Прозрение

      "Как же все достало!" - одна-единственная мысль, от которой никак не удавалось избавиться. Пашка в который раз раздраженно покосился на крепкую темно-коричневую дверь, медля до последнего.       Нет, ему не нужно было приглашение, и войти он мог даже без стука, являясь совладельцем этой фирмы, а заодно и мужем того человека, чье имя золотыми буквами выбито на табличке прямо напротив глаз. Дело было в другом - в стойком и крепком, как настоявшийся пару суток чай, нежелании иметь хоть какую-либо связь с этим человеком. Не было злобы или обиды, только раздражение.       Это было уже сотни раз.       Или тысячи?..       Бегающий, затравленный взгляд секретаря - бесит. Пашка всегда знал себе цену и терпеть не мог таких вот людей, которые пытаются добиться успеха через постель, а в том, что его благоверный трахает и этого паренька, можно было не сомневаться, уж не за высокие заслуги его тут держат, тем более в таком виде. Само блядство уже давно не задевало, переболело еще в юности, а вот до чего может пасть человек - да.       Раздражение длилось всего секунду, а потом вновь еще ярче, вспышкой: "Как же все достало!"       Незаметно сжав зубы чуть сильнее, перевел дыхание и, расправив плечи, толкнул дверь, чеканя шаг и проходя вглубь темного кабинета. Предложения присесть не последовало, Андрей был слишком занят, ведя воодушевленные телефонные переговоры на повышенных, но, даже несмотря на испарину, выступившую на лбу от оглушающего крика, и злость, впитавшуюся в каждое сказанное слово, он все-таки ухмыльнулся, кивая шутливо в знак приветствия.       Пашка, откинувшись на спинку кресла, что так удобно стояло напротив стола, безразлично разглядывал обстановку. Здесь ему нравились только стены, отделанные натуральным деревом, кажущиеся в современном водовороте техники и подручных материалов чем-то сказочным и живым, наполняющим кабинет уютом. Именно здесь и произошло их первое знакомство, за подписанием контракта и серьезным рукопожатием...       "Романтично, аж капздец!" - взбрыкнуло подсознание и тут же заткнулось. В те времена они еще пытались какое-то время уделять друг другу, Андрей не блудил, что даже настораживало, ведь раньше вокруг него всегда вились толпы поклонников, а потом оба пустили все на самотек и занялись устройством своей личной жизни, супругами оставаясь только на бумаге.        Андрей был сам собой, казалось, он не меняется со временем, притягательный как демон, питаясь эмоциями других. Вот и сейчас, доведя собеседника до икоты, он как ни в чем не бывало улыбается, скаля все тридцать два белоснежных зуба.       - Милый, - интонация наигранно-сладкая, тягучая, от нее першит в горле и никакого удовольствия, - я так соскучился.       Пашка только иронично фыркнул.       - Переигрываешь, - расправив рукава темной водолазки и выждав момент, выдал сразу с ходу, пока Андрей в относительно хорошем расположении духа: - Мне нужен развод.       Пару секунд Андрей внимательно изучал красивое лицо своего спутника жизни, еще столько же ушло, чтобы перестать улыбаться и начать говорить серьезно.       - Нет.       Тяжелый выдох Пашки был ему наградой.       - Андрей, - сегодня младший был настроен серьезно, как никогда. - Это уже не смешно. Мы два года живем порознь, не считая твоих пьяных загулов, когда ты по ошибке прешься ко мне. У нас нет никаких отношений. Нет общих детей. И даже желания общаться нет. Ты решил окончательно испоганить мне оставшуюся жизнь?..       - Тебе двадцать один, ты еще даже не начинал жить.       - А мог бы. Не находишь, что твое отношение стало чересчур... - долго не выходило подобрать нужное слово.       - Заботливым? - не без сарказма помог ему супруг, плавно стекая с места и пересаживаясь на край стола напротив Пашки. Тот только выдохнул, больше ничего не оставалось. Эти разговоры велись уже порядка двух лет, после мученического полугода их совместной попытки наладить жизнь. Тогда Андрей хотя бы пытался быть тем, в ком нуждался молодой супруг, но обычно все душевные разговоры обрывались быстро и перетекали в горизонтальную плоскость... Драл он Пашку, тогда еще молодого совсем, неопытного, как последнюю суку, и это, пожалуй, был единственный плюс их брака.       - Это не забота. Это эгоизм, - поправил его Павел, мотая головой и отгоняя набежавшие, как потревоженные волны, воспоминания. - Андрей, - впервые за долгое время их холодной войны младший не просто дерзил и требовал, он просил, - хватит, ладно? - Ясно-голубые глаза потемнели от печали. - Я хочу найти себе кого-нибудь. У нас все равно ничего не выйдет.       - Можно попробовать...       - Нет, не можно. Пробовали. Не раз, и не два. Я не люблю тебя. Ты меня. У нас нет ничего общего и кроме внешности мне в тебе вообще ничего не нравится. К чему все это?       - Ты мой. - На серьезной до невозможности роже не мелькнуло даже тени улыбки, Пашка поежился. - С чего я должен тебя отдавать кому попало?..       - Отдай, значит, не кому попало, - взъелся Пашка, теряя терпение. Поднявшись со стула, хотел было пройтись по кабинету, освежить мысли у окна, но его нагло и бесцеремонно схватили в объятья и прижали к себе.       - Это уже совсем лишнее, - попытка отстраниться потерпела фиаско. Несмотря на жилистое строение тела, Андрей обладал нечеловеческой силой, по сравнению с самим Пашкой, и вырваться из его рук не удавалось ни разу.       - Может, мне хочется.       - На случай, если захочется, тебя ждут в коридоре, - поведя плечами и скинув с себя чужую голову.       - Не хочу его. Может, я правда по тебе соскучился? - Андрей и сам не понял, как сказал это совершенно серьезно, а еще хуже - действительно так и было.       Извернувшись и сдавив ребра так, что Пашка охнул, Андрей по-хозяйски прижался к его губам, целуя напористо, эгоистично, слишком влажно... впрочем, как и всегда.       Пашка стоически терпел, пока хватало сил, но Андрей, увлекшись, затянул эту игру. Паша цапнул его за губу и, одарив хлесткой звонкой пощечиной, вырвался на свободу.       - Ты изменился, - заметил Андрей, не касаясь покрасневшей щеки даже пальцами. Вернувшись на свое место, он нервно крутил в руках телефон. Паша ждал. - Повзрослел, что ли...       - Нравится? - не без сарказма.       - Нет, - Андрей откинулся обратно на спинку кресла и устало прикрыл глаза. Сейчас на его лице можно прочитать усталость и недосып, глаза не блестят как всегда, а едва тлеют, пальцы отбивают барабанную дробь по подлокотнику кожаного кресла. - Когда я взял тебя, ты был совсем другим - домашним, смущающимся даже своих мыслей, немного диким и неуверенным. Давно это было.       - Давно, - согласился Паша, предчувствие чего-то хорошего томительно завибрировало внутри.       - Хорошо, - Андрей резко открыл глаза и хлопнул ладонями по столу, - я дам тебе развод, - Пашка едва не заорал в голос от радости, даже лицо засияло от счастья, Андрей едва не передумал, слишком сильно тот радовался, - но при условии, что сначала сам найду тебе нового мужа.       - Ты дурак, что ли?.. - все, что только-только воспарило ввысь, с криком долбанулось обратно.       - Причем из своих друзей.       - Алкашей и наркоманов?!       - Лично сопровожу на каждое свидание.       - Ты меня ненавидишь, что ли?! - В глазах парня блеснули слезы, и как бы он ни старался, взять себя в руки не удавалось.       - Я должен быть уверен, что ты окажешься в надежных руках. Ну как, согласен?       - Согласен! - Андрей удивленно распахнул глаза. - Не думаю, что найдется хоть кто-нибудь хуже тебя, а значит, я в любом случае в плюсе.       Слова, брошенные от обиды, больно кольнули в сердце, но только изнутри, внешне Андрей остался невозмутимым.       - Это чересчур! - возмущался Пашка, выталкивая Андрея из своего гардероба. Мужчина от таких манипуляций только раскачивался, сидя по-турецки, и глубже нырял в шкаф. - Свали! Матом тебя прошу!!! - Воспитание не позволяло высказать вслух все то, что давно трехбуквенным словом прочертило направление, куда мужчине не мешало бы сходить. Мало того, что он приперся без приглашения, так еще и одежду для выхода подбирает сам, всю, без исключений, даже трусы и те сам выбрал, чтобы гармонировало. Андрей будто за раз помолодел, хотя всего-то сменил строгий костюм на распиздяйские джинсы и темную футболку, обтянувшую крепкий прокачанный торс. Сейчас ему можно было дать не больше двадцати пяти, хотя он еще в прошлом году разменял четвертый десяток. Тридцать один мужику, а ума так и не нажил.       - Андрей! - не унимался Пашка, когда тот с радостным "ага" выдернул из самых потаенных уголков шкафа белую блядскую майку, которую сам же Пахе и покупал... два года назад. Два!!!       - Не переживай, сладкий мой, краснеть перед людьми тебе не придется.       Пашка страдальчески закатил глаза и завыл в голос.       - Да не влазит у меня жопа в эти джинсы! - вот уже минут пять он старательно пытался справиться с коварной джинсой все тех же лет производства, и никак. Вроде и не сильно вырос, а влезть не получается. Андрей даже расстроился. Снимать коварные штаны пришлось уже вдвоем. Андрей, вцепившись в края штанин, тянул что есть мочи, таская Пашку по всей комнате, пока тот пытался зацепиться хоть за что-нибудь и лягнуть придурка, который нагло ржал и обзывал его пухликом.       Весь мокрый, помятый и уже уставший Пашка сидел на полу, разрезая на лоскуты ненавистную тряпку. Той же участи хотел подвергнуть и майку, но Андрей резко заметил, что либо в ней, либо голым. Выбора не осталось.       - Зачем мы здесь? - Пашка, придерживаясь за локоть Андрея, семенил следом, прижимаясь к его боку, когда толпа собравшихся напирала особенно сильно. Будь на его месте другой альфа, он жался бы к нему, это инстинкт, ничего больше, но рядом был именно этот.       - У моего хорошего знакомого сегодня юбилей, - пояснил брюнет, прижав к себе трепыхающегося в толпе собравшихся спутника и, протолкнув вперед, прижался к его спине.       Он с трудом добрался до сцены, дабы выслушать пламенную речь самых близких и уже приступить к коварному плану обольщения. Андрей в эту затею не верил, он помнил парня еще мелким, угловатым подростком, которого поставили перед ним с установкой "Взять". Он и взял. И брал регулярно, задолго до свадьбы, просто потому что хотел и имел на него право, а Пашка не возражал. Он никогда не испытывал к нему ненависти, и злости тоже не было, его чувства вообще не поддавались классификации: то он спокойно мог быть рядом, словно прогуливаясь между рядов мебели, то его ломало, как раненого, от взглядов этих заинтересованных, от вспыхнувшего на щеках румянца, только зажав парнишку в укромном уголке, чего только стоили его робкие и лживые "не надо". Он видел его именно таким, может быть, поэтому никогда и не относился серьезно.       Прижав к себе покрепче и сцепив руки на животе, оперся подбородком о его плечо, из праздного любопытства обнюхивая так удачно подставленную шею.       - Ты уверен, - шипя сквозь зубы поинтересовался Павел, хлопая Андрея по рукам, - что мой будущий избранник поймет это правильно?       - Мы пока еще не развелись, - напомнил Андрей, лизнув собеседника в кончик тут же покрасневшего уха. Эта его робость, чтоб ее, опять все внизу поджало и восхитительно-сладко потянуло низ живота. - И ты все еще мой.       - Крепостное право отменили так-то.       - Считай, не везде.       - Ой, как мне повезло.       - Не ворчи.       - Андрей, - Пашка даже вскрикнуть не смог, скованный непривычным ощущением от забравшихся под майку холодных рук.       - Мне нравится, когда ты называешь меня по имени.       - Лучше тебе не знать, как я называю тебя про себя!       - Когда у тебя последний раз был секс? - озарило неожиданно, Андрей даже ослабил хватку, позволяя ему немного отстраниться.       - Явно не тогда же, когда у тебя, - как бы Пашка ни старался скрыть свое состояние, но его ревность, теперь переросшая в раздражение, никуда не делась.       - И все же? - Уши парня предсказуемо покраснели, скулы слегка порозовели, а взгляд заметался по помещению. Только сейчас Пашка понял, что все это время на заднем фоне, подпевая голосу орущего в микрофон, играла музыка. Что собравшиеся активно поддерживали говорящего аплодисментами, и даже яркое освещение, переливающееся теплыми тонами, и то добавляло атмосфере звуков, а он ничего этого не замечал. Слишком переключился на него.       - Не может быть, - усмехнулся Андрей, хотя и беззлобно, но все равно вышло обидно. - У тебя, кроме меня, никого не было? - мерзкая, эгоистичная сволочь в глубинах подсознания чуть не сдохла от гордости.       - Это поправимо, - Пашка быстро взял себя в руки и начал осматриваться, прицениваясь к собравшимся, и хорошо, что он был занят и не видел окаменевшего лица Андрея. Стоило тому только подумать, что кто-то будет трахать Пашку, и у него как щелкнуло в башке, да так громко, что оглушило на пару секунд.       Устав от нудных речей и лишившись остатков настроения, первую часть которого он растерял еще на входе, когда все стали разглядывать его спутника с нескрываемым интересом. Да, Пашка похорошел, развился физически, еще и эта майка, должная ставить парня в неловкое положение, наоборот, ему шла, да в придачу, меньше на размер, слишком обтягивала грудь, на которой отчетливо были видны горошины сосков. Андрей испытывал непреодолимое желание закрыть его собой. Сам же терялся от непонимания и сам же злился.       Утащив не сопротивляющегося спутника в дальний угол и проигнорировав второй стул, усадил того к себе на колено. Пашка только сцепил зубы покрепче, орать бесполезно, уговоры тоже не действуют, а то, что у Андрея с головой непорядок и он решил устроить передоз тесного общения, это и так понятно. Пускай задуряется. Пашка здесь не для этого.       Им принесли заказанные Андреем напитки, Пашка отпил сразу полбокала - в горле невыносимо пересохло, - и мгновенно в голове стало шумно, а теплое, ленивое опьянение потянулось по венам вместе с кровью.       - Кто-то приглянулся? - откинувшись на спинку кресла, Андрей кивком поприветствовал старого знакомого, тоже, как и остальные, не решившегося подходить к ним ближе.       - Вон тот, - Паша кивнул на мужчину у барной стойки. Типаж был ему не слишком близок: блондин, голубоглазый, крепкий, как скала, с теплым улыбчивым взглядом...       - Нет. Сдохнешь со скуки и вернешься ко мне.       - Ни за что. Лучше сразу в монастырь.       - Еще варианты?       Пашка с азартом осмотрелся по сторонам.       - Этот? - уже не так уверенно.       Коренастый, плечистый, невысокий, но довольно симпатичный...       - Мимо.       - И что на этот раз?       - Ну... - Андрей пьяно хмыкнул. - Из нас двоих он выберет меня. - В подтверждение его слов альфа бросил на мужчину многообещающий взгляд и задорно подмигнул. Пашка смутился, отворачиваясь в другую сторону.       - Тот... - Молодой, зеленоглазый, ровесник...       - Страшный.       - За соседним столиком.       - Хочешь, чтобы тебя драли в твою маленькую попку дубинкой и иными подручными средствами? - Пашка, неудачно начавший пить в этот самый момент, подавился и закашлялся. Андрей как ни в чем не бывало помахал тому самому мужику, здороваясь.       - По твоим словам, ты один тут красавчик и умница.       - Так и есть. А ты еще разводиться собрался. Не ценишь ты моей доброты.       Пашка, будто кольнуло в боку, сел ровнее.       - Я не ценю твое блядство и наплевательское отношение ко мне. Все остальное мне просто безразлично. Пусти, - дернувшись и соскочив с места, парень с вызовом глянул на мужа. - Сам себе выберу, - в довершение своих слов он направился прямиком на танцпол, вливаясь в гущу танцующих и уже захмелевших людей.       Тело, расслабленное под действием алкоголя, плавно покачивается в такт музыке, изредка сталкиваясь с другими, такими же отдыхающими, но это не вызывает негатива, скорее, наоборот, поднимает настроение. В голове восхитительно пусто. Из горла рвется тяжелый выдох-стон, от резких движений спина покрывается потом, майка липнет к телу. Взгляд, незнакомый, но от этого еще более притягательный, цепляет до глубины души. Его обладатель все ближе, образ почти не рассмотреть, белая распахнутая рубашка и белые брюки кажутся парящим вокруг него облаком, от софитов слепит глаза. Горячие ладони на талию, улыбка сама просится наружу, так хорошо... Вся сказка рушится мгновенно, даже алкоголь притупляется, а легкие словно дегтем обливают, ни вздохнуть от стыда и возмущения, ни выдохнуть.       Что сказал Андрей, Пашка не услышал и не видел его, полностью занятый разглядыванием незнакомца напротив, но по тому, как вытянулось его лицо и потемнел взгляд, ему это не понравилось. То ли парень оказался умнее и не стал ввязываться в драку, то ли испугался, но покинул их поспешно, бросив на Пашку взгляд, полный сожаления.       У младшего подогнулись колени. Андрей с легкостью вытянул его из разномастной кучи живой плоти и усадил обратно. Пить больше не хотелось. Экспериментировать тоже.       - Поехали домой, - попросил Пашка, оборачиваясь к мужу через плечо и вздрагивая в его руках от пристального тяжелого взгляда в упор.       - Поехали.       Фонари вспышками мелькают один за другим, играя бликами на тонированном стекле такси. В салоне душно. Приторно пахнет хвоей. Водитель жмет на газ все сильнее, пролетая светофоры на желтый. Атмосфера накаляется.       Отвернувшись в сторону и вжавшись руками в крепкие плечи, запрокидывает голову, уходя от контакта. Бесполезно. Андрей, как оголодавший, достает его даже так, трется всем телом, целуя жестко, проталкивая язык глубоко в рот и забирая себе чужое сорванное дыхание. Руками под майку, сдерживаясь из последних сил, чтобы не порвать ее прямо тут, водитель отвлекает, его любопытный взгляд злит, а эмоции на себя принимает Пашка.       - Хватит! - шепот-стон не удовольствия, а возмущения, но и это звучит слишком пошло. Хватает, чтобы усилить ощущения, и так запредельно яркие, голыми проводами электропередач - раня током.       Оттолкнуть не получается, руки как ватные, не слушаются, тяжесть чужого тела распластала по сиденью, цепкая хватка на бедре - снова поцелуй, теперь в шею, оставляя алый след, уродующий кожу. Дышать нечем. Плохо.       Машина подлетает к подъезду как раз вовремя. Андрею приходится отстраниться, чтобы расплатиться за поездку, Пашка вылетает из машины, даже не закрыв дверь, и уносится прочь. Адреналином лупит по мозгам, дыхание сорванное, на шестой этаж без лифта бегом - едва не воя от усталости. Дверь захлопнуть, закрыть на все замки, ключ в нижний, чтобы не открыли. Сползая по двери, перевести дух. Теперь один. Теперь не достанет.       Тело все еще горит везде, где он успел прикоснуться. Неправильное, ненужное тепло, тяжесть. Кожа на шее ноет, расчесывая докрасна, хочет перекрыть засос, не выходит, он его чувствует, от места, где ранка исходит пульсацией, она тянется через все тело и трясет похлеще, чем 220.       Андрей остался курить у подъезда, глубоко погруженный в свои мысли. Ему показалось, что между его мужем и этим парнем, что весь вечер был рядом, нет ничего общего. Разные люди. И эмоции к ним тоже разные. Этот, более взрослый и задиристый, нравился ему куда больше, причем так, как ни один из тех, с кем он коротал ночь. А вообще Андрей никогда не рассчитывал на взаимные чувства Пашки, предполагая, что ему куда более подходит ровесник, нежели он, поэтому и старался держаться отстраненно, чтобы потом самому не было больно.       На темный силуэт в окне спальни отреагировал улыбкой, махнув напоследок, и исчез в такси, спустя пару минут скрывшемся в глубинах города.