Прозрение

      - Ты точно придурок, - повторяет Пашка, кидая в ухмыляющегося Андрея пакет со льдом, а хотелось бы целый холодильник, чтобы разом прибить. - Зачем ты на него кинулся?! - Пашка был чертовски зол. Это переходило уже все границы. Мало того что теперь суженый повсюду таскает его с собой, видите ли, одному на свидание ни-ни, а то, что все мужики как тараканы разбегаются от такого спутника, - это мелочи! Позволяет себе вольности! Лезет целоваться! Лапает, как ему вздумается, аргументируя это тем, что они еще женаты, и да, это приятно, но Пашка не к этому шел. Теперь еще он нарочно отгоняет от него любого, кто только попытается наладить с парнем контакт. Еще и драка.       - Он тебя лапал.       - Он меня придержал, когда я чуть не грохнулся, потому что ты меня толкнул.       - Я не хотел.       - Если бы ты смотрел не на течную жопу чьего-то мужа, а за мной, ничего бы этого не произошло! - До смешного хотелось разреветься, но не при этом человеке, не здесь, не в этой чертовой подворотне очередного блатного клуба, куда его притащили. - Ты специально?! Издеваешься!!! Весело тебе!!!       - Ты когда орешь - такой сексуальный, - пощечина немного отрезвила его взгляд, а лед вылетел из рук, - а еще тебе очень идет белый, ты кажешься моложе.       - Заткнись.       - Эти джинсы слишком узкие, все внимание на бедра, и я даже посчитать не смог, сколько народу тебя морально изъебли за пару часов.       - Андрей!       - Ни один из них не был тебя достоин.       - Ты прав, - Пашка разом успокоился, руки сжались в кулаки, а взгляд прояснился. - Ни один из всех, что были там.       - Имеешь в виду меня?       - Я требую развода.       - Нет.       - Ты обещал! Или твое слово вообще ничего не стоит?       - Я обещал отдать тебя в хорошие руки.       - Пока ты извращался в остроумии и потешался надо мной, я сам нашел себе эти руки!       Андрей напрягся, поднимаясь с пола и подходя вплотную.       - Ударишь? - дерзко и с вызовом. Андрей отрицательно покачал головой.       - Кто он? - спокойный тон властного голоса никак не вязался с лихорадочно блестящими глазами. Таким Пашка видел его всего один раз - когда парень попал в аварию из-за водителя-самоучки, подрезавшего его на повороте. Тогда Андрея еле оттащили, он мог того убить.       - Мы оба знаем, что, если затеять бракоразводный процесс, твой отец-адвокат выиграет их все или затянет до моей старости. Даже деньги не помогут. А я устал.       - Кто он? - не меняя интонации.       - На твое благородство или благоразумие рассчитывать не приходится.       - Малыш, - перебивая на полуслове, - мне нужно только имя.       - Единственный выход - найти того, кто окажется влиятельнее тебя. И я его нашел. Это Артем. Артем Юрьевич, компаньон отца. Ты его знаешь. Знаешь, на что он способен.       - Трахались? - Руки опасно мягко легли на шею Пашки, переплетя пальцы на загривке. Лбом ко лбу, одно на двоих дыхание.       - Пока нет. Это дело времени. С ним разговаривал отец. Сказал, все улажено и развод - вопрос времени.       - Тогда зачем ты сегодня поехал со мной?       - Хотел лишний раз убедиться, какой ты мудак. И убедился. Будь уверен. Андрей, - Пашкиных ресниц коснулись мимолетным поцелуем, и тут же тепло напротив исчезло, а ночной ветер охладил кожу, - все кончено!       - Не для меня, - потянув парня за руку, вытащил его на парковку и свистнул такси, спящий водила с радостью согласился, поспешно заводя мотор. - Езжай домой, - затолкнув чуть грубее, чем следовало, только потом спохватился, но Пашка уже завалился на сиденье. Андрей осторожно передал ему его куртку.       - Андрей?       - Я все улажу.       - Ты придурок! Только хуже себе сделаешь.       - Это не твои проблемы, - хлопнув дверью, Андрей дал установку водиле. Те только начали отъезжать, а он уже набирал чей-то номер. Кто-то будет просто счастлив ночному звонку.       "Не твои проблемы", - эта мысль намертво въелась в черепную коробку, и достать ее оттуда поможет только лоботомия. И правда, сколько раз Пашку интересовали проблемы мужа? Если поначалу он старался наладить с ним дружеские связи, то уже к концу первого года брака даже звонить перестал. Сначала он злился на недостаток внимания, потом страдал от ревности, потом злился, уже на себя, что слишком идеализирует образ в голове, который никак не накладывается на мужа, - он испытал столько всего, что даже забыл, что чувствовал в самом начале, как замирала душа, стоило только пересечься их взглядам, как подгибались колени от пошлых ласк в подсобках, куда его затаскивал тогда кажущийся ему очень взрослым мужчина, по сравнению с шестнадцатилетним сопляком.       Сейчас Паша мог точно признаться, что любовь была, но была она подобна бенгальскому огню, который вспыхивает моментально и бьет фонтаном искр, завораживая своей красотой, в их случае эмоциями, а потом гаснет, и только запах гари да обугленная оболочка остаются. Нет. С этим пора завязывать. Так будет лучше для всех. Пашка так глубоко зарылся в себе, к тому же, согревшись в салоне авто, задремал, а когда проснулся, задохнулся от возмущения.       - Андрей!!!       - Добрый день, Павел, - отец Андрея, Владислав Семенович, сухо пожал его руку.       - А добрый ли? - Двое охранников по бокам от Пашки и еще трое, прогуливающихся по периметру особняка, говорили совсем об обратном.       - О, не переживай, это ненадолго, к тому же тебе у нас понравится.       - Не сомневаюсь, - Павел только криво ухмыльнулся. - Я могу позвонить отцу?       - Конечно, ты же не пленник. Только он в курсе и не возражает. Он так же, как и мы, не хочет терять наши рабочие связи.       - Я искренне рад, что моя жопа стала таким прочным клеем ваших отношений!       - Андрюша очень расстроится, если узнает, что тебе было у нас некомфортно. Поэтому, если только что-то понадобится, скажи.       - Веревку и мыло.       - Брось глупости, ты еще так молод!       - Помоюсь и в горы рвану, - окрысился Пашка, уже взбегая по ступеням вверх, затем второй этаж, не здороваясь с папкой Андрея, скривившимся при одном только виде парня - еще бы, совратил малолетний поганец его сына, а то, что сын сам совратился, никого не волнует. И брата младшего, бросившего заинтересованный взгляд в его сторону. И всю прислугу. И даже жирного кота. Захлопнув дверь спальни Андрея, со стоном повалился на кровать.       Вот уже третьи сутки Андрей не выходит на связь, а Пашка - из его комнаты и отказывается есть. Только пьет, благо в спальне есть санузел и душевая кабина. Младший из этого семейства, восемнадцатилетний Артурчик, один в один копия своего брата, только злее и нахалистее, вламывается в комнату без стука, позволяет себе пошлые шуточки в сторону гостя и уже дважды получал по роже за шлепки по заднице. Последний раз это уже перешло все границы, у Пашки оказалось вывихнуто запястье, о чем он, не побоявшись угроз мелкого засранца, рассказал его отцу. Руку залечили, придурка успокоили.       П: "Я совращу твоего брата, если ты меня не выпустишь", - отправив сообщение через аську, Пашка и не ожидал, что оно дойдет. Связь не ловила, но инет работал, правда, все, включая поисковик, было заблокировано.       А: "Он тебе нравится?" - ответ пришел незамедлительно.       П: "Он еще худший козел, чем ты. У меня скоро течка".       Тишина длится минут пять, Пашка успевает сделать ровно шестнадцать кругов по просторной полупустой комнате, где из интерьера только темно-серые стены, кровать и компьютерный стол. Есть еще встроенный в стену шкаф, но его не видно.       А: "Когда?"       П: "Не твое дело. Долго это еще будет продолжаться?"       А: "Артем оказался еще упрямее, чем я думал. Ты знал, малыш, что тебя обещали изначально ему?"       П: "Ты врешь. Отец бы мне сказал".       А: "Он хотел. Но ему показалось, что ты влюбился в меня, и он сделал выбор в мою пользу".       П: "Ему показалось".       Какое-то время Паша просто смотрел в окно, разглядывая цветущий сад через пластиковую преграду. Было до осточертения тоскливо. О том, как могла сложиться его жизнь, думать не хотелось. У него было все, кроме человека, разделившего бы его внутренний мир. За последнее время Паша понял, что не слишком ему и хочется искать себе пару, ему нравился статус мужа, и никаких ограничений, разве что изменять он так и не смог. Да, ему не хватает внимания, заботы и ласки, но вспоминая всех тех, с кем ему пришлось познакомиться в последнее время, да еще и липкие хватки мелкого засранца, от которых воротило по-настоящему, он даже не хотел представлять себя в чьей-то кровати. Эти мысли казались грязными. С Андреем все было по-другому. Даже когда это было грубо, жестко - всегда было место ласке и Пашка никогда не чувствовал себя обделенным. Как все запуталось.       Сон никак не шел. Вертясь с боку на бок и не находя себе места, Пашка с психу сбросил на пол одеяло и подушку, пропитавшиеся запахом Андрея. Жарко. Не спасает даже кондиционер.       Дверь скрипнула неожиданно, хотя он был уверен, что закрывал ее на ключ. Силуэт в проеме двери показался знакомым, внутри все замерло, Пашка, видимо, все-таки какой-то частью мозга спящий, от страха дернулся в сторону и слетел с кровати. Сердце бешеной птицей забилось в груди, стараясь проломить ребра.       Щелкнул выключатель. Андрей шокированно замер, так и не решаясь войти, глядя в распахнутые и потихоньку трезвеющие глаза, выглядывающие из-за кровати.       - Он тебя так напугал? - Ответ и не требовался. Андрей вылетел из комнаты, по коридору послышались шаги, потом крики, возня и шум драки, сбежались домашние и охрана. Никто в этом шуме не обратил внимания на парня, выскользнувшего из дома через черный ход.       Поймав попутку, Пашка летел домой, все время борясь с выбором: поехать к себе, к Артему или к родителям? Родителей видеть не хотелось, почему именно - он и сам не понимал, Артем тоже казался ему недосягаемым. Взрослый, примерно под сорок лет, состоятельный мужчина, строгий и властный, он чем-то напоминал Андрея, только тот говорил все прямо в лицо, а Артем предпочитал все держать в себе. Его невозможно было разгадать. А еще Паша всегда смущался его пристальных взглядов, мужчина словно приценивался, и каждый раз ему нравилось то, что он выбрал. Его визиты были в тягость, и хотя внешне он привлекателен, но было в нем что-то опасное, что-то почти животное, не позволяющее сделать шаг навстречу. Сейчас Пашка понимал, что это не выход, но и иного не было, он должен был разорвать связь с Андреем, он должен был вычеркнуть его из своей жизни, может быть тогда он перестанет быть единственным мужчиной для него, которому приходится хранить верность, не видя себя ни с кем другим. Парень упрямо считал, что все дело в штампе, все проблемы именно из-за него, а не в их нежелании пойти навстречу друг другу. Пашка хотел сломаться, пережить все это, хотел переступить через себя, быть с кем-то другим, но мысль, что он посмотрит на него, как на шлюху, его ужасала. Хотя это и было глупо - они даже не жили вместе, и их жизни нигде не пересекались.       - Ты это читаешь?.. - Андрей, скинув куртку прямо на полу в прихожей, сидел на диване, пролистывая небольшой роман в толстом переплете, такой же, как и еще шесть, лежащие перед ним на столе.       - Я их пишу, - поправил его Паша, подбирая куртку, и, повесив ее на плечики, спрятал в шкаф. - Положи где лежало.       - Это же бред, - усмехнулся Андрей, быстро пролистав пару страниц и разгладив книгу посередине. - Только послушай: "Он нежно прижал его к себе, обласкав взглядом восхищенное им лицо, и страстно впился в его губы..." Жрать он его собрался, что ли? Что за сопли?..       - Было бы лучше, если бы он загнул его на первом перекрестке и, пока горит красный, быстренько отодрал? Тогда я бы уложился в пару страниц. Но для такого примитивного мозга, как у тебя, и этого много.       - Ты сегодня не в духе? - откинув книгу обратно, Андрей запрокинул голову, опираясь на спинку дивана и снизу вверх посмотрел на нависающего над ним парня.       Пашка молчал.       - А я фирму продал.       - Что ты сделал? - глаза, и без того огромные, увеличились до совсем уж нереальных размеров.       - Продал, - очаровательная улыбка не произвела никакого эффекта. - И откупился от Артема. Компаньоны довольны, все счастливы, ты остаешься со мной.       - А я? - Пашка даже руки опустил, хотя до этого крепко сжимал крестом на груди.       - А ты со мной. Прости меня, ладно? Выполню любой каприз. Только я пока без денег. Они же не главное. Но могу своими руками. Хочешь? - Андрей продолжал улыбаться, но в темных глазах трудно было прочитать истинные эмоции. Пашке показалось, что в помещении резко понизилась температура.       - Я хочу, чтобы ты ушел. Сейчас.       - Ладно, - слишком послушно, было видно, что ситуация напрягает не одного Пашку. Нет, за контору он не переживал, бизнес никогда его не прельщал, и то, что Андрей продал и его часть, все равно принадлежащую отцу, ему тоже было по барабану, дело было в самом Андрее - он болел работой, он столько туда вложил, и все это бросить, ради мнимой возможности все наладить?.. Неужели для него действительно это было так важно...       - Положи книги, - возразил Пашка, дергая Андрея за плечо и разворачивая к себе, когда он сгреб всю кучу и попер на выход.       - Я не знал, что ты пишешь. И что музыкой увлекаешься. Я хочу это прочитать.       - Ты хочешь трахаться и бухать!       - И ты многого не знал, - чмокнув Пашку в щеку, тот даже голову вжал в плечи от неожиданности. - Дверь закрой.       Рубиновое вино, играя бликами, перекатывается по стеклу бокала, оставляя на внутренней поверхности тягучий след, плавно стекающий к остальной жидкости. Уже второй бокал не помогает расслабиться. Только в желудке все горит и тело ломит. До осточертения хочется трахаться, и это, увы, не течка.       Подумав, что таким ясным вечером в субботу Андрей сидит у окна и, замотавшись в плед, читает омежьи романы, Пашка заржал в голос на всю квартиру. Скорее дерет в каком-нибудь клубе очередного любовника, а может, и двух.       Смеяться расхотелось.       Еще один бокал набран. Лишним не будет.       А: "Почему Хуан убил Карлоса?" - Пашка минут пять перечитывал сообщение, потом сводил мысли и вновь заржал, истерично, прихлебывая вино уже совсем не аристократично - залпом.       П: "Потому что он его предал" - пришлось ответить, сообщение повторилось сорок два раза.       А: "Он целовался с горничным, это повод?! Чувак потерся ртом - и все, сразу нож в сердце?!"       П: "Это мое видение романа".       А: "Ты всех героев замочил? Дальше читать стоит или сразу помянуть?"       П: "Нет. Тебе не понравится финал".       А: "Конечно не понравится, каждый главный герой списан с меня, и везде я козел и мудак".       П: "Прям как в жизни". Пашке показалось, что его лицо лизнул живой огонь. Андрей читал то, что он не говорил вслух никому. Да, герои выходили похожими на него, но Пашка уверял себя, что это просто рабочий ходовой типаж, не больше, а теперь... Теперь ему мерещилось, что Андрей копается в его самых сокровенных мыслях, марая их своим стебом и сарказмом.       А: "Тебе правда все это надо?"       А: "Прогулки под луной, свечи, романтику?"       А: "Чтобы носили на руках?"       А: "Так не бывает".       А: "Возьми сейчас же трубку!"       Откинув телефон подальше и выключив звук, Пашка врубил с пульта музыку погромче, что-то из классики, фортепьяно и скрипка - красиво. Вино глушил уже из горла. Так быстрее пьянел и мечтал отключиться.       Музыка стала тише, но не исчезла совсем, из пальцев плавно выскользнуло горлышко бутылки, но стука не последовало. Приоткрыв слипающиеся глаза, Пашка замер взглядом на серьезном и непривычно уставшем лице в паре сантиметров от его, так близко, что он чувствовал на своей щеке чужое дыхание.       Сердце забилось чаще, проклятый орган снова жил своей жизнью. Мозг не отставал, хоть кто-то здесь еще в себе. Приподнявшись и отвернув лицо, чтобы не столкнуться, хозяин квартиры сел ровнее, подтягивая к себе колени и удобнее забираясь на кресло. Немой вопрос "Какого, простите, х..." завис в воздухе.       - Я хочу попробовать, - не сказал, а попросил Андрей, присаживаясь на корточки перед Пашкой и взявшись за его икры, спустив ноги на пол.       - Нож в сердце? - В груди медленно стала закипать кровь, посылая тепло в каждый уголок тела, распаляя его.       - Секс. С тобой.       - Пробовали как-то, - Пашка даже ухмыльнулся, но улыбка вышла натянутая.       - Я хочу попробовать так, как хочешь ты.       - Я не хочу тебя.       - Если бы ты не хотел, ты бы не писал всего этого. Мысли материальны, Паш. Я хочу сделать тебе приятно. Не уверен, что у меня получится...       - Боишься, не встанет?       Взяв руку Пашки, покоящуюся на его колене, потянул на себя так, что парню пришлось наклониться вперед и второй, чтобы не упасть, ухватиться за плечо Андрея, прижал ее к своему твердому паху, сжимая. Отдернув руку, Пашка откинулся назад.       - Если тебе не понравится, я остановлюсь, - тихий, соблазняющий только своей интонацией шепот, сам, как ласка, прошелся волной мурашек по всему телу. - Обещаю.       Пашка был пьян. Пашка был растерян и подавлен. А еще он очень устал от одиночества и жаждал хоть какого-нибудь тепла, пускай даже такого, которое не греет, а оставляет ожоги. А еще он хотел его. Кажется, всегда.       Поддавшись влиянию алкоголя и пообещав себе удавиться завтра, откинулся на спинку кресла, расслабляясь, и покорно прикрыл глаза. Андрей замер над ним, осторожно поглаживая худые коленки большими пальцами, не зная, что делать и как быть. Он растерялся и ему было страшно, потому что казалось, о сексе он знает все, а тут вот он, покорный, согласный на все, терпящий, и что делать с ним, он не знал. Боялся обидеть, боялся сделать больно или отпугнуть. Он знал, как взять и трахнуть его, чтобы он орал от кайфа, чтобы кончил, чтобы сам Андрей получил, что хотел, а как его любить - нет.       Пашка хотел выглядеть расслабленным, но пальцы все равно дрожали, сжимая сильнее, чем следовало, подлокотник. Андрей медленно расстегивал одну за другой пуговицы на его рубашке, открывая себе доступ к обнаженному телу. Распахнув полы рубахи, касаниями прошелся от кадыка до ремня брюк. Пашка сильнее сжал пальцы, Андрей, осмелев, приподнялся, касаясь бедрами его коленей, и влажно прижался губами к ямочке между ключиц. Вдохнув слишком глубоко, омега распахнул глаза, встречаясь с затуманенным взглядом колдовских, каких-то гипнотических глаз Андрея. Он смотрел на него в упор, продолжая вылизывать грудь и розовые напряженные соски, позволяя рукам колдовать над ремнем, одновременно лаская бедра. Пашка от остроты ощущений, и этого чертового смущения, что никак его не оставит, потянулся всем своим существом назад, желая отстраниться, но вместо спасения нарвался на поцелуй. Мягкий, робкий, пугливо-трепетный, с нарастающим от касания к касанию напором. Паша выгнулся в спине и сполз ниже, от взрыва чувств с привкусом неполноценности.       Оставив его рот в покое, Андрей скатился вниз. Закусив уголок губы, стянул с любовника брюки вместе с плавками; член, давно просящийся наружу, сам выскользнул из белья, и прежде чем Пашка успел схватить Андрея за плечи, тот взял у него в рот, неторопливо посасывая и лаская кончиком языка то по всей длине, то играя с головкой.       Выдох-стон, теперь уже очевидный. Раскрывающий настоящие эмоции. Теперь не соврать, не закрыться, остается только получать удовольствие, но что-то не так. Пашка сам не мог понять что. Все вроде бы как он мечтал, как представлял сотни раз, но Андрей будто бы не он, а другой, незнакомый человек, от этого стыд все сильнее затмевал разум, под влажные, чмокающие звуки кружилась голова, Андрей уже успевший стянуть с него брюки, теперь лаская не только ствол, но и мошонку под ним, засасывая поочередно то одно яичко, то другое, то спускался еще ниже, толкаясь кончиком языка в пульсирующее от нетерпения отверстие.       Стон. Горловой. Вполсилы.       Подняв колени и разведя ноги в стороны, Андрей встал сам, наконец оставляя член парня в покое, когда стало ясно, что еще пара минут таких извращений, и он попросту не выдержит. Пашка весь дрожал в его руках, ерзал и подвывал, то сжимаясь, то, наоборот, раскрываясь навстречу, желая большего. Сейчас как никогда хотелось ворваться в него с размаху и затрахать до полуобморочного состояния, но вместо этого, приспустив штаны и подведя головку к отверстию, Андрей стал входить осторожно, заглушив протест-стон поцелуем.       Музыка продолжала ласкать слух на заднем плане, но проигрывала в нежности сладким стонам. Андрей, сцепив зубы до ломоты в челюстях, осторожно толкался в него, стянув к себе на пол и придерживая за ягодицы. Пашка, уткнувшись лицом в его плечо, замирал каждый раз, когда член оказывался глубоко внутри, и словно сигнал, что все еще жив, - резкий шумный вдох.       Но все не так.       Все одновременно правильно, восхитительно, и с той же силой - не так! Надо по-другому! Чтобы чувствовать не только член, а самого партнера, его эмоции, его страсть, похоть, чтобы жестче, ярче, фееричнее!!       Хватает одного брошенного на выдохе взгляда, полного вожделения и стыда, чего так не хватало Андрею, привыкшему видеть в этом по-прежнему в его глазах мальчишке, - и крышу у него сносит напрочь.       Лопатками на пол, бедра шире, чтобы максимально глубоко толкнуться. Резкий выпад, выдох, снова, еще чаще - сбивая дыхание и разбрызгивая пот с возбужденных тел. Кожа к коже, как это нужно, сумбурные поцелуи, жадные ласки, стон, чей именно - уже не важно. Двое срослись в одно целое. Один стон на двоих. Один выдох, и нет сил на полный вдох, легкие огнем горят. Колени скользят по паркету, ниже живота все пульсирует, горит и тянет, собираясь клубком и обрушиваясь вниз. Сминая в дрожащих пальцах закаменевшие мышцы бедер, пройтись касаниями по пояснице, пытаясь выдавить ласку, и снова бешеный темп, вбивая партнера в жесткий пол.       Стон.       Выкрик.       Хватка крепче.       Звенящая тишина... Пустота... Стыд.       - Мне нужен развод, - Пашка лежал на спине абсолютно голый, наслаждаясь прохладой, тянущейся от приоткрытой форточки. Тело по-прежнему не слушалось, будто окутанное туманом, оно таяло от небывалой легкости, а каждая мышца отзывалась на мимолетное движение приглушенной болью.       - Я это уже слышал, - Андрей, нацепив только штаны, стоял у окна, любуясь распластанным перед ним телом. - И уже отвечал не единожды: я не дам тебе развод.       Он будто смотрел на Пашку новым взглядом. В красивом, по-своему сильном юноше растворился тот угловатый, хамоватый, но обалденно сексуальный чертенок. Тогда, много лет назад, их брак так и не начался, завершившись очень быстро, когда улеглись страсти. Эмоции схлынули, вернулась реальность, в которой оба понятия не имели, кто перед ним и что с этим человеком делать. Каждому было проще жить своей жизнью, пересекаясь на редких общих семейных встречах, обмениваться любезностями и строить из себя примерную пару, нежели пытаться создать настоящую семью, в которой на тот момент не нуждался ни один из них. Пашка лелеял мечты о сильном супруге, который будет носить его на руках, но на подсознательном уровне боялся этого, Андрей, по-своему привязавшись к мальчишке, не хотел после неудачной попытки видеть, как тот страдает, разочаровавшись в альфах, но любви между ними не было, а обманывать друг друга было глупо. Вот, если бы их кто-то чуть-чуть подтолкнул друг к другу... Но этого не произошло.       - Отпусти меня, - Пашка уже и сам не понимал, почему так зубами держится за их расставание, ведь по сути ничего не изменилось бы, возьми он и просто уйди.       - Если ты сменишь штамп в паспорте, это ничего не изменит.       Пашка даже рассмеялся. Самое ужасное, что Андрей прав: дело не в паспорте, дело не в бумагах, дело в нем самом. Он так сильно хотел любви, что боялся разочароваться в ней даже больше, чем в самом партнере. А на тот момент ему нравился именно Андрей. Да и сейчас тоже. Только если раньше дело было во внешности, то за последнее время, что они провели вместе, ему стал интересен он как личность.       - Не хочу, чтобы ты был в моей жизни. Это тяжело.       - Жаль тебя расстраивать, - Андрей вернулся к нему, усаживаясь на его бедра и нависая сверху, - но выбора у тебя нет. Я помогу тебе привыкнуть. Только научи как.       - Это эгоистично.       - Я не умею любить по-другому.       - Это не любовь.       - Считай как знаешь. В любом случае, нам хватит твоей.       - Я не стану терпеть твои выходки и блядство. Я не доверяю тебе и вряд ли смогу. Прости, но на шею тебе я не кинусь, и от радости течь не начну. Я тебя не знаю. И вообще, я запутался. Ты какой-то другой.       - И ты изменился.       - Давай я тоже буду спать со всеми подряд? Может, тогда...       - Щас!!!       - Эгоист.       - У тебя бабочки летают в животе, когда на меня смотришь?.. - Пашка только обреченно покачал головой. - А у меня летают, прикинь!       - Это расстройство желудка. Слезь, - Пашка хлопнул его по бедру, - тяжелый.       Месяц пролетел, как Андрею пришлось уйти, не услышав больше ни звука, хотя до последнего не оставлял попыток развить диалог. Пашка замкнулся в себе. Перезагрузился.       Весь этот месяц альфа закидывал его цветами, правда, сорванными с клумб под его же окном, но это же не важно. Писал стихи - переписывал из инета. Звонил из часу в час, а Пашка и сам не мог объяснить, как минутные ссоры переросли в часовые переговоры и смех. Все менялось. Так кардинально, что оба, чувствуя это, не знали что делать.       "Как же все достало", - снова эта мысль и снова этот человек, который сейчас швырнул дорожную сумку, набитую доверху, рядом куда аккуратнее поставил ноут и плюхнулся на багаж сверху. Только при взгляде на него совсем иные чувства.       - Я буду жить с тобой.       - Если совсем нет денег, я сниму тебе квартиру, - поддержал его Пашка, Андрей брезгливо скривился.       - Есть. То есть нет. В общем, все в деле, не парься. Я просто подумал, что так будет удобнее.       - Хватит одного раза, чтобы выкинуть твое барахло в окно. - Пашка скептически осмотрел скромные пожитки. - К тому же для тебя тут нет места.       - Я компактный, буду спать на тебе. И не будет никакого раза, слово даю.       - Андрей, я не шутил, когда сказал, что все кончено.       - Нет. Еще ничего и не начиналось по-большому счету. Малыш, не будь врединой, давай знакомиться?.. Я облегчу тебе задачу: имя твое я знаю, и больше всего тебе нравится быть сверху.       - Как ты меня бесишь.       - Объясни, в чем проблема, я все улажу.       - Проблема в тебе! - Пашка уже натурально орал, его трясло, еще и слабость эта каждодневная. - Почему только ты имеешь на меня право, а я на тебя - нет?!       - В смысле?       - Ты мой! - Покачнувшись, Паша привалился плечом к стене, Андрей тут же соскочил с места, хватая его на руки.       - В смысле, вообще только с тобой? - Омегу даже тошнить перестало при виде обалдевшей рожи собеседника. - Мало того что ты по малолетке мне психику свернул, что я на тебя малого кинулся, а потом себе таких же молодых любовников выбирал, так ты еще хочешь попасть в единственном лице под обстрел? И это еще я дурак?! Шучу... шучу... я все понял.       - Я серьезно! Куда ты меня несешь? Андрей?       - В больницу. И не кричи, тебе нервничать нельзя.       - В смысле? Я тебе что... Андрюша-а-а?..       - Я тут на одном форуме вычитал, что брак можно сохранить, если завести ребенка.       - Это омежьи заскоки, ты-то куда?!       - Какая разница, если подействовало.       - Поставь меня и отойди на безопасное расстояние.       - Нет. Малыш, я обещаю, что ты больше не узнаешь о моих загулах...       - Ни хрена ты красиво перефразировал, а то я дебил такой! Развод!       - Да какой развод?! - Андрей осторожно усадил его в машину, запрыгивая на водительское сиденье. - Потом опять эта свадьба, родственники твои пьяные, к тому же у нас денег нет. - Повисла немая пауза.       - Разблокируй машину.       - Я все равно тебя никуда не отпущу, - Андрей так и не тронулся с места, нависнув над теперь уже однозначно своим мужем, коротко поцеловал его в плотно сжатые губы. - Я так решил. И первый, кто попробует к тебе прикоснуться, сдохнет мученической смертью. Ты мой. И таким и останешься, потому что хочешь этого еще больше, чем я. Лучше смирись. Я исправлюсь. Я обещаю тебе...       - Машину открой!       - Выходи за меня замуж? Хрен с ним, давай еще разик. Только чур в ЗАГСЕ говорить "Да", а то знаю я тебя!       - Я два года пытался с тобой развестись, Андрей. Два гребаных года хотел быть счастливым!       - Ну мы же помирать не собираемся, еще исправим.       - Андрей!!! Где ты, сволочь, раньше был?!       - Любишь меня?       - Очень.