Зона поражения

      Как говорят люди, повторяя из раза в раз одну и ту же фразу, уже набившую оскомину, но содержащую в себе саму истину начала всех феерических проблем разной степени отвратительности: ничто не предвещало беды.       Конфликт Колец — самое страшное в моей жизни, что я мог себе тогда представить — наконец-то завершился. Завершился весьма феерично, надо заметить: Занзас оказался приёмышем Тимотео, и кольцо Босса Вонголы отвергло его как наследника. Это стало сюрпризом для всех, кроме, разумеется, посвященных, коих на Конфликте было не много. После того, как все разъехались, несколько недель было всё тихо, мирно. Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло: Реборн продолжал тренировать (уж скорее третировать) меня «в стиле Вонголы», хотя на мой взгляд — это было чистой воды издевательство. Морду лица этого садиста, у которого западный «Молот ведьм» явно был настольной книгой, надо было видеть. Как я ещё Ками душу не отдал — сам не знаю. Продолжались в своём темпе уроки в школе, а также не обходилось без посиделок у меня дома допоздна.       Тишь да благодать. Но в один прекрасный день Реборн собрал нас с ребятами у меня дома и передал мне письмо от Девятого. В любом случае что-то важное, так что мы все переглянулись, и я почти торжественно вскрыл конверт. Прочитал. Охренел. Снова прочитал. Ещё раз охренел и потребовал у Реборна пояснить написанное. Мне досталось Леоном по голове, но объяснение я всё же получил: оказалось, что отец, незадолго до встречи с мамой, имел интрижку, о которой забыл буквально на следующее же утро после бурной ночи. А теперь выяснилось, что у меня есть старший брат, который, по словам Девятого (да и Реборна), больше подходит на роль босса альянса мафии. Что самое интересное: парни остались при «должностях». Хотя до этого мне только ленивый не втирал, что Хранители подбираются индивидуально для каждого Неба. А сейчас всем плевать на то, что говорилось ранее. И вообще — задний ход, мол, ты молодец, Тсуна, спасибо за всё, а теперь съебись в закат?       Ребята, конечно уверили меня, что не бросят, но интуиция уже начала материться. Тихо пока, но ещё, как говорят, не вечер. Я был полностью солидарен с ней. «Может Вонгола решит ещё один Конфликт Колец организовать?» — малодушно тогда подумал, стараясь заглушить тревожное чувство надвигающейся бури. Каким бы меня лузером не считали, тупым я не был (школа не в счёт). И понимал, что раз уж такие матёрые волки, как Девятый и Реборн, так лестно отзываются об этом неведомом мне Эрнесто Виньеччи, то парни запросто будут очарованы новым Десятым, особенно та часть нашей компании, кто ценит только силу.       Потом, буквально через два дня, произошло божественное явление. То есть, приехал Эрнесто. И не просто приехал. Круче: он заявился в школу! Ладно хоть после уроков. Мы с парнями подохренели сначала, но деваться некуда. Пришлось идти, по его просьбе показывать город и развлекать беседами. Со мной он не пытался особо сблизиться, а больше искал подход к моим друзьям. И так, и эдак. Мне со стороны было прекрасно видно, как он потихоньку завладевает вниманием ребят, как они всё больше поглядывают на него с интересом. Кроме Хибари-сана: он сразу, только посмотрев на прибывшего, фыркнул и, сказав, что после уроков находиться в школе запрещено, скрылся из поля зрения. Меня это удивило, но я не стал заострять внимание — мало ли что у человека в голове. Спустя два дня меня огорошили новостью, что парни, мои Хранители, улетают вместе с Эрнесто. Кроме Хибари. На слова Реборна, что из мафии уходят лишь вперед ногами, он ответил: «Не говори глупостей. Странные вы, Вонгола — меняете коней на переправе…». И кинул кольцо Хранителя Облака моему, уже бывшему, репетитору.       Уход ребят — меня словно пыльным мешком по голове ударили. У меня до них ни разу в моей, пока не долгой, жизни не было друзей, и я дорожил нашей дружбой сродни семейным узам. Поэтому для меня и стало таким ударом известие о том, что они уезжают. Нет, я, конечно, знал, что чем-то должна была эта вакханалия закончиться, но, чтобы так, после всех их заверений, что не бросят… Примерно в тот момент я понял, что их слова не стоят и выеденного яйца. Реборн забрал у меня кольцо Наследника, оставив мне сделанные Леоном перчатки со словами, что это только моё оружие и Эрнесто оно не подойдёт, и укатил со всеми действующими лицами в Италию. Я стойко перенёс их прощальные речи, вытерпел их похлопывания по плечу, выслушал обещания по возможности звонить. Они смеются, да?       Едва интуиция сообщила мне, что самолёт до Рима покинул взлётную полосу, из меня словно выбили весь воздух. Так хреново я себя ещё никогда не чувствовал! До последнего верил, что они вдруг вернутся и скажут, что пошутили, но видимо — Судьба такая. Я не плакал, как девчонка, нет, но на душе было так гадко, что ни в сказке сказать, ни матом выразить. Предательство — как много в этом слове! Меня предали друзья, самым натуральным образом. После всего, что с нами случилось, что мы пережили на этом грёбаном Конфликте Колец (я уж молчу о вывертах Рокудо тогда, в Кокуе), получается, что все их заверения, все их слова поддержки тогда и буквально недавно — после прочтения письма Девятого — всё это было просто сотрясанием воздуха. Их слова ничего не стоят, ничего не значат. Для обеих сторон.       Надо же, стоило внезапно появиться одному мафиози в моей жизни — тут же начали появляться друзья, и вот нас уже целая компания, не помещающаяся в двухэтажном доме. Стоило также внезапно появиться второму мафиози — все друзья исчезли, как туман над водой. Раз — и нет. А может их и не было? Может со мной общались и дружили только потому, что метил на место очень крупной шишки в мире мафии? Ну, Гокудера — вполне возможно. Мукуро — так и было, тут без комментариев. Хибари-сан — даже не знаю. Но не удивлюсь, если окажется, что он из якудзы (ну, его слова тогда Реборну как бы намекают). Но Ямамото и Сасагава? Они-то почему так поступили со мной? Почувствовали перспективы? Я точно знаю, что Такеши мечтал стать бейсболистом, да и за Рёхеем я никогда не замечал никаких криминальных наклонностей, а знакомы мы дольше, чем с остальными вместе взятыми, так как — соседи через дорогу. Как вариант — они давно обо всём знали и только лишь играли передо мной простых людей. Не знаю, что и думать. За Ламбо и говорить нечего — он просто дитя. Обыкновенное, капризное дитя, с поправкой на то, что вместо игрушек ему дали гранаты. И как он себя ещё не подорвал ими?       В общем, они улетели, а я остался в Намимори — обтекать. Ламбо оставили со мной, сказали, что, мол, мелкий сильно и тупой. Тьфу на этого Эрнесто. Ум — дело наживное, а возраст — единственный недостаток, который со временем гарантированно проходит.

***

      Вряд ли эти несколько недель можно назвать нормальной жизнью. Я как обычно просыпался, завтракал, шёл в школу, сидел на уроках, вроде как что-то отвечал, когда спрашивали, возвращался домой, ужинал, делал уроки и ложился спать, чтобы на следующее утро также, почти бездумно, снова проснуться и пойти в школу. С уходом друзей… Нет, не так… С уходом «друзей», жизнь вернула свои серые будние краски. Если то время, которое было отдано безумным тренировкам, подставам от Реборна и беготне от камикороса Хибари-сана, можно определить как нечто яркое, окрашенное в кислотные цвета, то сейчас обычные «натуральные» краски, не «простимулированные» «в стиле Вонголы», навевали скуку. Я снова вернулся в своё серое болото, в котором был до прихода репетитора.       Мать, наверное, с ума сходила, видя меня таким подавленным, хотя я старался при ней делать лицо проще, улыбался, почти искренне говорил, что у меня всё хорошо, ведь с уходом этих людей в моей жизни в принципе ничего не поменялось, если сравнивать с тем, как было до них. Но видимо получалось у меня успокаивать маму откровенно плохо. В какой-то момент я заметил, что она стала улыбаться через силу, под глазами появились синяки от усталости, лицо немного осунулось. Это меня немного отрезвило: я стал больше помогать ей по дому, по утрам сидел с Ламбо и И-пин, раз-два в неделю прокрадывался в мамину комнату — в тайне от мамы отключал будильник, чтобы она могла поспать утром на час-два подольше. Ради того, чтобы дети раньше завтрака не вспоминали о маме, пришлось вспомнить давние финты из книги фокусника, которую купил как-то лет шесть назад на свои первые карманные деньги. Уже не помню — почему.       Спустя месяц я, придя со школы, увидел у себя в спальне сидящего на столе аркобалено. Узнал я, что явившийся незваный гость именно аркобалено, элементарно: по пустышке на шее. Отвечаю, я тогда чуть кирпичей не наложил! Думал же, что раз больше не Наследник Вонголы, то с мафией покончено (меня не убили лишь потому, что я сын консильери, да и отцу видимо было лень придумывать для мамы правдоподобную историю — почему меня убили). Хрен там!       Как чуть позже выяснилось, Фонга, — кем оказался наш званый незваный гость, — позвала И-пин, волнуясь обо мне. Очень мило с её стороны, но я бы и так постепенно пришёл бы в норму. Ой, да кому я это говорю?!       В общем, на меня глянули, покачали головой, поговорили с мамой о чём-то, и, не успел я моргнуть глазом, вот стою уже в аэропорту с билетом до Гонконга в зубах. Ну, ладно, не так быстро это всё было, но суть вы поняли. Китай впечатлял. Особенно с учётом того, что я никогда не был в больших городах. Да что там? Я даже из Намимори-то толком не выезжал. Мафия-лэнд не в счёт. То время я вообще хочу забыть, как страшный сон. Забыть и никогда не вспоминать.