Секвенция

Секвенция (музык. термин) – повторение мотива или фразы на другом высотном уровне. Жизнь - как фортепиано. Белые клавиши - это любовь и счастье. Черные - горе и печаль. Чтобы услышать настоящую музыку жизни, мы должны коснуться и тех, и тех... (с) 1 Отпустить прошлое – все равно что открыть клетку. Прошлое взвивается к необъятному небу подобно истомившейся птице, и клетка остаётся пустой. И ты стоишь и прислушиваешься, ожидая привычных шорохов и звуков, но их нет. Не слышно абсолютно ничего. Отпустить прошлое – значит не оставить себе ничего, кроме пустоты. Александр стоял у раскрытого окна и курил. Холодный воздух октябрьского вечера касался рук, лица и незащищённой шеи, но Александр не обращал на это внимания. Уже почти совсем стемнело. Александр ждал, когда вернется из института его дочь. Его взгляд был обращён к огням далёких высоток, и, казалось, эти огни отражались в его глазах. На подоконнике перед ним лежала стопка запылённых клавиров и нотных тетрадей. Александр думал, что он почти решил, что с ними делать, наконец-то решил, и он говорил себе, что завтра же отнесёт их в театр и отдаст какому-нибудь знакомому концертмейстеру. Оксане, например, или Виктору. Он уже представлял себе их вопрошающие лица: «А тебе самому они разве не нужны?». Не нужны. Не нужны. Больше. Он думал, что решил. Он думал, что у него хватит сил так поступить, даже если взамен не останется ничего кроме пустоты. Александр затушил сигарету и закрыл окно. Какое-то время он тупо смотрел на эту зловещую стопку нотной бумаги, а потом резко задвинул штору, словно отсекая клавиры от себя. Вот так. Вот и всё. Так будет правильно. Не видеть их до завтрашнего вечера, а потом убрать в полосатый пакет с кричащей эмблемой какого-то магазина и унести из дома прочь. Но оставалось ещё кое-что. Оставалось пианино. Оно по-прежнему стояло в углу комнаты, возвышаясь чёрной скалой, и его нельзя было так просто отпустить, это уж точно. Александр посмотрел на пианино “Petrof”, купленное когда-то его женой, и зажмурился, открыл глаза и зажмурился снова. Он словно надеялся, что это заставит неподвижную махину исчезнуть. Время беспощадно. И почему-то это пришло Александру в голову только сейчас, когда ему исполнилось сорок девять, и когда он провел ладонью по крышке пианино и заметил на пальцах сероватый налет пыли. Именно сейчас, а не когда Кристина пошла в школу и даже не когда он увидел кровь на ее постели. Александр осознавал, что его дочь растёт, но неумолимость времени заметил только сейчас, когда понял, что это пианино только зря занимает столько места в их и без того не большой квартире, потому что Кристина всё равно не будет на нём играть. После смерти жены Александр ещё медлил с продажей, хотя деньги были необходимы катастрофически, но он всё же подумывал о том, что Кристине мог передаться талант матери. Да и как память это пианино тоже было очень дорого. А сейчас оно смотрелось как инородное тело в этой комнате, где было столько новых вещей, никак не связанных с прошлым. Это было всего лишь старое пианино, и если когда-то Маша и извлекала из него чудесные звуки, то сейчас при нажатии на клавиши из него вырывался не то хрип не то стон, и, конечно, оно уже не напоминало о ней. Оно вообще ни о чем не напоминало. Разве что о том, что ему явно нужен настройщик. А еще лучше, покупатель. Кристина часто его спрашивала: «Пап, а почему ты сам не играешь на нём? Тебе не кажется странным, что такой известный пианист как ты никогда не пользуется собственным пианино?». И часто Александр не знал, что на это ответить. Он и сам себе не мог этого объяснить. «Просто в этом инструменте живут древние духи, и я боюсь пробудить их. Только твоя мама умела укрощать этих духов, а я не умею. Боюсь, что они просто съедят меня!» - отшучивался Александр, и когда Кристина была маленькой, эта сказка шла на ура. «Пап, а ласскажи ещё пло пианинных духов!», - просила она. Но дочка росла, и обманывать её становилось всё труднее. А в конечном счете ты просто обманываешь сам себя. - Пап? Ты чего делаешь? Он вздрогнул и только сейчас заметил, что сидит на табурете перед открытым пианино, положив пальцы на клавиши. Он не заметил, как вернулась Кристина и теперь смотрела на него своими огромными глазами. На её щеках алел румянец, а под мышкой она держала какую-то толстую книжицу. Александр невольно улыбнулся. Ему казалось в тот момент, что комната осветилась, и тёплые лучи коснулись его кожи. В тот момент он подумал, что, быть может, отпустить прошлое – не так уж страшно. Быть может, он ошибся насчет всеобъемлющей пустоты. В тот момент, когда его дочь вошла в комнату, Александр подумал, что там, где по его мнению, осталась одна пустота, было ещё кое-что. Что-то невесомоё и тёплое. Любовь. 2 Когда Крис вошла в прихожую, первое, что она отметила – это непривычная тишина в квартире. Она подумала, было, что отца нет дома, но потом заметила в зале свет. Крис разулась, положила на тумбочку торт, перевязанный красной лентой, невольно улыбнувшись при воспоминании о смешной заботливой продавщице, которая просила обязательно, ну вот прямо обязательно (большой восклицательный знак) передать поздравления её отцу. - Пап! – позвала девушка. Нет ответа. Крис заглянула в комнату и увидела отца склонившимся над старым пианино её матери. Сразу что-то внутри неприятно похолодело и сжалось. - Пап? Ты чего делаешь? Отец поднял на неё удивлённые глаза, словно меньше всего ожидал увидеть дочь в их квартире, и вдруг улыбнулся. - Папа? Ау? - Ах… Я и не заметил, как ты вошла... Ты что-то спросила, дочка? - Ну… просто мне любопытно, почему ты сидишь перед открытым пианино с лицом индийского йога, который только что вошел в контакт с высшим разумом. - О? Я правда похож на йога? - Очень похож. А я купила торт, здорово? - Чудесно! Можем начинать праздновать! В нашей маленькой семейной компании, - отец тепло улыбнулся, и Кристина немного успокоилась, решив, что отец просто снова задумался о прошлом. А если это так, то её задача сегодня – растормошить его и ни в коем случае не позволить грустить в его собственный День рождения. - Мне попалась такая весёлая продавщица! – быстро заговорила она, на ходу снимая шарф и плащ. – Всё просила, чтобы я обязательно поздравила тебя и пожелала здоровья! Говорит, что всегда ходила на твои концерты, а её дочка, оказывается, обучалась у тебя музыке, представляешь? А ещё она перевязала торт красивой красной лентой просто так, от себя. И сделала скидку! Это так мило, да? - Наверное, это мама моей Насти, которая закончила в прошлом году. Помнишь, я рассказывал тебе, что она работает продавщицей в кондитерской? Очень добрая женщина. - Да, кажется, припоминаю! Ты как-то принёс домой пирожные, которые достались тебе бесплатно! - Ага. У самой этой женщины совсем нет слуха, и она боготворит всех, кто связан с музыкой. Надо будет зайти на днях в кондитерскую, поблагодарить за поздравления. Крис в этот момент достала из холодильника заранее приготовленные салаты и блинчики. - Может быть, приготовить что-нибудь ещё? – озадаченно спросила она, заправляя за ухо выбившуюся прядь тёмных вьющихся волос. – Я вчера успела только это, а сегодня... - Ну что ты! – быстро одёрнул её Александр. – Наедимся тем, что есть! Не стоит так хлопотать из-за своего старика! - Ну какой же ты старик? – Крис рассмеялась и обняла отца. Он легко и ласково провел широкой ладонью по её волосам, вдохнув сладкий запах её шампуня и уличной свежести. - Тебе исполнилось только сорок девять! Это даже ещё не пятьдесят! Александр усмехнулся. В уголках его глаз заиграли морщинки. - Интересно, а что ты скажешь на следующий год? Она хихикнула, и в глазах её зажглись искорки, те самые, за которые Александр когда-то полюбил её мать. - Кстати, не понимаю, почему ты не пригласил сегодня никого из своих приятелей? Неужели не скучно отмечать день рождения в компании своей дочки, которая даже не разбирается в музыке? – Крис ловко поставила сковородку с блинчиками на плиту и достала из посудного шкафа две тарелки. - С тобой мне никогда не бывает скучно, - ответил Александр. – Ведь ты такая выдумщица! - Правда? А, по-моему, я просто зануда. Во всяком случае, так все думают про тех, кто изучает литературу. - Пусть те, кто так думает, засунут это своё мнение сама знаешь куда. И пусть завидуют твоему воображению! Крис снова нестерпимо захотелось обнять отца. Она часто думала, как сложилась бы её жизнь, если бы не его поддержка, и всякий раз приходила к выводу, что фигово сложилась бы. - А как же моя наивность? Друзья говорят, что нельзя быть такой доверчивой, как я. - Нет ничего плохого в том, чтобы быть слегка наивным. А верить людям – тоже очень полезное качество. Главное, чтобы доверчивость не вредила тебе. Знаешь, я всегда так волнуюсь за тебя, когда ты возвращаешься домой по темноте, - Александр вздохнул и сразу словно постарел. Крис поспешила успокоить его: - Не волнуйся, сегодня Максим проводил меня, - сказала она и тут же смутилась. Она всегда почему-то некстати смущалась, произнося его имя. - Так-так! – Александр мигом преобразился и подмигнул дочери. – Я вижу, этот молодой человек проявляет к тебе незаурядный интерес! - Да ну тебя! – отмахнулась Крис, и на щеках её расплылся румянец ярче того, что был, когда она только пришла с улицы. - Он тебе нравится? - А что это за ехидная улыбочка? – Крис подняла в воздух горячую сковороду, и вид у неё при этом был весьма угрожающий. – Лучше скажи, это ведь тебе он нравится, да? Со смехом Александр примирительно поднял руки. - Ладно, сдаюсь. Я этого Максима и видел-то всего пару раз, и выглядел он очень серьёзным. - Вот именно. Слишком серьёзным. Слишком серьёзным для меня. Ведь ты же меня знаешь! – её гнев сразу сдулся, и Крис с кислой миной вернула сковородку на плиту. - Но послушай меня, мышонок! Разве это плохо – быть серьёзным? Ведь в наше время очень редко можно встретить серьёзного парня. - Да знаю я всё это... А скажи, пап... Каким ты представляешь моё будущее? - Каким? Ну, прежде всего, мне хотелось бы видеть тебя счастливой. А для меня счастье – это спокойствие. Я представляю твое будущее спокойным и безбрежным теплым океаном. Мне хотелось бы, чтобы у тебя была именно такая теплая семья. Чтобы ты не знала никаких забот. Чтобы любимый не причинял тебе боли. Чтобы он был надежным человеком, которому можно доверить даже такую важную, я бы сказал даже, самую важную вещь, как воспитание твоих детей. И если этот Максим именно такой, надежный и серьёзный, то я был бы только рад. Рядом с таким человеком тебе будет спокойно. - Я вообще-то пока не думала о семье… Мне хотелось бы успеть сделать в жизни что-то важное. А семья – это не то. Я и спокойный домашний очаг – вещи несовместимые. - Ох… - Александр вздохнул. Тяжело. Обреченно. – Я просто боюсь, что когда ты поймешь, насколько все это важно, будет уже слишком поздно. - Э! Как это поздно?! Мне ведь всего двадцать! - Время не стоит на месте. Я только сейчас это понял. - Да. Ты, прав, конечно. Просто сегодня мне совсем не хочется думать об этом. Пойдём лучше есть! Я такая голодная, что, кажется, могла бы съесть целого бегемота! 3 За столом отец и дочь тщательно избегали серьёзных тем. Крис рассказывала о горестях и радостях обучения на филологическом факультете, о прочитанных книгах и героях, которые полностью завладели её сознанием. Поначалу Александра беспокоило, что дочь так много читает и живёт несуществующими мирами, но когда он понял, что эти миры – неотъемлемая часть её существа, он решил не препятствовать. Ему казалось, что и Маша поступила бы так же, если бы была жива. Внезапно Александр вспомнил, чему посвятил целый час своего свободного времени сегодня утром. - Как твой сон? – спросил он. – Не снился больше? Крис покачала головой. - Сегодня ведь пятница. А сон снится только по понедельникам, забыл? Крис вздохнула, вспоминать про свой «повторяющийся понедельниковый» сон ей не хотелось. Даже её исключительное воображение не могло объяснить и удержать его в памяти. Сон был ярким, красочным и мимолетным – это все, что Крис знала о нем. А еще там было много света, слепящего глаза, разбрызганного меж миллионов ярких полутонов и хитросплетений цветов. Там всегда было тепло, как бывало в детстве, когда Крис засыпала на руках у матери. И ощущения эти дарили столько светлых эмоций, что когда Крис просыпалась, ее нисколько не волновало отсутствие каких-либо более-менее связных воспоминаний о происходящем во сне. Ей вполне было достаточно этого спокойствия, тепла, уюта и хорошего настроения. А вот отца такие сны беспокоили. Когда Крис, ероша копну растрепанных волос, появлялась на кухне и каждый понедельник сообщала, что снова видела во сне что-то «удивительное», но ничего не помнит, он сначала шутил, что надо ее загипнотизировать, чтобы вызвать утраченные воспоминания, потом, когда число таких понедельников увеличилось втрое, заговорил о походе к врачу-специалисту, а потом заявил, что это уже попахивает чем-то сверхъестественным и мистическим. Ну, потому что не может человеку каждый понедельник сниться одно и то же! - Я покопался сегодня в Интернете... – начал Александр. – Искал информацию о повторяющихся снах. Крис вскинула брови. Она не ожидала, что отец настолько обеспокоен её случаем, чтобы лезть в Интернет, который всегда предпочитал обходить стороной и пользоваться старой доброй библиотекой. - И каков улов? – спросила она, отправляя в рот кусочек торта. – Только, пожалуйста, без дедушки Фрейда. - Да, знаешь, если честно, полная ерунда. Какие-то псевдоученые объясняют этот феномен каждый на свой лад. Но была там одна статья... Я подумал, что тебя она может заинтересовать. В ней автор описывает так называемый феномен «незавершённого прошлого». - Чудесно. И что это значит? - Терпение, мышонок. Автор статьи пишет, что часто наше подсознание посредством снов пытается сообщить нам о чём-то. И когда сны повторяются – это значит, что человек что-то не закончил в своём прошлом. Какое-то нерешённое дело, которое засело в его подсознании и теперь мучает человека в одних и тех же снах. И что если решить это дело, довести до конца, то и сны, якобы, перестанут сниться. Также, как я понял, автор верит в прошлые жизни и заикается о том, что это самое нерешенное дело могло остаться из наших прошлых воплощений, но для меня это уже фантастика какая-то... - Да, действительно интересно! Но что делать, если я даже не могу вспомнить свой сон? Как тогда быть? Как я пойму, какое незаконченное дело осталось в моём прошлом, если даже не могу запомнить содержание этого сна? Александр пожал плечами. - А вот этого, дочка, я не знаю. Остаётся только надеяться, что, если сон тебе снова приснится, ты его запомнишь. Но лучше, конечно, чтобы он вообще не снился тебе больше. Крис промолчала и, казалось, целиком ушла в свои мысли. Тема снов была исчерпана, тарелки опустели, и оба, отец и дочь, почувствовали, как сильно они сегодня устали. - Пока не забыл, перед тем, как пойдёшь спать... – сказал Александр. – Завтра в театре будет концерт моей лучшей ученицы, известной пианистки Софии Логиновой. Она снова вернулась в родной город после тура по Скандинавии и даёт здесь первый за долгое время концерт. Не хочешь сходить со мной? - Софии? – переспросила Крис. – А почему не Софьи? - Её мать была из Болгарии, отец – русский. Мать назвала её так в честь любимой столицы, кажется. - София... – повторила девушка. Это имя казалось ей воздушным и мягким, как лёгкий шёпот, тихий вздох. - Так ты пойдёшь? У Софии очень необычный стиль, её музыка заворожила уже многих людей в мире, и тут такая честь – выступление в нашем театре. - Да, я схожу с удовольствием. Ведь хоть я и не играю на пианино, но очень люблю фортепианную музыку! - Тебе понравится, я уверен. Мне кажется, София – единственный человек, которого я знал, чьё воображение не уступает твоему. Именно поэтому её музыка удивительна. - Ты говоришь о ней с такой теплотой, - Крис улыбнулась. – Похоже, вы были близко знакомы. - Да, ты права. Говорят, у преподавателей не должно быть любимчиков, но я ничего не мог с собой поделать и питал к этой девушке слабость. У неё был необычный талант и необычная судьба. Её родители погибли, когда Софии было одиннадцать лет, и это наложило отпечаток на всю её жизнь. Я как будто ощущал свою ответственность за это, думал, что должен помочь ей всем, чем смогу. - Это очень грустно, - посерьёзнела Крис. – Наверное, она будет рада увидеть тебя. Что-то промелькнуло в глазах Александра, и он поспешил закончить разговор: - Значит, договорились! Концерт завтра в шесть. А сейчас пора спать, мышонок. Я помогу тебе помыть посуду. - Хорошо, пап. Но посуду я помою сама. Тебе не положено, у тебя сегодня особый день, - и Крис звонко чмокнула отца в колючую щёку. 4 Крис лежала в своей постели, и раскрытая книга лежала у неё на коленях. Чарльз Диккенс «Холодный дом». Девушка следила за тенями, плывущими по потолку, и понимала, что сосредоточиться на чтении она не может. Такое бывало с Кристиной не часто, обычно она умудрялась настолько погрузиться в созданный писателями мир, что всё окружающее просто переставало существовать, как бубнящий где-то в другой комнате телевизор. Крис читала на переменках в институте, читала в столовой и на скучных лекциях. Одногруппники шутили, что если бы случился конец света, и всё вокруг начало рушиться и гореть, Крис бы этого даже не заметила. Она улыбалась в ответ на эти незлобные шутки, а друзья легонько хлопали её по плечу со словами: «Какая же ты смешная, Тина!». Но сегодня вечером неповторимый мир Диккенса не увлекал девушку. За ужином отец растревожил её память всеми этими разговорами о феномене «незавершённого прошлого», прошлых жизнях и прочих странных вещах. И снова она лежала, пытаясь вспомнить хоть что-то из того сна. Может, ей действительно стоит обратиться к врачу? Обычно сон повторялся, но в прошлый понедельник что-то изменилось. Крис не могла объяснить, что именно, просто к привычным ощущениям примешивалось какое-то новое и не очень приятное чувство утраты, бесполезности, упущенного шанса, причем шанса настолько важного, словно от него зависела вся ее жизнь. Или ее счастье, ее будущее. Что-то, настолько важное для нее, что мысль о том, что она это потеряла, вызывала ледяные мурашки и превращала стоящий на полу рюкзак в скрюченную собаку с головой крысы. Крис села на постели. Брови ее сошлись на переносице в напряженной попытке вспомнить хоть что-то, но единственное, что смогло удержать ее сознание, это всполохи красок теплых и холодных оттенков, перемешанных в диком вихре эмоций, ощущений, воспоминаний и невысказанных когда-то слов. Когда-то… Теперь… И это «когда-то» было в том сне, а это «теперь» было здесь и сейчас. И между ними лежала пропасть ровно в одно упущенное воспоминание, по своей важности равное целой жизни. Сначала Крис думала, что ощущение утраты как-то связано с её матерью. Это был единственный близкий человек, которого она потеряла, хоть это и случилось больше десяти лет назад. И если уж и была в её «незавершённом прошлом» какая-то утрата, то она должна быть связана с матерью. Должна. Но не связана. Крис ясно чувствовала это. Другой человек уже давно бросил бы думать об этом и ломать голову, но только не Крис. Её пытливый ум привык добираться до истины во что бы то ни стало. «Если Кристина хочет что-то выяснить, её и танк не остановит!», - говорил отец. И был прав. «Лучше бы ты была такой же упорной в плане учёбы!» - говорил староста их группы Василий (иначе как Василий он себя называть не позволял). Но Крис бывала упорной только если что-то представляло для неё подлинный интерес, а если казалось скучным – она предпочитала не тратить на это драгоценного времени. Поэтому оценки Крис по некоторым предметам оставляли желать лучшего. И вместо того чтобы внимательно слушать преподавателя и в поте лица корпеть над контрольными, как некоторые её сокурсники, она читала книгу или смотрела в окно, и один Бог знал, что бывало в этот момент у неё в голове. Крис закрыла томик Диккенса, положила рядом с собой и снова легла. Как только она решила для себя, что дознается, в чём тут дело, ей сразу полегчало. - Завтра же я всё выясню! – сказала она решительным шёпотом, и её брови сошлись на переносице, как бывало всегда, когда Крис принимала важное решение, но тут же снова разгладились, и лёгкая улыбка тронула её губы. Крис закрыла глаза, чтобы спать и видеть сны. 5 Как много света было в этих чужих окнах. Как много далеких и прекрасных огней, рассыпанных осколками на этом черном холодном небе. И крыши высоток, тонущие где-то в темноте непостижимой выси, поглощающей свет и тепло. А потом наступит утро и зажжет пламя, и темноты больше не будет. Не будет ничего, о чем можно думать поздно вечером, когда совсем не хочется спать и одна только мысль об очередной ночи обрывочных видений, растворяющихся в тишине комнаты и мерном тиканье часов, вызывает нечто наподобие приступа астмы. - Пьёшь таблетки? – послышался приглушённый голос Серёжи из комнаты. - Просто снотворное... – ответила Софи, и взгляд её стал рассеянным. Да, она пьёт таблетки. Вот только они все равно не помогут. И сна все равно не будет. - Да ещё и куришь к тому же! Ну и вонь! – Сережа возник в проёме балконной двери. – Что с тобой стало за эти годы? - Именно поэтому я и не захотела останавливаться у тебя, - Софи слабо улыбнулась и затушила сигарету. – У тебя теперь семья, нехорошо, если в добропорядочный дом придёт такая жуткая тётка, как я. - Язвишь? В этом вся ты. - Нет, что ты! - Жуткая ты или нет, но ты действительно тётка, которая даже ни разу не виделась с собственной племянницей! - Ну-ну, не шуми, - Софи подмигнула брату, и он сразу растаял и смягчился. – Лучше постой здесь со мной. Знаешь, так красиво! - И холодно! – Серёжа передёрнул плечами. - А ты куртку накинь. Ничего не оставалось, кроме как подчиниться. - Ты случайно не знаешь, почему я всегда иду на поводу у своей младшей сестры? – проворчал он, когда вернулся уже одетый. - Потому что ты любишь меня, а я люблю тебя, разве не так? - Ты всегда так легко говоришь о любви... - Я люблю любовь. А что в этом плохого? – София обезоруживающе улыбнулась. - Плохо то, что ты как будто относишься к любви несерьёзно. - А ты порой слишком серьёзен, тебе не кажется? – и она со смехом стукнула Серёжу по плечу. - Больно! – заорал он. - Это чтобы ты не напрягался из-за ерунды! - Н-да, иногда мне кажется, ты никогда не повзрослеешь. Софи отвела взгляд и сразу как будто закрылась. - Ты не прав. Я давно повзрослела. - Тогда почему ты до сих пор одна? - Мне ещё рано... - Издеваешься?! Тридцать два – это не рано, а скорее поздно! - Не занудствуй. Ты же знаешь, у меня нет времени на серьёзные отношения. - Да, у тебя есть время только на твою музыку, - вздохнул Серёжа, и на лице его было написано крупными буквами «Она безнадёжна!». - Моя музыка – это единственное, что по-настоящему важно, - Софи непроизвольно потянулась к пачке за новой сигаретой. Это значило, что она начинает нервничать, и разговор ей не нравится. - Господи, Софи, от чего ты бежишь? От чего или от кого? Софи посмотрела, наконец, в глаза своего брата и увидела в них отражение ночных огней. - Что ты имеешь в виду? - Ты знаешь, что я имею в виду! Софи, ты не была в родном городе пять лет, и мы общались только по письмам и редким звонкам. Ты даже не приехала на мою свадьбу, не приехала, когда у меня родился ребенок. Ты словно полностью выключила прошлое из своей жизни, предпочла сделать вид, что ничего не было! Я же не полный кретин! Я вижу, что ты убегаешь, убегаешь от чего-то изо всех сил! - Вот ещё, - Софи отвернулась. – Я ведь уже извинилась за то, что не смогла тогда приехать, у меня были очень важные дела. К тому же сейчас я все-таки вернулась. - Надолго ли? - Это уже как получится. Серёжа наклонился к ней и понизил голос до шёпота: - Ты всё ещё винишь себя? Софи резко мотнула головой, так резко, что брат отшатнулся от неё. - Нет. Всё это давно закончилось, и я надеялась, что сегодня мы не будем вспоминать об этом. Вообще никогда не будем вспоминать. - Ладно, как скажешь... Они помолчали какое-то время, глядя, как в окнах один за другим гаснут огни, а потом Серёжа спросил: - Помнишь, как в детстве мы фантазировали о будущем? Тогда нам казалось, что всё возможно, и теперь мне иногда кажется, что мы словно подвели тех детей, какими когда-то были. Софи кивнула. Её тонкая рука пианистки дрогнула. - Помню. Это ведь нельзя забыть. Но, по-моему, то будущее, которое ты себе подарил, не так уж плохо. И что из того, что ты так и не стал знаменитым писателем? Зато ты стал хорошим отцом, что, быть может, куда более важно. Серёжа улыбнулся. - Ты даже помнишь о том, что я хотел стать писателем? - Конечно. Я помню всё. - Тогда я спрошу тебя ещё раз, как много лет назад. Каким ты представляешь своё будущее теперь, Софи? Какой видишь себя через год? Через десять лет? Непроизвольный вздох вырвался из её груди. Она не ждала этого вопроса, она слишком давно не думала об этом. Какой она была бы через год? Да все такой же, наверное. А действительно, что бы изменилось? Она продолжала бы разъезжать по миру с концертами. Она мечтала побывать в Париже, потому что Франция – единственная страна Европы, где она еще не была. А после этого можно было бы и сделать перерыв. Просто остановиться. Где-то остановиться. - Так и знал. Ты понятия не имеешь, да? Софи посмотрела на брата, и в глазах её стоял бесконечный холод потерь, такой опустошающий, что Серёжа ужаснулся. Однако этот холод быстро сменился равнодушием. - Я просто думаю, мало что изменится. И я по-прежнему буду играть. - Ладно, давай больше не будем об этом! – Серёжа попытался улыбнуться, уже сто раз пожалев, что спросил. – Поздно, и мне пора в своё семейное гнездышко. Да и тебе надо отдохнуть с дороги. Постарайся поспать, хорошо? София улыбнулась и кивнула. - Конечно. Спасибо, что зашёл. - Увидимся завтра! - Угу. - Я правда люблю тебя. И я правда очень скучал все эти годы. Софи подняла на него удивлённый взгляд. - Знаю. Я тоже. Думала о тебе намного чаще, чем ты можешь себе представить. Проводив брата, она посидела ещё какое-то время на балконе. Мысли и предчувствия не отпускали её, не гасли вместе с огнями засыпающих домов. Софи нахмурилась. Её пальцы сминали пустую пачку, и на миг она пожалела о том дне, когда снова начала курить. Привычка слабых. Привычка людей совсем не тех, на кого она хотела быть похожей когда-то давно. Будущее. Это ведь всегда что-то далекое. Почему же оно наступает так неожиданно? Вчера ты еще о нем и не думал, а сегодня понимаешь, что вот оно, это будущее, которого ты ждал, откладывая все важные решения, которые теперь скопились в неподдающуюся разгребанию кучу. И с этим нужно что-то делать. А каким она вообще всегда представляла свое будущее? Таким как сейчас? Или в нем всегда было место для чего-то еще? Для чего? Она не знала, но то, что она видела перед собой сейчас, было таким обычным и невзрачным, что поневоле вставал вопрос: а то ли это, о чем ты мечтала в детстве? То ли это, о чем ты мечтала, когда еще могла мечтать? Пошел дождь. Софи встала и вернулась в комнату снятого на ночь номера, и шум дождя преследовал её по дороге, преследовал всю ночь, когда она просыпалась ни с того ни с сего и смотрела в темный потолок, нависающий плотным коконом. Всю ночь ей снились какие-то неясные обрывочные сны, которые она никак не могла вспомнить наутро. 6 Кристина наклонилась к экрану компьютера так близко, что казалось, он вот-вот поглотит её. - Зрение испортишь! – простонала над её ухом Катя. - Да подожди ты! Кажется, я нашла кое-что интересное... - Кто бы сомневался! Мы опоздаем на пару! - Иди без меня... – Крис не отрывалась от едва заметно мерцающих строчек. - Ты что, дома не можешь вылезти в инет? - Мне нужно прямо сейчас. Это очень важно. И чем скорее, тем лучше. Разум подсказывал Крис, что на самом деле не так уж это и важно, и что она сама всё это себе придумала. Но разум не был первым в списке сигналов, к которым Крис прислушивалась. Поиск выдал множество ссылок на её запрос «повторяющиеся сны», и Крис могла лишь выхватывать нужную информацию обрывками. «Современные психологи считают, что повторяющиеся сновидения показывают нечто очень важное в нашей жизни. И все-таки, почему некоторые сны возвращаются к нам? Ответ каждый раз индивидуален, и каждый символ нужно соотносить с конкретными событиями вашей жизни. Только сам человек может попробовать разобраться в подлинном значении своего сна, так как никому не дано знать лучше, что происходит у него в душе». «Легко сказать, - подумала Крис. – Если бы я ещё знала сама, что мне снится!». «Если сон вызывает очень яркое впечатление, если он повторяется, - это первый признак того, что сон важный и требует от вас особого внимания. Повторяющиеся сны напоминают о тянущихся из прошлого проблемах, которые необходимо разрешить. Ваше подсознание просит о помощи. Такие сны требуют серьезного анализа: постарайтесь понять, откуда исходят эти проблемы. Чаще всего это связано с глубоким детством». Прочитав ещё несколько страниц подобных умозаключений, Крис вконец расстроилась и закрыла браузер. Всё-таки никто не сталкивался с таким случаем, как у неё. Что же делать, если сон повторяется, но сюжета его ты не помнишь, а помнишь только свои ощущения, связанные с ним? Где ей искать ответы? На пару она всё-таки опоздала. Подруга уже ушла, и Крис даже не заметила этого. Извинившись, Крис как тень проскользнула за последнюю парту у окна. В её взгляде стояли вопрос и сожаление, когда она смотрела, как тополь за окном роняет последние листья. По-прежнему ничего. И всего одна ночь до понедельника. Крис смотрела в окно, и мысли её были далеко от широкой душной аудитории и монотонного голоса лектора. Её голова единственная не склонилась над тетрадью. Она вдруг вспомнила про сегодняшний концерт, и на какой-то миг неясная тревога отступила. Крис хотела, чтобы этот вечер наступил как можно скорее. 7 Софи хотела, чтобы концерт начался как можно скорее и скорее закончился. Когда она думала о том, что ей предстоит, её колени дрожали, словно она опять превращалась в выпускницу, а пальцы тянулись в карман за сигаретами. У Софи был большой опыт игры на сцене, если учесть, что свой первый концерт она дала в восемь лет. С того момента её выступления исчислялись сотнями, и был всего один концерт, на котором она позволила себе нервничать – выпускной в консерватории. Тогда она нервничала не столько из-за себя, сколько из-за Александра Анатольевича. Это его, своего учителя, она боялась подвести в тот день. Сегодня она тоже волнуется до дрожи в голосе и тоже из-за него. Они так давно не видели друг друга, и пусть Софи и не отдавала себе в этом отчета, но все эти годы, играя в чужих городах и странах, она каждый раз представляла себе, что в зале сидит Александр Анатольевич. Не было ни одного выступления, чтобы она не спросила себя: а понравилось бы это ему? Не слишком ли я затянула паузу? Не слишком ли резко играла? А может, всё-таки стоило изменить финал сонаты? Тишина. Что если сегодня он спросит: «Почему же ты так долго не приезжала, София?». «Потому что боялась разочаровать Вас», - скажет она, и это будет самый глупый ответ, который только можно придумать. Но ещё хуже будет, если он вообще ничего не спросит, даже не подойдёт к ней после концерта. И подумав об этом, Софи пришла в такой ужас, что схватилась за волосы и взвыла: - О нет! Только не это! Я тогда просто умру! А-а-а-а! Как раз в этот момент молоденькую девушку парикмахера угораздило заглянуть в гримёрку, и, наверное, она ещё долго будет вспоминать этот день как самый страшный в своей жизни. Ещё бы, ведь никак не ожидаешь увидеть знаменитую пианистку в одних трусах и в расстегнутой рубашке, с взъерошенными волосами, чёрными пятнами туши под глазами и с диким выражением на лице. - Прошу прощения за то, что приходится торопить, но ваш выход уже через двадцать минут... – прошептала девушка. - Да знаю я! – взревела Софи, но увидев ужас в глазах девушки, смягчилась: - Извини... Просто я немного нервничаю, хе-хе... – и она натянуто рассмеялась. – Ты пришла сделать мне причёску? - Д-да, - девушка сжала в руках расческу, словно готовясь обороняться, если придётся. - Отлично! – обрадовалась Софи. – А я как раз подумала, что одна не справлюсь с волосами! Проходи, не стесняйся! Я сейчас надену костюм... Софи долго возилась с брюками и никак не могла застегнуть рубашку, а парикмахер словно бы и хотела ей помочь, но в то же время не решалась. «Теперь она всем расскажет, что я чокнутая», - с грустью подумала Софи и села в кресло. - Как вас причесать? – спросила девушка, и Софи прочитала в зеркале её имя на бейджике наоборот «анаскО». Оксана, стало быть. - Как-нибудь, чтобы волосы не мешали, - ответила Софи. - Тогда я попробую забрать их назад. Конечно, они коротковаты, но я думаю, должно получиться... - Отлично. Мне всё равно, если честно. Оксана робко поймала её взгляд в зеркале и тут же отвернулась. Софи боялась увидеть в этом взгляде любопытство, но к собственному удивлению заметила участие. «Может, сегодня всё будет не так уж и плохо?» - подумала она и закрыла глаза, словно испугавшись этой мысли. Юный парикмахер ловко управилась с её волосами, и, наверное, если бы не круги под глазами, Софи себе даже понравилась бы. - Спасибо, очень хорошо вышло, - Софи тепло улыбнулась. Девушка просияла. Кажется, она окончательно пришла в себя и даже осмелилась спросить: - Эти пятна от туши... Вы хотели сделать себе макияж? Софи фыркнула: - Да уж, хотела! В кои-то веки решила накрасить ресницы, обычно я таким не занимаюсь, а тут вдруг решила... Видимо, это была не очень удачная мысль. Оксана усмехнулась, прикрыв рот ладошкой. - Если позволите, я могла бы помочь вам справиться с этой маленькой проблемой. В мгновение ока Оксана вытерла пятна ваткой и легко накрасила Софи ресницы. И глядя на себя в зеркало трельяжа, Софи снова подумала, что, быть может, сегодняшний день не так уж плох. - Спасибо, Оксана! Ты меня просто спасла! – воскликнула Софи со всей искренностью. Смущённая до смерти девушка ушла, чуть не забыв расческу, а Софи снова осталась одна, решив эти последние пять минут провести в тишине. Через пять минут она окунётся в мир звуков, громких аплодисментов. Через пять минут ею будут восторгаться люди, которых она совсем не знает. А она будет улыбаться им, будет играть, будет снова и снова раскрывать перед ними душу. Через пять минут она снова встретится со своим прошлым. Но сейчас она ещё сидит в тишине и слушает лишь музыку дождя за окном. У неё есть ещё пять минут, чтобы побыть самой собой. 8 Зал оперного театра был полон, и, казалось, тонул в голосах, перешептываниях, смехе и чьих-то восторженных жестах. Крис сидела на третьем ряду рядом с отцом и теребила плетёные верёвочки на платье. Третий звонок уже прозвучал, гул голосов начал затухать. Крис чувствовала, как непонятное, но приятное волнение покалывает кончики пальцев. Она улыбалась сама себе. Все тревоги, преследовавшие её целый день, словно закрыли плотным занавесом. Однако Крис не была полностью поглощена своими чувствами, и от её внимания не укрылось волнение отца. Он смотрел вперёд немигающим взглядом, таким же, как смотрел на пианино, когда Крис застала его в комнате над раскрытой крышкой. Крис уже знала этот взгляд. Он значил, что отец сейчас в прошлом. «Астральные путешествия» - так девушка называла это про себя. - Так странно, - сказал вдруг Александр. – С момента её выпускного концерта в консерватории прошло семь лет, а мне кажется, что она всё та же девчушка, не осознающая в полной мере свой талант, робкая и чутко прислушивающаяся к моему мнению. С тех времен так много всего изменилось, и мы оба уже не те, а мне сейчас всё равно кажется, что я попал в тот день, когда София выпускалась. Крис попыталась вспомнить, что было семь лет назад, но это давалось с трудом. Ей тогда было всего тринадцать. Она не знала, что сказать. А отец продолжал: - Если мне не изменяет память, то ты даже видела Софию однажды. - Правда? – изумилась Крис. - Кажется, я приводил тебя одиннадцатилетнюю на занятия в консерватории. И тогда у меня как раз был урок с Софией, а ты заглянула в класс и пошла шататься по зданию. Глаза Крис расширились: - Вот это да! Я совсем этого не помню! - София тогда сказала, что ты очень милая. Я запомнил это. Может сейчас, увидев её снова, ты вспомнишь. В этот момент в зале погас свет, и все разговоры разом смолкли. Отец Крис тоже замолчал. Сама же девушка была настолько поражена этой неожиданной информацией, что ещё несколько секунд пыталась совершить «астральное путешествие» к себе одиннадцатилетней. Занавес открылся, Крис приложила руку к сердцу и почувствовала его учащённое биение. На пустой сцене стоял один лишь чёрный рояль, а рядом с ним – София в чёрном строгом костюме и белой рубашке. Зал взорвался аплодисментами, и Софи улыбнулась, слегка поклонилась и произнесла в микрофон: - Огромное спасибо всем, кто пришёл сегодня послушать мою музыку! Я очень рада снова вернуться в родной город и сыграть для вас после столь долгого перерыва. Вынуждена извиниться, что так вышло. Спасибо, что не забыли меня. Очередной взрыв аплодисментов. А Крис не могла хлопать вместе со всеми, её руки словно застыли, онемели, и девушка не могла двинуть и пальцем. Её взгляд был прикован к одной точке, и этой точкой была фигура Софии на сцене. Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что Крис чем-то очень напугана, но на самом деле она была просто потрясена. Ещё до того, как Софи села за пианино и начала играть, Крис уже всё поняла. Пусть ещё смутно и неосознанно, но она всё равно знала. А потом она услышала эту музыку, и образы поплыли в голове, то замедляя, то ускоряя темп в немыслимом танце. Крис смотрела на Софию, её безошибочные пальцы, не сомневающиеся ни секунды, чуткие и чувственные. Иногда Софи прикрывала веки, и губ её касалась лёгкая улыбка. Крис никогда не видела ещё такого проникновенного исполнения. Она сама то улыбалась, то ощущала слёзы, текущие по лицу. Она всё ещё держала руку на сердце, словно боясь вновь отпустить что-то только что вернувшееся. Крис вспомнила, что видела во сне все эти понедельники. Она видела Софию, эту пианистку. Но видела её не такой, как тогда в одиннадцать лет, а такой, какой София была сейчас. Раз за разом Крис видела её играющей на фортепиано, именно такой, как сегодня, в этом костюме, играющей эту музыку, которую Крис услышала впервые не сегодня, а в своих снах. А в прошлый понедельник этот сон дополнился ещё одним образом. Фортепиано вдруг исчезло, и они с Софией оказались одни в просторной комнате, залитой светом, проникающим через витражные стёкла. Потолок был настолько высоким, что взгляд терялся в нём. Они словно стояли внутри собора, окружённые лишь тишиной и этим разноцветным светом. А потом София обнимала её, а Крис почему-то плакала и шептала: - Не могу тебя отпустить. - Иногда нам приходится делать выбор, - говорила София. – И может быть, когда-нибудь мы встретимся снова, и тогда всё будет иначе. - Когда?! – плакала Крис. - Не знаю, - отвечала София тихо. И свет лился из окон, и они тонули в его очищающем сиянии. И всё уплывало и снова таяло, теряя чёткость, исчезало, затихая, как последние аккорды. В тот понедельник Крис проснулась на подушке, мокрой от слёз. Но она уже не помнила, что ей снилось, и почему она так плакала во сне. Кристина лишь сжимала слабыми пальцами простынь, и ей казалось, что она упустила что-то самое важное в своей жизни. «Но как же так может быть?», - спрашивала она себя сегодня в темноте зрительного зала. Как получилось так, что ей снилась музыка, которую она раньше никогда не слышала, снилась женщина, которой она не знала и место, где никогда не была? Словно в тот момент, во сне, это была и не она вовсе, и в то же время она, ведь Крис ощущала себя собой, только какой-то другой собой. И это было так странно, и в то же время естественно, что Крис совсем растерялась. Ощущение той утраты, испытанной во сне, вернулось снова во всей полноте, и Крис плакала и не могла остановиться. Она всё ещё смутно понимала, почему плачет – может, просто это было слишком сильное потрясение для неё. И хотелось безумно только одного – вернуться и всё изменить, чтобы было иначе, как говорила во сне София. И чтобы не было этой пульсирующей боли в области сердца. Несколько минут, затерянных в потоке времени. Несколько минут, равных двум упущенным жизням. 9 Когда концерт закончился, Крис казалось, что всё это ей снится. С того момента, как она вспомнила свой сон, тонкая грань между ним и реальностью начала истончаться, и девушка уже с трудом понимала, что происходит. Сначала аплодисменты, громкие, почти яростные, от которых закладывает уши. Потом шумная толпа выносит её вместе с отцом из зала, и Крис идёт на негнущихся ногах. Отец что-то говорит ей, но она не понимает, только смотрит на него, и, как это часто бывает во сне, не может сказать ни слова. Они прошли за кулисы, и только тогда Крис поняла, что отец ищет Софию, хочет поговорить с ней. В тот момент на Крис словно вылили ведро ледяной воды, и зыбкая вязкость сна исчезла. Крис осознала, что сможет увидеть эту женщину прямо сейчас, наяву, и даже вблизи. Сердце колотилось. Какие ещё потрясения её ждут? Крис вытерла взмокшие ладони о юбку, смяла ткань подрагивающими пальцами. За кулисами Софии уже не оказалось. Александр здоровался со своими коллегами и знакомыми, улыбался, делился впечатлениями от концерта. Наконец, кто-то сказал ему, что София уже в гримёрной. К этому времени Крис окончательно «отошла» и теперь лихорадочно соображала, что придумать. Она была уверена, что не может всё это так просто оставить. Кто угодно оставил бы, но только не она! Крис должна выяснить, как такое возможно, и почему она видела эту женщину во сне. Александр постучался в дверь гримёрки, и услышал приглушённый голос Софии: - Спасибо, но я справлюсь сама! Не нужно помогать мне с одеждой! Отец помолчал секунду и произнес: - София, это я, Александр Анатольевич. Тишина за дверью, не слышно даже шороха или звука шагов. А потом дверь неожиданно распахнулась. Несколько долгих секунд все молча смотрели друг на друга. Александр и Крис – на Софию, она – на него. Казалось, присутствия Кристины София не замечала. В этот момент Крис могла позволить себе изучить эту женщину свободно. Невысокая, худая, с острыми плечами в строгой рубашке. Короткие, недостающие до плеч тёмные волосы в беспорядке, видимо София только что вынула из них шпильки. Кожа неестественно бледная, на левой щеке две крошечные родинки. Уши маленькие, с аккуратными сережками-гвоздиками. На шее серебряная цепочка, и неясно, что на ней: крестик или подвеска, а может, и вообще ничего. Губы чуть приоткрыты, словно бы с них готовится сорваться не то вздох, не то вопрос. На лице нет следов макияжа, лишь чуть подкрашены и без того густые и длинные ресницы, оттеняющие взгляд. Взгляд... Крис казалось в тот момент, что взгляд этой женщины преследовал её все годы жизни, начиная с детства. Словно она жила с этими глазами, не подозревая об их существовании. Тёмные глаза, почти чёрные при таком освещении, сверкающие, чуть прищуренные, высасывающие душу без права на возвращение. Глаза, при взгляде в которые в первую секунду ощущаешь холодный ужас. К этому взгляду сложно привыкнуть, но привыкнув однажды, уже не суждено забыть или отпустить. Невозможно разлюбить. И Крис пришлось принять, окончательно свыкнуться с мыслью, что она знает эту женщину. Знает непостижимым образом. Что все эти черты знакомы ей до боли в груди, до ощутимого покалывания в кончиках пальцев – все эти ощущения не известные раньше, и вместе с тем, как будто пережитые. - Извини, я сегодня без цветов, - сказал Александр и неуверенно улыбнулся. София улыбнулась в ответ, и взгляд её сразу смягчился, словно ожил: - Да и не надо! Вы бы видели, сколько мне их надарили, всю гримёрку занимают! - Стало быть, ты их заслужила. Софи смутилась на секунду, опустила взгляд, а потом предложила им войти. Кристину она как будто по-прежнему не замечала, будто та была какой-нибудь китайской вазой или другим примелькавшимся предметом интерьера. Они вошли в гримёрную, и отец наконец-то спросил: - София, ты помнишь мою дочку Кристину? На какой-то миг у Крис мелькнула мысль: «А что если она тоже знает меня? Что если она почувствует то же самое?», но эта мысль увяла, не успев распуститься, когда Софи скользнула по ней приветливым, почти нежным, но не выражающим совершенно никакого беспокойства взглядом. - Не может быть! – воскликнула Софи. «Это уж точно», - подумала Крис. - Неужели я превратилась в такую старуху? – обратилась Софи к Александру. - Это ты-то? – он рассмеялся. – Тогда представляешь, каково приходится мне? Софи засмеялась, и смех её был такой приятный и заразительный, что Крис не удержалась тоже. Ей вдруг стало хорошо и спокойно. Софи снова посмотрела на Крис, на этот раз с большим интересом, чуть прищурившись. - А ты помнишь меня, Кристина? – спросила она. «О, да! И Вы даже не представляете себе, насколько хорошо я Вас помню!», - едва не проронила Крис, но удержалась. Ей стоило больших усилий придать своему голосу бодрую небрежность. - Очень смутно, - она улыбнулась. – Отец только сегодня рассказал мне, что мы с Вами виделись когда-то. Мне ведь тогда было всего одиннадцать. Кстати, можно просто Крис. Кристина – слишком официально. - Тогда и ты называй меня Софи, и без всяких «Вы», хорошо? – она улыбнулась в ответ. – А то я и так сегодня пережила шок, увидев тебя такой взрослой! - Хорошо, как скажешь, Софи, - непослушными губами произнесла Крис. - Вот и отлично! – вмешался отец, безумно довольный тем, что его любимая дочка и лучшая ученица так мило общаются. – Предлагаю отметить нашу сегодняшнюю встречу и твой успех, София! Сегодня вечером весь театр будет в нашем распоряжении. - Давайте! – просияла Софи. – Мне как раз подарили коробку конфет! - А у меня припасено вино, - Александр Анатольевич кивнул на свою большую сумку. Софи быстро защелкнула замок на двери гримёрной. - Чтобы не мешали всякие фанаты, - подмигнула она. Крис улыбалась. Ей было приятно видеть Софи такой весёлой, счастливой, полной противоположностью её собственной пронзительно-грустной музыки. В тот момент девушка подумала, что, наверное, София – очень разносторонний человек, и очень интересный. А в какой-то момент Крис даже показалось, что Софи чем-то похожа на неё. 10 Софи действительно оказалась очень интересным человеком, а главное очень весёлым. Крис делила людей на три категории: скучнейшие в мире грустные зануды (к коим относились староста её группы Василий и её друг Максим), пустые весельчаки, которым лишь бы развлекаться (этих людей Крис просто избегала, хотя на её потоке и были подобные объекты), и, наконец, интеллектуальные интеллигентные и в то же время простые и веселые в общении люди (к коим Крис относила и себя саму, только никому не говорила об этом, конечно). Так вот Софи тоже относилась к третьей категории, Крис поняла это сразу. Её шутки были остроумные, она была начитанным человеком, она постоянно попадала в какие-то забавные ситуации, и что самое (большой восклицательный знак) самое-самое главное – София была выдумщицей. У неё было богатое воображение, а если Крис находила человека с богатым воображением, то спастись ему уже не удавалось – он был обречен на регулярное общение с Крис. И если бы Кристина не была сейчас так увлечена изучением этой женщины, а обратила внимание на своего отца, она бы увидела озадаченное выражение его лица и чуть растерянную улыбку. Александр тоже заметил это. Заметил, что его дочь выросла очень похожей на юную Софию, на ту, какой она была когда-то. Хотя, конечно, выдумщица-Софи до сих пор жила во взрослой Софии, она никуда не исчезла, просто стала как будто тише. Они пили белое вино из пластиковых стаканчиков и ели тёмный бельгийский шоколад из большой коробки. София рассказывала о том, где побывала за эти пять лет, и о том, где ей понравилось больше. Они много говорили с отцом о музыке, и Крис тогда почти не вслушивалась в их болтовню, потому что все эти музыкальные термины ничего ей не говорили, но из уст Софи казались чем-то волшебным. Крис часто слышала раньше, как отец говорит о тех же вещах со своими коллегами, но всё это было так далеко от неё, а теперь вдруг словно коснулось самой её души, стало таким близким, до дрожи реальным и ощутимым. Ей хотелось слушать и слушать дальше. - А знаете, можете мне не верить, но мне так часто хотелось, чтобы Вы были на моих концертах, - произнесла Софи тихо. – Вся эта незнакомая публика незнакомых стран, там мне так не хватало Вашей поддержки. Александр посмотрел на неё серьёзно. - Я видел почти все записи твоих концертов за эти пять лет, разве я не говорил тебе об этом в письмах? Софи посмотрела на него так, словно он только что сообщил, будто на Землю упал гигантский метеорит и снёс добрую половину планеты. - Вы правда видели их?! - Да, и твой первый концерт в Праге тоже. Ты тогда была такой грустной, и, кажется, очень волновалась, всё смотрела в зал. Но сыграла как всегда безупречно. Помню, именно тогда я подумал, какая же ты молодец, и что твои родители безусловно гордились бы тобой. Ведь они хотели, чтобы ты стала именно такой. И помню, я тоже ощутил прилив гордости, как будто... – он не смог произнести «как будто я был твоим отцом» и опустил голову. Эти слова никогда не давались ему, даже когда были нужны Софи больше всего на свете. Александр только надеялся, что она и так знает, что он чувствует к ней. Софи улыбнулась. Её глаза блеснули, и она прошептала: - Спасибо. Спасибо вам. За то, что были там хотя бы мысленно. Я никогда этого не забуду. Мне очень жаль, что все так вышло... Я просто, я сама не знаю... Я должна была вернуться... - Да брось, дорогая. Ты ничего не должна. Не оправдывайся. Я очень рад, что сейчас ты здесь, и что я дожил до того дня, когда ты осуществила свою главную мечту. Они посидели ещё с полчаса, а потом Александр вспомнил, что хотел оставить Машины клавиры на вахте, чтобы не тащить их обратно домой. Что угодно, но только не это. - Скоро вернусь! А вы пока можете посекретничать, девочки! – и он подмигнул обеим, выходя. Крис растерялась. Она никак не ждала, что останется с Софией наедине, она даже не придумала, что сказать. А сказать что-то было очень нужно, иначе эта встреча раз и навсегда потеряется в потоке жизни. Но Софи опередила её. Она поставила пустой бокал на трельяжный столик и улыбнулась. - Твой папа сказал, что ты любишь книжки. Крис энергично закивала. - Я тоже очень люблю, и всегда читаю, когда появляется свободное время, - сказала Софи, внимательно глядя на нее. - А какие книжки ты любишь? - Волшебные, - ни секунды не задумываясь, ответила Крис. – Я люблю добрые и необычные истории со счастливым концом. Софи склонила голову, и что-то мелькнуло в её взгляде, и Крис снова на миг показалось, что это заинтересованность. - А знаешь, я тоже больше всего люблю сказки. В юности мне говорили, что я читаю их слишком много и поэтому вижу то, чего нет. А я так любила придумывать! Крис ощутила внезапную сухость в горле. - Мне тоже так говорят, - отозвалась она механическим голосом робота. - У тебя богатое воображение? – улыбнулась Софи. - Не то слово! – Крис усмехнулась слегка нервно. Она подумала: «Сейчас или никогда! Если не скажу этого сейчас, шанс будет упущен!». – Софи, тебе когда-нибудь снились необычные сны? - Да сколько угодно! А что? Крис набрала в грудь побольше воздуха и выпалила: - Мне приснился сегодняшний концерт ещё до того, как я увидела его. Он снился мне каждый понедельник, и каждый раз во сне я слышала твою музыку, хотя даже ещё не знала её. Улыбка застыла, губы Софи дрогнули. «Ну вот, сейчас она подумает, что я чокнутая, и всё будет кончено», - обречённо решила про себя Крис. Но в глазах Софи был только интерес и никакой насмешки или снисходительности. - Это очень необычно, - произнесла она. – Когда-то мне тоже снились вещие сны, но никогда они не повторялись, как у тебя. Да ещё и по понедельникам! Как думаешь, что это значит? Крис на секунду опешила. Она мне поверила? - Вот это мне и хотелось бы выяснить, - ответила она. - Буду рада, если смогу тебе помочь, - подмигнула ей Софи. И в этот момент, как это часто бывало в историях, которые Крис читала, её мир перевернулся. И в то же время она допускала мысль, что Софи относится к этому несерьёзно и просто любезничает, чтобы поддержать разговор. В этом не было ничего плохого, просто София была обычным взрослым человеком, и... - У тебя на завтра есть какие-нибудь планы? – спросила Софи, легонько теребя серебряную цепочку на шее. - А? Что? – Крис так задумалась, что на несколько секунд просто выпала из реальности. Такое часто с ней бывало, и окружающие уже привыкли к этой её странности, а вот для Софи это было в новинку, поэтому она рассмеялась: - Планы на завтра, спрашиваю, есть? - Н-не знаю, то есть нет-нет, вообще-то, нет! – выпалила Крис, смутившись. - Тогда разреши попросить тебя об услуге? - Да, конечно! – Крис просто не верила своей удаче. На самом деле воскресенье она собиралась провести с Максимом, они договорились об этом ещё в пятницу, но в тот момент Максим со всеми их совместными планами был так далёк, что Крис решила, что ничего страшного не случится, если кое-что поменяется. Ничего страшного, ведь правда? - Я так давно не была в родном городе, наверное, за это время здесь многое изменилось. Я даже не узнала аэропорт, когда прилетела... Может, погуляем завтра? И ты мне здесь всё покажешь... просто со старыми знакомыми я порвала всякие связи, так уж вышло, а налаживать их нет никакого желания. А брат мой занят семьей, ему тоже не до меня. Поэтому было бы здорово... – Софи, казалось, и сама вдруг смутилась от своих неожиданных и смелых слов. – В общем, неплохо было бы устроить завтра выходной. Заодно можем обсудить твои сны! Крис всё ещё не верила своему везению, и боялась одним неверным словом спугнуть его. - Это действительно было бы здорово! Я буду очень рада. На какой-то миг Крис даже ощутила гордость. Ещё бы, известная пианистка выразила желание провести с ней, с маленькой Кристиной, свой выходной, предпочтя её всем своим знакомым и родственникам. Но тут же Крис решила, что это нехорошие мысли, и завтрашний день нужно провести с пользой. Завтрашний день будет (просто обязан быть!) очень интересным! В этот момент дверь открылась – вернулся Александр. - О! Какие у вас счастливые лица! Я пропустил что-то хорошее? - Александр Анатольевич! Завтра я собираюсь похитить вашу дочку и устроить с ней прогулку по городу! Вот так-то! Александр заулыбался: - Отлично! Я только рад, если Кристина подышит свежим воздухом, а то обычно она целыми днями сидит над книжками. Да и вам, наверняка, будет о чём поговорить! «Даже не сомневаюсь в этом», - подумала Крис, глядя на свою новую-старую знакомую и ощущая, как какое-то тёплое и светлое чувство поднимается в ней. Она почти забыла ту страшную вторую часть сна, она думала только о «здесь и сейчас». Она думала: «Как было бы здорово, если бы мы с Софи подружились!».