Пятый элемент

Она с опаской оглядывалась по сторонам, следуя за Арвеном, идущим рядом, почти плечом к плечу, хоть белоснежные коридоры и были широкими, так что внушительное число людей могли пройти их поперек в одном ряду. Но то ли он боялся, что она что-нибудь выкинет, то ли опасался ее потерять в бесчисленных лабиринтах, но каждый раз, как она делала шаг, касалась его рукой, а затем с опаской ее отдергивала. Он же не выдавал никаких эмоций, хоть за прожитие здесь дни, они виделись уже несколько раз: первый, когда он брал ее кровь, второй, когда он рисовал перед ней странные символы, спрашивая, знает ли она их, третий, когда пришел за ней внезапно, в ранний час, и повел за собой, не сказав при этом ни слова. Его лицо было непроницаемым и суровым, и Риннон интуитивно ощущала в нем что-то знакомое и родное, что-то, что осталось далеко за пределами Равнины, но свои ощущения она списывала на сложившуюся ситуацию: среди белых и чужих стен, которые ограничивали ее свободу, он был единственным, кого она вообще видела и от кого не чувствовала угрозу. В отличие от мага, при воспоминании о котором по телу бежали мурашки страха и неприязни. Было в нем что-то такое, отчего сердце сжималось от страха и смутного предчувствия беды. Оно увеличивалось с каждым шагом, и Риннон панически начала оглядываться по сторонам, словно этот самый маг стоял над ней с занесенным клинком. — Такова природа волка — все чувства обостряются. Страх и подозрительность, естественно, тоже, — ровным голосом произнес Арвен и взглянул на напуганную ведьму, глаза которой заметно изменили цвет: стали на несколько тонов темнее, превратив яркую зелень в приглушенную перезревшую листву. Она нахмурилась, не совсем понимая его слова, и все же нашла в себе смелость ответить: — Я не волчица. — Конечно, нет. А вот дитя в твоей утробе... Истинный волк. Ты даже не представляешь, как он тебя изменит. Как изменишь его ты, — на последнем слове он сделал ударение, будто пытаясь ей что-то сказать, какой-то секрет, который останется только между ними и который она должна понять, но Риннон ничего не понимала, попросту не зная этих нюансов. — Изменит? — Не забывай, чья кровь течет в его венах. Нам сюда, — Арвен слегка задел ее за плечо, вынудив повернуть, и через несколько шагов остановился напротив высокой двери. Развернулся, чтобы быть с ней лицом к лицу, и склонился ниже, так, чтобы Риннон услышала каждое его слово. — Он ждет тебя и я не знаю, что он замыслил, но ты должна быть готова. — Готова к чему? — она тоже снизила голос до шепота и в отчаянной тишине стук ее сердца разрывал слух. Страх в ней достиг предела, и Арвен прищурился, ощущая всполохи магии. Не его. И не мага, ждущего их за дверью. — Готова защитить себя и своего волчонка. Проходи, — уже громко, придав голосу стали и властных ноток. Арвен выпрямился, расправил плечи и, пропустив Ринной вперед, зашел за ней в просторную комнату, по середине которой стоял круглый стол с парящей над ним картой. Он знал эту комнату наизусть, тогда как Риннон с любопытством оглядывалась по сторонам, рассматривая многочисленные столы и труды на них: кипы бумаг, книги, высохшие чернила. Разнообразные склянки, пустые и полные, камни разных форм и размеров, светящиеся сферы, застывшие в воздухе, исписанные какими-то символами таблички и много-много другого, раскиданного по столам и шкафам. Она вертелась вокруг своей оси и вспоминала покои Альмода, где никогда не было ничего лишнего и уж тем более не было беспорядка. — Знаешь, что я думаю о тебе? — лишь приглушенный чужой голос остановил ее любопытство и она встала как вкопанная, когда будто из неоткуда появился Темный маг. Он не изменял своему вкусу и был в такой же длинной белоснежной мантии, в которой она видела его впервые. Его тонкая высокая фигура словно плыла над полом, пока он медленно приближался к ней, сощурив газа и всматриваясь в чародейку, которая, на удивление смело, смотрела в его лицо. Лишь напряженная поза да полыхающие отсветы черного в ее глазах выдавали ее страх. И пока он приближался, Арвен наоборот, постепенно отходил в сторону, но не спускал внимательного взгляда с мага, не обращавшего на него никакого внимания, словно он был одним из предметов интерьера. — Что ты слабая и беззащитная, с виду, а на самом деле сильная и непокорная. Упрямая. Я бы даже сказал отчаянная. Знал ли твой волк, что ты приведешь в его земли меня? Повелителя, от которого они когда-то отвернулись, от которого спрятались во льдах Севера, как какие-то трусливые щенки, — при этих словах он приложил ладонь к груди и слегка улыбнулся, наконец прекратив кружить вокруг Риннон и остановившись напротив ее лица. Он изучал ее, прощупывал, так же, как и она его. — И поверь, они не высунут своего носа, потому что прекрасно понимают, с кем имеют дело. — Зачем вы говорите мне это? — дрожащим голосом спросила Риннон, отшатнувшись в сторону, когда маг поднял руку, чтобы коснуться ее лица. — Чтобы ты не лелеяла надежду, что твой волк придет за тобой. Он не рискнет своим народом ради несостоявшегося союза и еще не рожденной жизни. Он будет прятаться в своих землях, так же, как прятался его отец, и так же, как прятались его предки, — и все же его пальцы коснулись ее скулы. Холодные, будто неживые, они пробороздили дорожку к подбородку, а затем резко вцепились в ее нижнюю челюсть, фиксируя голову Риннон и не давая ей отпрянуть. И даже ее попытки избавиться от его хватки не заставили мага разжать пальцы, пока откуда-то со стороны не раздался громкий звон. Это Арвен ненароком уронил колбу, разлив мерцающую жидкость по полу. Она испарялась, издавая щелкающие звуки, и маг ухмыльнулся, наконец отпуская девчонку и возвращая расстояние между ними. — Что ты знаешь о своей силе, волчица? — его обращение сквозило иронией и Риннон непроизвольно сжала кулаки, поглядывая то на стоящего в стороне Арвена, будто не слушающего их, то на мага, все также пристально на нее смотревшего. Он каждой клеточкой тела чувствовал в ней энергию и пылал в нетерпении забрать ее, насытиться до предела и использовать найденный элемент для ритуала. Только лишь предостережения Арвена останавливали его сделать это тут же. Сейчас. Когда девчонка смотрела на него огромными от страха глазами и источала магию, о которой даже не догадывалась..? — Ничего. Только то, что она совершенно бесполезна. — Бесполезна? — брови мага взметнулись вверх от удивления и его плечи задергались в такт по-старчески хриплому харкающему смеху. Она хмуро смотрела на него и вспоминала его черты в тот момент, когда он растратил свою энергию. И она может поклясться, что видела перед собой старца. Но сейчас перед ней стоял юноша. — Ни одна сила не может быть бесполезна, особенно твоя, чародейка. Тебе не хватает знаний — вот, в чем твоя проблема. Разве Тернир не обучил тебя тому, что знал сам? — он заложил руки за спину и двинулся вперед, к заваленному бумагами столу. Переложил некоторые из них и остановился на листе, исписанному мелким и аккуратным почерком. Развернулся, чтобы показать Риннон, и с удовольствием наблюдал за тем, как ее лицо искажала гримаса боли. Она помнила этот почерк, как помнила Учителя, спасшего ее еще ребенком. — Узнаешь? Его дом был напичкан бесполезным хламом. Это, это и это, — маг раздраженно кинул лист бумаги, затем еще один, и еще, пока чернильная вязь не покрыла пол под их ногами. Он злился от бесполезности его трудов, а еще злился на себя, потому что испытывал страх: перед маленькой ведьмой, смотрящей на ворох бумаги блестящими от слез глазами. Она была для него тайной, настолько же необъятной, как и миры, о которых он грезил ночами. Он опасался окунуться в ее магию, потому что буквально вчера Арвен отвратил его от этого, сказав, что он, Властелин Равнины, может не справиться с нею, тогда как какая-то девчонка, не понимающая, что ей дано, владеет такой силой! — Скажи, он что-нибудь говорил тебе? Что-нибудь, что касается тебя? — Нет, ничего, ничего не говорил, — Риннон испуганно замотала головой, когда маг внезапно подскочил к ней и вперился прожигающим взглядом в ее лицо. Его губы дрожали от раздражения и злости и, казалось, он едва сдерживался, чтобы не наброситься на нее и не вытрясти магию силой. И едва он поднял руку, чтобы коснуться ее, как сбоку появился Арвен, тактично коснувшийся его плеча. — Повелитель хочет знать, как много ты знаешь о силе, данной тебе. И, наверное, ему интересно, чувствуешь ли ты ее? Так ведь? — Арвен шел по краю, вмешиваясь в разговор, но как только он увидел этот знакомый безумный блеск в глазах мага, понял, что чародейка может пострадать. Или же наоборот... — Я не ощущаю ее. Почти. Только однажды, когда мой король сделал последний вдох, умирая от черной магии, я почувствовала могучую силу. Она вернула его к жизни, и я не контролировала это. Словно... словно боль от потери превратилась в то, что спасло моего волка от гибели. Я не знаю, что это, правда. И не знаю, как объяснить. Она просто есть, где-то во мне. Здесь и здесь, — Риннон приложила руку к груди, к животу, — и здесь, — показала им свои ладони, прикоснулась пальцами к вискам. — Вся я словно состою из нее, но не могу владеть ею, как вы владеете своей, — она шептала жарко и эмоционально, смотря то на Арвена, то на мага и рефлекторно жалась к первому, что не ушло от цепкого взгляда властелина. Он прищурил глаза, заметив этот непроизвольный жест, и, в мгновение скинув с себя гнев, улыбнулся. Почти по-доброму. — Я верю тебе, чародейка. Арвен, проводи нашу гостью до ее комнаты, — махнул рукой, небрежно, незаинтересованно, и пристально смотрел в удаляющиеся фигуры, которым с этой минуты суждено стать пешками в его игре. Он не мог рисковать собой, но вполне мог рискнуть верным другом — другом, что затеял игру. Свою собственную. Благодаря которой, кто знает, смрадный дым горелой плоти наконец выветрится с Равнины.