Два лика мести

Санрайз, штат Вайоминг, 1878 Руфус Тернер сколачивал уже пятый гроб за сегодня – а ведь день был еще в самом разгаре – когда услышал смех, донесшийся с обочины дороги. Он фыркнул себе под нос, гадая, что случилось на этот раз. Четверо безмозглых стрелков Захарии Адлера, постоянно околачивавшихся около его дома (они были поставлены присматривать за въездом в город, а мастерская Руфуса и этот дом располагались на восточной границе поселения), оживленно над кем-то потешались. Руфус обернулся и обнаружил, что те наблюдают за въезжающим в Санрайз человеком. Это был мужчина лет тридцати, ехавший на муле и одетый как… ну, как проповедник. Лицо его скрывала шляпа, но на шее виднелся белый воротничок, наполовину прикрытый серым шарфом. На мужчине также были темные брюки, старые запыленные кожаные сапоги и темно-красное пальто. Заслышав смех, путник не поднял головы и продолжил ехать прямо. «Плохая идея, – подумал Руфус. – Особенно если едешь на муле». Он судил по собственному опыту, ведь Руфус прожил в этом городишке всю свою жизнь и большую ее часть укладывал людей в гробы. Сейчас он мог прикинуть размеры гроба, всего лишь взглянув на человека. Быть может, ему стоит запомнить мерки незнакомца? Как только он об этом подумал, стрелки принялись палить между ног мула. Животное понеслось, явно выйдя из-под контроля, – и тут Руфус отдал дань уважения рефлексам незнакомца. Вместо того чтобы попытаться остановить мула или же упасть с него, путник потянулся и ухватился за указатель с надписью «Гробовщик». Он дважды раскачался на нем, затем грациозно приземлился, снял шляпу, стряхнул с нее пыль и только тогда повернулся к Руфусу. А у него красивое лицо, отметил Руфус: правильные черты, бледная кожа, непослушные каштановые волосы, изящно очерченные губы, большие синие глаза, цвет которых был действительно приятным. Но едва эти глаза остановились на нем, Руфуса бросило в дрожь: лицо мужчины было абсолютно пустым, лишенным всяких эмоций, а глаза внезапно превратились в лед. Руфус сглотнул, но постарался выдержать взгляд. Он не намеревался глазеть в землю, пока его рассматривают, это уж наверняка. – Судя по всему, ты гробовщик, – сказал человек глубоким низким голосом, и Руфус кивнул. – Тогда приготовь три гроба, – мужчина сдвинул шляпу на затылок, так что теперь было видно его лицо, и обернулся к стрелкам Адлера. Руфус попытался вспомнить их имена, но не смог – да черт, эти четверо все равно не такие уж и важные шишки, они здесь стоят только затем, чтобы сообщать обо всех въезжающих в город чужеземцах. – Мы не любим, когда тут отираются такие милые мордашки, – сказал первый. – Но я уверен, что твой мул прекрасно проводит время, – добавил второй. – Именно об этом я и хотел с вами поговорить, – спокойно произнес незнакомец. – Мой мул. Видите ли, с вашей стороны не очень хорошо так смеяться. Ему всегда кажется, что это насмехаются над ним. Скажем так, он принимает все слишком близко к сердцу. – Ты что, издеваешься над нами? – спросил третий, хватаясь за оружие. – Никоим образом. Я надеялся, что вы извинитесь. В таком случае я мог бы попытаться убедить его, что вы не имели в виду ничего дурного. И, возможно, вам бы повезло убраться отсюда, отделавшись только зуботычиной, – его голос упал на октаву, и стало ясно, что парень не шутит. Руфус едва успел разобрать, что произошло. Вот парни Адлера хватаются за оружие, а в следующую секунду раздаются четыре выстрела, и вся четверка, не успев толком прицелиться, замертво валится на землю. Увидев дымящийся винчестер в руке незнакомца, Руфус осознал, что даже не заметил, как тот вытащил оружие из-под пальто. Незнакомец повернулся спиной к бойне и снова подошел к Руфусу, подняв четыре пальца: – Четыре гроба, я ошибся, – сказал он, развернулся и зашагал к городу. Руфусу шестьдесят, и за свою жизнь он навидался всяких странностей, но такое? Он буквально лишился дара речи. Он покачал головой, размышляя над тем, что пора сколачивать четыре гроба. Эти идиоты сами себя не похоронят, а если Адлер воспримет весть об их смерти так, как предполагал Руфус, его бизнесу в ближайшее время не грозит загнуться. На другом краю города, семь часов спустя Что ни говори, а Бальтазар в сотый раз пересматривал свое решение переехать из Англии в это забытое богом захолустье и приходил к единственному выводу, что работа в местной газетенке была самым тоскливым занятием, за которое он когда-либо брался. Хорошо, ему пришлось уехать из Англии в эту дыру в Вайоминге, потому что раньше он пахал на куда более солидное издание и написал пару статеек, которые лучше было бы не публиковать человеку, желавшему сохранить работу. Так что во всем случившемся действительно была его вина. Могло быть и хуже – его босс оказался нормальным парнем, с которым любому понравилось бы работать, учитывая, что они вдвоем выпускали этот чертов листок трижды в неделю. Но если приходится печатать исключительно некрологи и рубрику «Разыскивается» с портретами этого вора Аластара и его тринадцати подручных, поневоле вспомнишь родную страну с любовью (а он не вспоминал о ней с любовью уже очень давно). К тому же с тех пор как чертов ворюга со своей бандой отнюдь не веселых приспешников поступил на службу к Захарии Адлеру, никто не стремился получить награды за их головы, так что все эти объявления были лишь бессмысленной порчей бумаги. Однако строчить развернутые статьи, разоблачающие главного богача города, по-прежнему было неразумно, если желаешь сохранить свою работу. Габриэль Милтон, основатель газеты, придерживался того же мнения, поэтому предпочитал не лезть на рожон. Как бы то ни было, Бальтазар составлял последний на сегодня некролог – правда, это так утомительно – когда услышал шум, доносившийся из лавки Калеба. Проклятье. Как обычно. Из лавки вышла Лиза Брейден. Неся в руках пакеты с семенами, она направилась к своей повозке, но снаружи ее поджидал один из громил Аластара. Брэйди? Да, Бальтазар был почти уверен, что не спутал имя. Муж Лизы погиб три месяца назад в результате очень подозрительного несчастного случая в городской шахте (конечно же, принадлежавшей Аластару). У нее на руках остался ребенок, и у них никогда не водилось много денег. Вероятно, Лиза не заплатила ренту в этом месяце, иначе этот громила не пришел бы по ее душу. Иногда Бальтазару становилось стыдно, что он и пальцем не шевелил, чтобы прекратить подобное издевательство, но неспроста он журналист, а не охотник за головами. Он хорошо выучил свой урок: в последний раз, когда он написал разоблачающий материал про важную шишку, ему пришлось сменить континент. Он не мог себя винить за то, что не хочет больше встревать во что-то подобное. Хуже всего, что через открытое окно слышимость была отличная. Брэйди подошел ближе и свистнул Лизе, качая головой. – Ну-ка, посмотрим, что у нас тут, – сказал он неодобрительно. – Если мне придется платить ваш идиотский налог, мне нужно как-то на него зарабатывать, – огрызнулась она, глядя ему прямо в глаза. Зря она так. Он ударил ее настолько сильно, что она упала на колени, а все ее покупки рассыпались по земле. – Пожалуй, заберу у тебя все это, поскольку оно куплено на деньги, принадлежащие кое-кому другому. Как считаешь? Она потянулась за чем-то вроде игрушки, скорее всего, купленной для ребенка, и Брэйди сделал шаг вперед, впечатывая каблук ботинка в ее руку. Женщина закричала, громила рассмеялся, и тут… – А тебе не кажется, что выяснять отношения следует с людьми, не уступающими тебе по габаритам? – раздался чей-то голос, как гром среди ясного неба, и Бальтазар приподнялся и выглянул в окно. Похоже, события принимали интересный оборот. Какой-то незнакомый парень позади Брэйди спрыгнул с вороного коня – очень красивого коня, отметил журналист. На парне были темные джинсы, сапоги из мягкой кожи песочного цвета, темно-зеленое пончо, а под ним, похоже, голубая рубашка. Шляпа оставляла лицо открытым. Новоприбывший был не старше тридцати лет, впрочем, Бальтазар готов был поспорить, что и до тридцатника ему оставалось прилично. Лицо парня казалось слишком смазливым, чтобы остаться незамеченным в этих краях. У него были пухлые, темно-розовые губы, зеленые глаза с такими длинными ресницами, что сделали бы честь любой девушке, короткие светло-русые волосы. В отличие от нежного личика руки парня выглядели настолько загрубевшими, что даже Бальтазар со своего места у окна мог различить мозоли на пальцах. – Какого хрена тебе надо? – огрызнулся Брэйди, но парень в ответ лишь смерил его взглядом. – А-а. Похоже, мне знакомо твое лицо. Я видел его на стенах в трех городах, которые проезжал по пути сюда, – чересчур дерзко для своего же блага бросил парень. – Кстати, стены находились в конторах шерифов. – И что с того? До тебя все еще не дошло, с кем ты имеешь дело? На твоем месте я бы свалил на хуй. – Спасибо за предложение, но мой отец учил меня не проходить мимо, когда какой-то мудак бьет женщину. К тому же, мне пригодятся те пятьсот баксов, что дают за твою тупую башку, – сказал парень, и Брэйди потянулся за пушкой. Вынуть ее из кобуры он так и не успел – парень врезал ему кулаком так сильно, что тот проломил головой деревянные ступеньки крыльца у входа в магазин Калеба. – Сукин сын, – пробормотал парень, удостоверившись, что очухается Брэйди еще не скоро. Потом он повернулся к Лизе и подал ей руку, помогая подняться. Он взял ее за запястье очень бережно, что совершенно контрастировало с резкостью его прежних действий. – Выглядит неважно… вы ведь сможете дойти до врача, верно? – Да, – кивнула она, – но сначала мне нужно отвезти покупки. – Позвольте мне, – отозвался он, собрал рассыпанные по земле товары и погрузил их в повозку. – Не подскажете, где находится контора шерифа? – спросил он. – Конечно. Шагайте прямиком до салуна – его не сложно заприметить, называется «Сингер», в нем же и постоялый двор. Контора шерифа как раз через дорогу. – Премного благодарен, – отозвался парень, хватая руку Брэйди и поднимая его на ноги. – Эй, – крикнула ему вслед Лиза, – как тебя зовут? Тот посмотрел на нее, что-то обдумывая. – Дин, – наконец ответил он. – Дин Винчестер. И потащил Брэйди в сторону салуна. «Черт побери», – подумал Бальтазар, и в этот момент из помещения для печати показался Габриэль. – Что за гребаный галдеж? – спросил Габриэль, вытирая руки тряпкой. Он казался не слишком довольным жизнью, впрочем, с тех пор, как Бальтазар взялся за эту работу, он никогда не видел своего начальника хоть чем-то довольным. – Думаю, нас ждут занятные перемены, – отозвался Бальтазар. – А в наших статьях, быть может, наконец-то появится что-то интересное. Давно пора, я считаю. – Серьезно, что случилось? – Похоже, в городе объявился рыцарь в сияющих доспехах. Хотя, боюсь, он скорее охотник за головами, чем настоящий рыцарь. Глаза Габриэля опасно блеснули. – А теперь, мой друг, ты усядешься поудобнее и поведаешь мне все мельчайшие подробности. Прямо. Блять. Сейчас. Бальтазар ухмыльнулся, достал стакан из шкафа, где они хранили свой запас алкоголя, налил себе виски и приступил к рассказу.