Этот день я никогда не забуду

      POV Фредди       Фокси (а именно так звали его) хотел мне доверять, но он боялся. И я видел это. Его уже ловили… Он что-то говорил про то, что с ним такое уже было. Кто-то сыграл над ним злую шутку… очень злую. И теперь он даже не знает, что делать. Довериться некому. Сложно представить, что с ним вытворяли. Точно ничего хорошего.       Я пытался вести себя открыто и дружелюбно, чтобы показать, что ему меня бояться не стоит. Но парень всё равно вёл себя настороженно, следил за каждым моим движением, словно ожидая чего-то.       — Так ты писатель? — спросил он меня, когда я сел напротив него, уплетая свой завтрак за обе щёки.       — Ну да. Я же скафал.       — И… что ты пишешь? — робко поинтересовался рыжик.       Я пожевал и проглотил, задумавшись. Так, книг у меня много. О какой первой начать? Он заметно стал нервничать. Неужто думает, что я придумываю их?       — Нуу, «Любовь и закон», — начал я. — Это моя самая запретная книга. Можно сказать, что она одна из особенных и обожаемых мною.       — П-почему запретная и особенная?..       — Мне стоило огромных усилий, чтобы её стали продавать. Я решил рискнуть и написать об однополой любви. Любви между двумя мужчинами.       — Вот как! И… о чём же она? Ну, что там… каков сюжет?       — Один мужчина был заключённым, а второй начальник. Начальник тюрьмы. Ну, ты ведь понимаешь, да? Что они вдруг стали втайне любовные записки слать, — хихикнул я. — Не знаю, но меня вдруг на это потянуло. Она довольно успешна. Не лучшая, но тоже ничего. Я рад, что угробил на неё два года и не зря.       — Так ты… — он немного помолчал, начиная обдумывать. — …гей?       — Что? — удивился я, но потом улыбнулся. — Ах, нет. Я просто решил попробовать. Это было рискованно, так как у нас не очень такое любят, многие даже подумали, что я действительно гомосексуалист. Но это не так. Я люблю исключительно женщин.       Мне показалось, что он облегчённо вздохнул. Или не показалось?       — Ты уже покушал?       — А-ага…       — Ты что-то хочешь сказать? Смелее, я не кусаюсь.       — М-можно позвонить?       — Да, конечно.       Он стал набирать номер, ожидая череду длительных гудков. Наконец на том конце откликнулась женщина. Она говорила так громко и взволнованно, что даже я услышал, сидя на довольно большом расстоянии от парня.       — Мам, — полушёпотом сказал он, — забери меня отсюда. Н-нет… мам! Ч-что? Это не так! Мне здесь очень плохо! Мама, они… что? Какой Китай! Мамочка, миленькая! Приезжай!       Дальше говорить он не смог. Рыжий захлёбывался слезами. Он умолял её, просил приехать за ним. Что ж, видимо, никто не собирается.       — Что, за тобой не приедут? — спросил я, когда он положил трубку, закрыв лицо руками.       Он долгое время не отвечал, глотая слёзы.       — Они… они не понимают меня. Мне надо срочно домой! Мама не верит мне! Не верит, что я в опасности!       — Так скажи мне, где твой дом. Я отвезу тебя туда, — сказал я.       Даа уж. Учитывая, что я не знаю, где он живёт. Он может жить таак далеко, что мне ехать дня 2-3. Но тогда мне было всё равно. Я рвался ему помочь.       — Нет, — помотал он головой. — Мама с отчимом уехала в Китай. Они не скоро вернутся.       — Почему они тебя оставили? Как ты оказался здесь — в лесу? Пожалуйста, расскажи мне всё. Я очень хочу хоть чем-нибудь тебе помочь, — попросил я.       — Мама говорила, что здесь очень здорово, — начал рассказывать он. — Тут есть неподалёку лагерь. Меня привезли сюда на всё лето…       — Значит… Хм, а сколько ж тебе лет?       — 19…       — Вот как… Несовершеннолетний? Я думал, что тебе больше. Тогда всё проясняется. Дальше?       — Поначалу всё было нормально. Тут были ребята, с которыми я подружился очень быстро, хорошая еда, интернет, вроде вожатые неплохи. Вроде. Потом я узнал, что это не так. Каждый день что-то происходило. До меня стали домогаться! Ко мне клеился один тип… — он старался не заплакать. — А один раз я дал ему по яйцам хорошенько, чтобы больше он меня не доставал. А потом вдруг очнулся где-то в подвале, где и… он изнасиловал меня. Он долго бил меня, унижал…       — Боже, — покачал я головой. — Отвратительно.       — Это было больно, — продолжал Фокси. всхлипывая. — Очень. Без растяжки… без ничего. А потом я просто пошёл по кругу. Кто меня только не трахал.       — А как же остальные? Они не стали тебя искать?       — Они потом оказались рядом со мной.       — С ними произошло тоже самое?       — Да, — не выдержал он.       Я понимаю его. Ему больно вспоминать такое. Я думаю, что он не плакса, но сдержаться от такого. Никто не смог бы.       — Я хотел сдохнуть. Я хотел покончить с собой. Но просто решил сбежать. И у меня появился шанс, когда пришёл новенький, — съязвил он. — Видно было, что неопытный. Ну, он меня не так уж и сильно привязал. Выпутаться смог. И… этот дурень влюбился в меня. Я так думаю. Он пытался даже нежничать со мной. А я хотел ему плюнуть в рожу и разбить его ебало.       — Теперь понятно почему ты так бежал. Теперь понятно… — вздохнул я.       — И теперь мне некуда бежать! Негде оставаться… Все мои друзья там! Они будут искать меня.       — Почему? Их там пол лагеря?       — Да… Но как они говорили: «Я самая суперская шлюха. Такую терять нельзя». Ты не понимаешь. Меня хотят все поиметь. И они имеют меня днями и ночами. Без остановок. Один сменяется другим. Была даже групповуха. У меня всё тело болит. Это так отвратительно. Но самое страшное, что я по ночам возбужд…       Он договорить не успел, зазвонил мой телефон.       — Ох, извини, одну минуту, — отошёл я, отвечая на звонок. — Да, мам?       — Привет, сынок! — послышался радостный голос матери. — Отдыхаешь?       Я посмотрел на Фокси и пытался выдавить улыбку:       — Да… отдыхаю.       — Нравится тебе? Загорал уже?       — Да ничего так. Нет, ещё не было.       — Ух, тут папа хочет с тобой поговорить. Я передаю ему трубочку.       Поговорив с родителями, я положил телефон в карман и снова подошёл к притихшему Фокси. Я давно забыл о том, что он хотел сказать, поэтому просто произнёс:       — Не волнуйся, я помогу тебе. Мы… мы напишем заявление в полицию, мы их всех заставим разыскать этих подонков.       С каждым моим словом на его глаза наворачивались слёзы. Он стал мотать головой:       — Нет, не надо. Пожалуйста.       Не понимаю. Я хочу помочь… но он сам не желает откликаться. Что на этот раз? Вроде ничего такого не сказал…       — П-почему же? Разве ты не хочешь засадить насильников, поломавших тебе жизнь?       — Они там все свои. Они меня тоже все перетрахали. Когда я в первый раз сбежал, я сразу же побежал в отделение, где мне пообещали помочь. Но на выходе подловил один из них, повёл к себе домой, после чего…       Теперь понятно, почему он мне не доверяет. Он боится того же самого. Ждёт того момента, когда я его изнасилую.       — Хорошо, хорошо! Мы никуда не пойдём, ладно? Чего-нибудь хочешь?       — Спать хочу. М-можно?       — Конечно.       Он пошёл в комнату, а я стал думать, что делать. Надо как-то решать эту проблему. Я так просто это не оставлю.