Два лика мести

В конце концов, они договорились отправиться в Шайенн. Они ехали в тишине, и Кастиэль не переставал удивляться тому, как потеют его ладони. Такого с ним не происходило с тех пор, как он впервые убил человека, – с чего бы этому начинаться снова? Не то чтобы молчание было неловким, но чем дальше они двигались, тем больше он понимал, что представления не имеет, как со всем этим справиться. Казалось, он опьянен чувством, которое запрещал себе долгие годы. Сейчас он чувствовал себя одновременно опустошенным и взбудораженным, не говоря уже о другой проблеме по имени Дин Винчестер. Или, хм, не совсем проблеме. Думать так было несправедливо, и Кастиэль не принимал в расчет той вариации чувств, что ощущал в присутствии этого мужчины. В конце концов, он решил стать священником достаточно рано и никогда не выказывал намерения жениться, особенно после того, как осознал свое отсутствие интереса к женщинам. Тогда-то он и понял, что, если копнет глубже, ничем хорошим это не обернется. Затем… затем погибла Анна, и он поставил перед собой цель выследить ублюдка, виновного в ее смерти, а с остальным разобраться после. Застрелив пятьдесят человек за четыре года, не считая тех, за которыми охотишься ради денег, начинаешь воспринимать текущую цель как предел возможностей. Кастиэль не мог утверждать, что вскоре не присоединится в аду ко всем убитым им людям. По большей части, потому что невозможно вести ту жизнь, что вел он, не имея какого-либо стимула. Но сейчас, он, похоже, нашел другую цель, ради которой стоило двигаться вперед, и от этой мысли у него подкашивались колени: хотел бы он знать, что со всем этим делать. Как бы то ни было, не стоило обнадеживать себя этой мыслью, потому что вне зависимости от того, какое решение он примет, опыт подсказывал, что легкой жизни ему не видать. До Шайенна они добрались относительно быстро. Их путь лежал вдоль железной дороги, и Дин позволил Кастиэлю выбрать гостиницу: они могли позволить себе любое место. Кастиэль указал на довольно живописную гостиницу, пусть вся ее привлекательность и крылась в том, что здание, судя по всему, было совсем новым. Дин молча протянул ему пару купюр, Кастиэль спрыгнул с мула и зашел внутрь. Клерк заверил его, что каждая комната снабжена комфортабельной кроватью, но он уточнил, какая из имеющихся все же лучше. Он добавил, что путешествует с другом, который перенес тяжелую болезнь и нуждается в хорошем отдыхе. Портье сообщил, что лучшая их комната – номер для новобрачных, и извинился за то, что в наличии у них только комнаты с одной кроватью. Кастиэль сказал, что ему это подходит, он может спать на полу. «Как странно врать по такому поводу», – думал он, расплачиваясь за три дня. Напоследок он поинтересовался, могут ли они оставить лошадей снаружи, и получил утвердительный ответ. «Портье не соврал, – размышлял Кастиэль, оглядывая комнату, – это действительно хороший номер». Постельное белье было чистым – настолько чистым, что Кастиэль поморщился, когда случайно задел угол наволочки, и его пальцы оставили на ней грязный след. Кровать была вполне мягкой, помещение очень светлым, а в небольшой смежной уборной обнаружилась ванна. Портье велел звать горничную, если понадобится еще вода, помимо той, что была в кувшине на бюро, но Кастиэль решил, что для начала сойдет. Они оба молча вымыли руки, Кастиэль скинул пальто, а Дин – пончо, но шейный платок снимать не стал. После Кастиэль задернул шторы. Дин уселся на кровать, тяжело дыша. – Ты… тебе нехорошо? – спросил Кастиэль, с отвращением замечая, как колеблется его голос. Дин покачал головой и поднял глаза, их взгляды встретились. У Кастиэля екнуло сердце при мысли о том, что собирался сделать Аластар. «Такие прекрасные глаза, – подумал он, – по ним можно читать без малейших усилий». Дин не умел скрывать свои эмоции, и Кастиэль почти жалел о том, что посчитал необходимым обучить себя этому навыку. Он знал, что его лицо обычно ничего не выражает, и надеялся, что сейчас это ничего не испортит. – Я просто… я не знаю, что мне теперь делать, – сказал Дин. Его голос погрубел со времен их первого разговора, и Кастиэлю было совершенно не по душе новое звучание. Ему нравился прежний голос Дина, он очень подходил своему владельцу. Теперь же чем больше Дин говорил, тем больше Кастиэль гадал, вернется ли прежний тембр. – Что мне делать, так и ходить везде с этим вырезанным на лице украшением? Не хочу знать, сколько людей вообще снизойдет до разговора со мной или согласится мне что-нибудь продать. Я даже не могу навестить Сэма в Бостоне – он-то будет не против, но наши родственнички немедленно примутся соображать, как сдать меня в первый же гастролирующий цирк уродов. И я не могу представить, что… я имею в виду, что нас ждет? Не то чтобы я знал кучу народа в подобном положении, но что-то мне подсказывает, что в финале нашей истории не значится «жили долго и счастливо». Хороший вопрос, подумалось Кастиэлю, но он не мог заставить себя волноваться о том, что будет завтра. Он четыре года шел к конкретной цели, но теперь его цель достигнута. Он придвинулся ближе и снял с Дина шейный платок. Кожа под ним была красной и воспаленной, форма шрама, казалось, насмехалась сама над собой. Но взгляд Кастиэля невольно устремился на оставшийся нетронутым рот Дина. Вероятно, Аластар собирался разрезать края рта, чтобы те соединились с фальшивой улыбкой, но все осталось, как было. Губы Дина выглядели бледнее – в их первую встречу они были почти алыми. Кастиэль подался ближе, положил руку на плечо Дина, и тот не отодвинулся. Он запечатлел на губах Дина быстрый поцелуй и отпрянул, не позволив тому ответить. Прежде ему нужно было кое-что сказать. – Ты прав, в нашем случае финал «жили долго и счастливо» кажется сомнительным, – согласился Кастиэль. – Но с другой стороны, кто бы мог поверить, что двое парней перестреляют двадцать пять человек, имея на своей стороне только фактор неожиданности? Он уставился на губы Дина и буквально выдохнул от облегчения, когда те сложились в легкую улыбку: – Да, и то верно. – Если я скажу, что, приехав в тот город, был уверен, что не выберусь оттуда живым, – это для тебя что-то изменит? – Ты… Ты имеешь в виду, что… – У меня была цель. Я думал, что, если я ее достигну, мне больше незачем будет жить. – А сейчас? – Видимо, пока ты здесь, я тоже здесь, – ответил Кастиэль со всей искренностью. – Мы уже сделали первую невозможную вещь. – И что, каждый раз, как мне понадобится поговорить с человеком, мне придется посылать вперед тебя? И я не смогу делать это, прячась за этим платком? – Я нисколько не против, – спокойно ответил Кастиэль. – Здесь… нет никакой необходимости привлекать внимание. Ты же знаешь, у меня тоже есть кое-какие деньги. Жить можно вдвоем, а для улаживания дел нужен только один, – Кастиэль сам толком не понимал, о чем говорит и за какую соломинку хватается. Он просто знал, что не может позволить всему закончиться вот так. Пусть он и был до сих пор опьянен новыми для себя чувствами, но был точно уверен в одном: он не хочет терять эту связь. В следующую секунду он оказался распят на кровати. Дин навис над ним, пристально разглядывая его широко раскрытыми глазами, словно всерьез обдумывая предложение, а затем его рука потянулась к верхней пуговице рубашки Кастиэля. – Хорошо, – сказал Дин, – мы обсудим все позже. Но сейчас необходимо устранить риск. – Какой именно? – Что никто не должен умереть девственником, в особенности ты, – ответил Дин, и хотя Кастиэлю так и не удалось определить, было ли это хитрым способом сменить тему, или же Дин говорил всерьез – ведь должен был, хотя бы отчасти, – он не возражал, когда тот продолжил расстегивать пуговицы его рубашки. Впрочем, снять ее он не попросил и, покончив с делом, легко провел рукой по груди и животу Кастиэля, останавливаясь на секунду на паре шрамов, которые тот заработал, получив ранение пару лет назад. – Хорошо, – сказал Дин. – Я ожидал худшего, но, похоже, я снова тебя недооценил. Он принялся стягивать с себя рубашку, но Кастиэль сел и покачал головой. Сначала он снял с Дина шляпу, которая по какой-то причине все еще находилась у того на голове, затем встал на колени так, чтобы они оказались лицом к лицу, и тоже расстегнул голубую рубашку Дина – под ней оказались сплошные бинты. Кастиэль вздохнул, понимая, что иначе не получится, и когда Дин движением плеч скинул с себя рубашку, начал делать то же самое. – Не надо, – попросил Дин, – мне вроде как нравится, когда она на тебе. Его руки легли на бедра Кастиэля, тот разместил свои на плечах Дина – это был единственный участок обнаженной кожи выше талии, к которому он мог прикасаться. Он наклонился, целуя левое плечо. Дин содрогнулся, его руки потянулись к ремню Кастиэля и ловко избавились от него. Кастиэль внезапно ощутил пылающий жар, распространяющийся внизу живота. Было ли это вызвано близостью Дина или ощущением чужих рук, поглаживающих его поясницу, – Кастиэль не знал, но его сердцебиение внезапно участилось, а следом за ним и дыхание. Он почувствовал, как запылали щеки. – Ляг, – сказал Дин, поддразнивая, и Кастиэль снова откинулся на кровать, а руки Дина пробежались по его телу, левая ловчее правой. Дин отстранился, чтобы снять ботинки. Кастиэль сделал то же самое, попутно избавляясь от остальной одежды, кроме рубашки. Закончив, он взглянул на Дина – в бинтах или без них, тело Дина безумно ему нравилось. Загорелое, в прекрасной физической форме. Кастиэль горько жалел, что не может погладить спину Дина так, как тот гладил его бедра. Он выгнулся навстречу прикосновениям, когда Дин склонился над ним во второй раз, – он просто не смог себя сдержать. Так или иначе, прежде у него никого не было, и стоило ему подумать об этом, как мозг сам собой отключился, тело словно воспламенилось, и он обхватил рукой шею Дина, притягивая его к себе и впиваясь ртом в его губы. Дин охнул, лаская языком язык Кастиэля, запуская руки в его волосы, и когда поцелуй прервался, оба буквально задыхались. – Блять, какое упущение, что ты не делал этого прежде, – сказал Дин, поцеловал впадинку на горле Кастиэля и снова отстранился, расставляя колени по обе стороны лодыжек партнера и глядя на него сверху вниз. – Ну что ж, – сказал он, – по крайней мере, я вижу, что ты заинтересован. «Не то слово», – подумал Кастиэль. Он возбудился в тот же миг, как Дин прижал его к кровати, а сейчас желание было почти болезненным. Все это… да, половину своей жизни он удовлетворял сам себя, но никогда прежде он не испытывал такого сильного возбуждения, ни при каких обстоятельствах. Он опустил взгляд, замечая выступившие капли смазки. Ему отчаянно хотелось, чтобы Дин уже сделал что-нибудь. Пока он не заметил, как тот смотрит на него. Будто обдумывает все за и против… – Не надо, – сказал Кастиэль. – Это не обязательно. Мне… достаточно просто руки. Я не… в другой раз. Дин посмотрел на него, извиняясь, опустился вниз, снова накрывая собой тело Кастиэля, его левая рука сомкнулась на члене любовника, нежно погладив его. – Я надеялся проделать с тобой нечто более увлекательное. Как будто этого требовалось – Кастиэль терял самообладание всего лишь от медленных движений руки Дина. Загрубевшая кожа ладони скользила вдоль его члена, и это было так приятно, что Кастиэль едва сдерживал себя. – Увлекательное подождет до той поры, когда ты сможешь нормально есть, не испытывая боли, – отозвался Кастиэль, понимая, что не следует говорить подобного в постели, но как бы он ни хотел почувствовать такое – нет. Не сейчас. Дин снова наклонился поцеловать его, и, разрываясь между ласками его языка и ускорившимися движениями руки, Кастиэль подумал, что всего этого достаточно, чтобы свести его с ума от желания. Он был почти уверен, что уже какое-то время беспомощно стонет в рот Дина, подкидывая бедра навстречу руке, и… он не мог сказать, сколько еще продержится, потому что большой палец Дина принялся чертить круги вокруг головки члена, и он чувствовал, что вот-вот взорвется. Когда поцелуй оборвался, он повернул голову и посмотрел Дину в глаза – такие зеленые и по-прежнему невредимые… и он просто… он не смог… – Дин, – сказал он, толкнулся вверх и отдался оргазму. По спине и всем его мышцам пробежала дрожь. Он ощущал, как неудержимо тряслась его грудь, реакция казалась преувеличенной, но он ничего не мог поделать. Перед глазами поплыли ослепительно-белые пятна, и он вцепился в плечи Дина, все еще двигаясь ему навстречу, и… потом все мысли улетучились из его головы. Он медленно открыл глаза, и взгляд его остановился на Дине, который вытирал руку о сброшенную рубашку. Внезапно губы его пересохли, а член шевельнулся, проявляя интерес, хотя Кастиэль должен был полностью выбиться из сил. – Эй, ты… Кастиэль не дал ему договорить, схватив и подмяв под себя. – Я отлично себя чувствую, – сообщил он, целуя уголок рта Дина. При этом от него не укрылось, что Дина под ним бросило в дрожь. – А у тебя, похоже, проблема. Кастиэль немного сместился, с удовлетворением обнаруживая, что Дин так же возбужден, как и он некоторое время назад. – Да, определенно проблема, – подтвердил Кастиэль. – Похоже, придется прибегнуть к твоей помощи? Кастиэль не ответил, просто склонился над Дином. Он не взялся сразу за то, чего никогда не делал, решив действовать неторопливо. Он медленно провел языком по члену Дина, пробуя его на вкус – горьковатый, но не неприятный – ощущая, как тот едва заметно напрягается. Он повторил движение. Дин смотрел на него потемневшими глазами, губы слегка дрожали, зрачки стали огромными. Что ж. Довольно дразнить. Кастиэль положил руки на забинтованные бедра Дина, наклонился и взял в рот головку члена. Дин явно прикусил язык, чтобы не стонать, но приглушенный звук все равно достиг ушей Кастиэля, и тот понял, что на верном пути. Он знал, как это делается, хотя никогда и не любил бордели. Он начал посасывать головку, но почувствовав, что Дин сдерживает себя, чтобы не толкнуться слишком сильно, взял его в рот глубже – примерно на половину длины, больше он решил не рисковать. Он провел языком под головкой, ощущая, как Дин разбухает внутри его рта, пытаясь заглушить стоны подушкой, и так как до этого момента все складывалось неплохо, Кастиэль просто продолжил сосать, слегка двигая головой вверх и вниз, и вскоре Дин оставил попытки хранить тишину. – Кас, твою мать… – начал он, но оборвал фразу. Стоило Кастиэлю увеличить темп, как дыхание Дина стало заметно тяжелее, и он запустил руку в волосы любовника и потянул в сторону. – Я… я сейчас… Что ж, Кастиэль вроде как уже догадался, он не планировал отодвигаться, и когда Дин кончил, он был к этому готов. Или думал, что готов. Реальность слегка отрезвила, поскольку оргазм Дина оказался достаточно бурным, и хотя Кастиэлю удалось проглотить первую порцию, ему пришлось отстраниться, чтобы не подавиться. Однако он быстро пришел в себя, взял член Дина в руку и продолжил гладить его, пока Дин кончал. На это ушло некоторое время, и Кастиэль не сводил взгляда от трепещущих ресниц Дина, его содрогающегося тела, а тот не мог удержаться от стонов, чувствуя финальные ласки. Когда все было кончено, Дин безвольно повалился на кровать. Его лицо покрывал тонкий слой пота, рот был приоткрыт. Вскоре он распахнул глаза, но взгляд его еще плыл, и Кастиэль не смог удержаться – он накрыл рукой щеку Дина, ложась рядом. Дин на удивление не отшатнулся, хотя прикосновения к шраму должны были быть болезненными. – Кас, у тебя талант, – выдохнул он, и Кастиэль решил, что пришла пора кое-что прояснить. Дин был прав в том, что шанс, что у них все сложится, был совсем небольшой, но… Он просто не мог отступить. – Значит, ты не позволишь, чтобы он пропадал даром? – Ты мог бы… практиковать на ком-то менее проблематичном, – ответил Дин, и по его взгляду Кастиэль понял, что он не шутит. – Какая жалость, что я влюблен в тебя, – ответил он, пододвигаясь ближе и скользя рукой между лопаток Дина. – Ты правда решил доказать мне, что я не прав? – спросил Дин, но при этом в его голосе звучала неподдельная надежда. – Да, – просто ответил Кастиэль, не видя смысла ходить вокруг да около. – Подумать только, когда я тебя встретил, я решил, что это мне придется силком выжимать из тебя улыбку. Сейчас же ты убеждаешь меня поверить в то, что все это между нами вовсе не безумие, – потрясенно сказал Дин. – Ты не перестаешь меня удивлять. Кастиэль не знал, что на это ответить. Он пожал плечами и устроился на подушке, кончиками пальцев поглаживая волосы на затылке Дина. Они были такими мягкими – кожа, волосы, все остальное. Невольно лелеешь эти ощущения, если четыре года касаешься только оружия. – Ладно, – произнес Дин, его голос внезапно стал тише, – твоя взяла. – Я… значит… – Да, Кас, значит. Заткнись. Я без проблем могу оплатить номер на неделю вперед, так что мы обдумаем все детали в следующий раз. Можешь ты просто расслабиться? – …Я постараюсь. – Хорошо, – бросил Дин, опустил голову на плечо Кастиэля и устроился поудобнее, явно не собираясь двигаться в ближайшее время. Кастиэль посмотрел на белые кружевные занавески, сквозь которые с улицы проникал розоватый свет. По-видимому, закат. Затем уронил голову на подушку и только потом заметил, что левой рукой он обнял Дина за плечи, а правой продолжает поглаживать волосы на его затылке. Он три с половиной года использовал правую руку лишь для стрельбы. Он сделал глубокий вдох, затем еще один и позволил своему телу расслабиться. Да, он справится. Он сделает все, что потребуется. Конец.