародейку, но теперь, когда она оказалась в его руках, что-то изменилось: тишина поселилась в каждом углу и страх отступил под давлением чего-то более сильного. Растерянного ожидания. Каждый, кто сталкивался с Темным магом видел его задумчивость и отстраненность, когда он не то что не замечал любопытных взглядов на себе, так даже не обращал внимания на проходящих мимо слуг. Как будто все его мысли были заняты каким-то трудом, заботой, отчего он, обычно замечающий каждую мелочь, стал совершенно невнимательным. Вот и сейчас он не заметил как в его покои зашел высокий человек, бесшумно прошел по периметру комнаты, магией зажигая подвешенные в воздухе сгустки концентрированного света, и встал невдалеке, не собираясь нарушать его мысли. Он смотрел в напряженную спину мага и думал о том, что его хлипкое юношеское тело скрывает в себе невиданную мощь, с которой не сможет справиться ни один простой смертный. Что будет, когда он получит энергию чародейки? Станет ли он бессмертным и не заменит ли богов, скрывающихся в других вселенных? — Ты видел ее... — Да, — пришедший мужчина кивнул, хоть в этом и не было нужды: маг даже не обернулся, продолжая наблюдать за мельтешащими внизу точками. — И? — Сложно объяснить... Но одно я знаю точно: я не встречал энергии, подобной этой, — наконец, маг повернулся и его темные глаза сверкнули холодным светом, будто сама молния поселилась в его зрачках. Он выглядел уставшим, но кожа его была гладкая и совершенная, ни одна морщинка не избороздила ее под давлением времени и ни один недостаток не коснулся его лица. Он был настолько же идеален, насколько и отвратителен, потому что почти женская красота вкупе с тонким и грациозным телом отталкивала как нечто противоестественное и неживое. Впрочем, жизни в нем было намного больше, чем у любого другого. Правда, чужой, взятой насильно и без разрешения. — Я прочел его труды, много свитков с описаниями растений и животных. Бесконечные перечисления хворей и лекарственных средств от них, глупые рассуждения о разнице между желтым металлом и черным, высоких деревьях и низких, но ни в одном из них я не нашел ни слова о чародейке. Она жила с ним почти восемнадцать лет, а он не написал о ней ни слова! Глупый самонадеянный болван! Он увел ее у меня из-под носа, но даже не удосужился хоть что-то понять. Понаблюдать. Покопаться, — молнии в глазах мага вновь полыхнули и он, гневно раздувая ноздри, начал мерить шагами комнату. Пришедший же отступил в сторону, словно боясь попасть под ноги, и незаметно поджал губы. Он знал Тернира, не то чтобы хорошо, но этого вполне хватило, чтобы не называть его болваном. О-о-о, он был далеко не болван, раз обошел Темного мага и смог столько лет укрывать чародейку. И скорее всего именно его прозорливость остановила его вести труды о девчонке, но вслух он сказал: — Ее магия не родилась с нею, как мы знаем, она была дана ей в момент ее совершеннолетия. — Ты прав, конечно, наверное, он сам выжидал нужного момента, но где те черные книги, что были у него? Вдруг там есть что-то про нашу гостью? Я знаю лишь крупицы о ней, то, что было написано сотни лет назад, и кто может сказать, стоит ли этому верить? Действительно ли она тот самый элемент, который приведет меня к абсолютной власти? Нет, не только в этом мире, но и над мирами, что находятся за гранью. Только посмотри, Арвен, оглянись вокруг, они находятся рядом, стоит только прикоснуться, — маг внезапно застыл и мечтательно уставился в пустоту, поднял руку, будто прикасаясь кончиками пальцев к чему-то хрупкому и нежному, спрятанному в окружившем его воздухе, и создал светящуюся иллюзию, напомнившую Арвену искры снега под бледным светом луны. Ему пришлось тряхнуть головой, чтобы избавиться о нахлынувшего очарования, и он совсем отвернулся, испугавшись в этот миг лика Властелина. Безумный фанатичный блеск в глазах превратил его в одержимого. Он так глубоко увяз в своей фантазии, что совершенно забыл о присутствующем здесь человеке, и только когда Арвен вежливо прочистил горло, сомкнул кулак и посмотрел на него. — Так или иначе я попробую. Рискну. — Хотя бы дай мне время изучить ее, прощупать. Что если ее сила обернется против тебя? Ты же видел, как она быстро восстановилась, словно ты и не выкачал из нее энергию. И раз уж она в былой форме, значит, ее магия чем-то питается. Чем-то кроме собственных источников. — Что ты хочешь сказать? — Ничего, — Арвен небрежно пожал плечами, хоть под пристальным хищным взглядом и почувствовал себя неуютно. Он служил магу уже более пятнадцати лет, но до сих пор не был уверен, что гнев Властелина не настигнет и его. Сколько таких, как он, превратились в иссушенные тела всего за мгновение? — Но кто может дать гарантию, что во время ритуала она не воспользуется твоей силой? Как это делаешь ты. И, раз уж на то пошло, что лучше: бесконечный источник энергии под рукой или сомнительная власть над невидимыми мирами? — он выдержал паузу, нарочно, чтобы Темный маг взвесил его слова, а потом, едва улыбнувшись, продолжил: — Позволь мне идти, мне нужно закончить дела. И помни, как твой преданный слуга и любящий друг, я советую тебе не торопиться, — он склонил голову в раболепном поклоне, но тут же выпрямился, словно этот жест претил ему, и, дождавшись взмаха руки, вышел из покоев Властелина с одной лишь целью: провести целую ночь над изучением крови чародейки, этой странной девчонки, обладающей силой ничуть не меньшей, а, может, даже большей, чем у Темного мага. Но то ли она о ней не догадывалась, то ли не умела ею управлять, так или иначе сейчас она находилась в их власти. Арвену оставалось лишь сдержать Темного мага, оттянуть время и понять, как использовать ведьму в защиту собственных интересов, а их у него было много. Они не обладали таким масштабом и возвышенностью, как мечты мага, но и не отличались святостью — он просто хотел занять место того, кто с такой жестокостью уничтожал собственные народы. И на фоне происходящего на Равнине ужаса Арвен не мог не проникнуться уважением к угрюмому волку, который отчаянно защищал свои земли и свой народ. Так отчаянно, что Темный маг не торопился вступать с ним в войну и не нарушал границы. Правда, учитывая последние события, ему придется это сделать, ведь вождь далекого Севера не оставит свою самку, да еще с его волчонком под сердцем, в руках алчного и безжалостного мага. Он придет за ней, живой или мертвой. И тогда Арвену придется решать, на чьей он стороне. Он, задумавшись, прошел мимо дверей в комнату чародейки, а затем сделал несколько шагов назад и, приложив ухо к двери, прислушался. Оттуда не доносилось ни звука и, поддавшись любопытству, он осторожно открыл дверь, наткнувшись на лежащую на кровати Риннон. Она лежала на спине, и голубое свечение, что облепило стены надежным щитом, выхватывало из полумрака ее маленькую фигурку. Шаги Арвена были бесшумны и легки, когда он подошел ближе и, встав в шаге от кровати, вгляделся в ее умиротворенное красивое лицо. На дне его сердца что-то шевельнулось и он протянул руку, остановив ладонь всего в нескольких рантах от ее живота, то поднимающегося, то опускающегося в такт дыханию. Он чувствовал в ней жизнь, более того, принадлежащую волку, и терзался от мысли, что этот едва зародившийся в ней волчонок вызывает в нем предательское желание защитить. Таковы правила. Любой из стаи отдаст жизнь за ее потомство. И Арвен, когда-то отказавшийся от своей природы в пользу магии, поддался слабости. Он опустился на колени, сложив руки в молитвенном жесте и закрыв глаза, а потом, вспомнив, как он здесь оказался, резко открыл. Перед ним, как и пятнадцать лет назад, искрился иней, он облепил деревья и голые скалы, превратив их в мерцающие исполины, он осел на его похолодевшей коже и даже не таял, потому что жизнь покидала его. Покидала медленно, но верно, превращаясь в бурую проталину под ним. И только обида, засевшая в сердце, помогала дышать. Она и сейчас всколыхнулась в нем, поэтому он грациозно выпрямился и, напоследок нависнув над спящей Риннон, скинул с себя зов природы. Он уже научился ее контролировать и перестал быть ее заложником. В отличие от волков, когда-то изгнавших его из стаи. — Спи, моя маленькая чародейка, нас ждут великие дела...