Влюблён — обезврежен.

На следующий день Миша ловил на себе косые взгляды одноклассников, которых было не очень много, но в то же время достаточно для того, чтобы чувствовать себя неловко. Кажется, многие растрепали об этой ситуации и ученикам других классов, потому что та восьмиклассница явно не просто так пялилась на Калинина около четырёх минут. В этот день к его персоне было гораздо больше внимания, чем обычно. Парень не привык к подобному отношению, потому всё утро перед занятиями чувствовал себя некомфортно. Даже те, кто раньше и смотреть не хотел в его сторону, теперь либо хихикают, перешёптываясь, либо смотрят так, словно он сделал что-то ужасное. В их взгляде чувствуется осуждение и презрение, и, учитывая, какой популярностью пользуется Артём, ещё и зависть. «Неудивительно, что он не обращает на вас никакого внимания. Вы же глотки готовы перегрызть тем, кто станет у нас на пути, вы полны злости, лицемерия и коварства, тупые фальшивки...» — сидя в коридоре, думал Миша. Когда звонок на первый урок прозвенел, парень как обычно вошёл в класс раньше всех, чтобы избежать внимания к себе. Но сегодня сделать это было в разы сложнее: ведь, по мнению большинства, между Калининым и Игнатовым что-то произошло; что-то такое, что заставляет болтливые рты их одноклассников выдавать всё новые и новые теории. Миша пару раз слышал обрывки из их диалогов, которые даже немного забавляли его. Некоторые умудрялись отмечать, что Игнатов никогда встречался с девушками, следовательно, подтверждение его гетеросексуальности обнаружено не было, другие же обуславливали вчерашнюю ситуацию обычной человечностью. И парень был бы склонен ко второму варианту, если бы рассуждения первого не были бы такими правдоподобными. Он и сам много раз обращал внимание на то, что его одноклассник не уделяет особого внимания женскому полу, хоть и общается со всеми девушками в классе. Быть точнее, это они общаются с ним, а расстраивать этих нежных и чувствительных созданий Артёму не хотелось. Перед первым уроком Миша вновь поймал себя на странной мысли. Он уже давно следит за Игнатовым, а потому вполне может и сам анализировать его поведение. Например, стоит отметить, что парень действительно никогда не смотрел на девушек так, как вчера на своего одноклассника, держащего в руке злополучный мячик. На некоторое время он стал настоящим, а не таким, каким его привыкли видеть. Учителя ещё не было, а потому у всех учеников ещё было время для того, чтобы подготовиться получше. Но, конечно же, гораздо интереснее было разговаривать про вчерашний урок физкультуры, чем готовиться к русскому языку, который вот-вот начнётся. Игнатов заявился на урок через несколько минут после звонка, и его в очередной раз спасло то, что Анатолий Иванович постоянно отлучается перед началом занятия. С характерным "Фуух, пронесло..." парень направился к своей парте, бросив взгляд на Мишу. Возможно, он не хотел делать этого, но нельзя было не отметить того, что произошедшее вчера тоже сказалось на нём. Болтливые рты одноклассников сразу же закрылись, когда Артём оказался в кабинете. Он сам поспособствовал этому, бросив недовольный и сердитый взгляд на пару девушек, перешёптывающихся между собой. Миша сразу же обратил на это внимание, но сделал вид, что не заметил, переведя взгляд на тетрадь, лежащую на парте. Все молчали, хотя обычно, если учитель отсутствовал в классе, помещение было наполнено криками и возгласами учеников.

* * *

Сегодня после уроков возле территории школы Калинина буквально зажали несколько учеников из параллельного класса. Причина их недовольства была очевидна сразу — что-то снова не получается решить, и помощь отличника, хорошо знающего злополучную алгебру или геометрию, необходима для получения удовлетворительной оценки. Забавно, что никто никогда не просил помочь выучить какой-нибудь из этих предметов, дабы разобраться самому. Все предпочитали лишь быстренько списывать готовые ответы. И сегодняшние "клиенты" — не исключение. — Калинин, — грозно произнес высокий и крепкий парень, который требует решений практически ежедневно, — держи мою тетрадь по химии, там тебя ждёт очередная порция заданий. Должно быть готово к завтрашнему дню, смотри, не подведи меня. Миша смог лишь недовольно хмыкнуть. "Почему я такой слабый и просто не могу дать тебе отпор, отброс общества, сидящий на моей шее?" — проносилось в голове у парня. Однако возражать что-либо в ответ было бесполезно, и он уяснил это уже в первый раз, когда те провели с ним "профилактическую беседу" за гаражами, в результате чего домой он пришёл с синяками. — Может быть, тебе самому пора научиться решать подобные задачи? — открыв предоставленную тетрадь, тихо спросил Калинин, дабы не спровоцировать негативную реакцию. Недоумение охватило собеседника всего лишь на мгновение, а затем тот снова поменялся в лице и заметно рассердился. — Так, я не понял, Калинин, — повысив голос, начал он, — Ты мне что, отказываешь? Ты же понимаешь, что за это последует суровое наказание? Кажется, чувство самосохранения наконец-то начало появляться, и Миша, недовольно вздохнув, взял тетрадь. — Правильно, молодец, Калинин, — лукаво улыбнувшись, выдал парень, слегка толкнув собеседника в плечо, — мы же друзья, верно? Миша уже собирался кивнуть, дабы подтвердить это, но данное действие было пресечено внезапным появлением Артёма. — Куницин, — обращаясь к этому высокому и крепкому парню, грозно выдал он, — когда же ты успел записать Мишу в список своих друзей, идиот? Или использование его способностей ради собственной выгоды является дружбой в твоём понимании? Тот в ту же минуту потерял былую уверенность, так как рядом с ним стоял уже не зашуганный отличник, которым с лёгкостью можно манипулировать, а один из самых популярных старшеклассников школы — Игнатов, который, за заметку, тоже каждый день занимается спортом и участвует во многих спортивных соревнованиях. — Эээ... — теперь этот парень больше напоминает испуганного ребёнка, оправдывающегося перед рассерженными родителями, — я просто попросил его помочь мне с домашним заданием. Нахмурив брови, Артём посмотрел на удивлённого и испуганного Калинина, державшего в руке тетрадь по химии. Кажется, он ещё не успел убрать её в свой рюкзак. — Дай сюда тетрадь, Миш, — сказал Игнатов, протягивая руку. Парень, кивнув, отдал ему тетрадь, коснувшись холодными пальцами руки одноклассника. Тот, кажется, даже вздрогнул, когда по телу пробежали мурашки от прикосновения к тонкому Мишиному запястью. Он смутился, но в то же мгновение перевёл взгляд на Куницина. — Твоя? — спросил он, показывая ему тонкую зелёную тетрадь, — Тут ведь даже написано, что она принадлежит тебе. — Да... — неуверенно выдал тот, пожимая плечами. — Дай угадаю... — открыв тетрадь, начал Артём, — ты дал её Мише, чтобы он снова сделал за тебя домашнее задание, которое ты сам не в состоянии выполнить? Парень промолчал, что послужило подтверждением. Обычно его было довольно тяжело заткнуть, если дело доходило до словесных перепалок. Всё, что было в его силах — лишь нервно топать ногой по асфальту и виновато смотреть то вниз, то по сторонам, избегая сердитого взгляда собеседника. Калинин быстро пролистал тонкую тетрадь: в ней были только домашние работы и пару незаписанных до конца конспектов. На листах фигурировал тот самый знакомый почерк, который часто появлялся и в тетради Артёма — нетрудно догадаться, что все решения писал Миша, порой бодрствуя всю ночь. Трудно сказать, что сейчас чувствовал брюнет: то ли жалость проявилась к бедному отличнику, то ли не хотелось терять столь ценный источник правильных решений и хороших оценок. — Забирай эту хрень и вали отсюда, — закрыв тетрадь, исподлобья прошипел Артём, — и запомни, что в следующий раз от твоей тетради могут остаться лишь кусочки. Миша смотрел на эту картину со стороны и мог бы анализировать сложившуюся ситуацию. Он привык к роли наблюдателя, чем часто занимался в школе, когда видел одноклассников и их бурные жизни. Сам практически всегда старался избегать конфликтных ситуаций и разборок, потому сейчас находился в замешательстве. Он не раз видел Куницина в гневе, когда тот, получив отказ выполнить за него домашнюю работу, моментально превращался в зверя с красными глазами, готового рвать и метать. Ожидать от этого парня можно было всего, чего угодно, но именно сейчас Калинин чувствовал себя в безопасности. Мише не было жаль этого хулигана, отравляющего ему жизнь. Этот гнилой человек ради собственной выгоды может даже к рукоприкладству прибегнуть, чего себе никогда не позволял Игнатов. — Чего ты начал защищать этого дрыща? — убирая тетрадь в рюкзак, спросил Куницин. — Ты последний в списке, кого должно это касаться, — сдвинувшись с места в сторону школьных ворот, рявкнул Артём. Хулиган замолчал. Пожалуй, в этой ситуации было бы глупо говорить что-то ещё, однако чувствовалось, что парень пытается скрыть свой гнев. — Чего ты стоишь, как вкопанный? — спросил Игнатов у Калинина, когда тот остался позади, — Пошли давай. Миша на мгновение растерялся, но, когда увидел разъярённые глаза Куницина, стоявшего рядом, буквально рванул с места. Признаться честно, ему было стыдно за свою беспомощность. Хотелось убежать куда подальше и проанализировать то, что произошло: зайти в какую-нибудь особую комнату, доступную только ему, отсидеться там часок другой, успокоиться и вернуться как ни в чём не бывало. Всё-таки редко такая хрень происходит, что прям трясёшься от пережитых эмоций. "Чёрт возьми, Артём, как у тебя это получается?!" Рассуждения прервались, когда Миша услышал позади себя голос обидчика. — Иди иди, придурок! — кричал им в след парень, — Скоро все узнают о твоих гейских наклонностях, уж я позабочусь об этом, урод! Ты ответишь за это унижение, усёк? "Господи, ты можешь помолчать?" — думал про себя Калинин, следуя за своим спасителем. На удивление, тот был предельно спокоен, словно и не слышал криков позади себя: засунув руки в карманы и смотря куда-то в небо, он лишь ухмыльнулся.

* * *

Не зная, что именно ему нужно, Миша направился за одноклассником, строя в голове различные исходы ситуации. Кажется, сегодня домой они пойдут вместе, так как маршрут был одинаковым. — Что это было? — Тихо сказал Миша, словно разговаривал сам с собой, не ожидая ответа. Игнатов остановился, почесав волосы. Было понятно, что на вопрос он отвечать не хотел, словно и сам не понимал, что сейчас произошло. Казалось, что в его голове это выглядело так же: мимолётные картинки. — Кажется, я чувствую благодарность, — медленно произнёс тот, — за вчерашнее. Калинин остановился, врезавшись в спину Артёма. Он не думал, что тот услышит его слова, ведь обычно он не обращал внимания на голоса, разносящиеся рядом. Обычно этот человек жил в своём, неповторимом мире, который никому не доступен. "Получается, я доступен?"