Зона поражения

***

      Жили, не тужили, и вот, спустя месяц почти со дня присоединения к нашей маленькой семье Шоичи и Спаннера, Фонгу звонит юная аркобалено Юни — какие-то проблемы с суверенитетом Джиглио Неро. Фонг собрался ехать к ней, я увязался с ним, а с нами уже все мои Хранители. И таким вот небольшим, но достаточно шумным табором мы появились в поместье этой довольно сильной семьи, главой которой была не абы кто, а сама аркобалено Неба. Не знал, что она не только является главой «семьи аркобалено», но и параллельно имеет возможность основать ещё одну семью. Мне объяснили, что мол, даже если человек принадлежит одной семье, это не может помешать ему работать параллельно ещё на кого-то. В частности, ко всему прочему, Джиглио Неро играла роль круглосуточной защиты аркобалено Неба в то время, как её Хранители обычно не могут быть рядом с ней постоянно. Можно воспринимать аркобалено не как членство в организации, а получение стороннего титула. Что-то вроде этого.       Туман. Я после памятного дня не чувствовал отголосков эмоций никого из моих бывших Хранителей. Точнее, почти никого.       Я чувствовал отголоски эмоций Мукуро по связи Хранителя почти каждый день все эти два с половиной года. Правда до этого момента я либо не чувствовал их, либо не обращал внимания, отвлечённый экшеном в реальности. Однако… Его страх, обречённость, злость, неуместное среди этих эмоций веселье… Сначала я не понимал, что это значит и рассказал Фонгу. Оказалось, Рокудо мой истинный Хранитель. Я был удивлён, в то время, как учитель сидел с таким видом, словно заранее об этом знал. Ведомый ситуацией, я рассказал Фонгу ещё о кое-каких моментах: во время битвы в Кокуе (и после неё) я каким-то образом мог определить, где Мукуро находится. Точнее, как далеко он от меня; в чьём сознании он в тот или иной момент, присутствует ли он в сознании Хром, даже когда его не видно и не слышно. Учитель объяснил это всё той же чувствительностью через связь истинных Хранителей. Тот факт, что я видел прошлое Мукуро на битве Тумана, а другие не могли, смог удивить Фонга, но не более.       Спустя неделю, в течение которой я не только помогал Юни с суверенитетом Джиглио Неро, но и раздумывал над ситуацией с Мукуро, юная аркобалено в приватной обстановке намекнула мне, что моего Хранителя Тумана стоит вызволить из Вендикаре. И даже гарантировала, что его отпустят — я никогда не видел Фонга таким удивлённым. Чтобы провидица да что-то гарантировала, при этом говоря напрямую, без аналогий и намёков…       Выкроив день, я всё же отправился к Вендиче в компании Фонга и Базиля. Нас встретили на пороге и молча проводили к Бермуде, словно ждали нашего прихода заранее. Тюрьма сильно отличалась от моего о ней представления: надземная её часть была не больше среднего размера дома, вмещавшая в себя небольшой холл и три лифта, ведущих на нижние этажи. На фоне непроходимого леса это сооружение ничем абсолютно не выделялось и выглядело как дольмен. Даром, что вход нормальный.       Подземные этажи были в виде коридоров с многочисленными камерами по обеим сторонам. Металл, из которого были сделаны двери и обшиты стены, как я понял, реагировал только на Пламя Мрака. Нас провели в кабинет Бермуды, где хозяин кабинета сухо поприветствовал и предложил сеть в кресла перед его столом. На любезности никто не разменивался: он сразу перешёл к цели нашего визита, а мы, не испытывая ни малейшего желания оставаться тут дольше необходимого, рассказали ему всю суть: зачем пришли. Хотя я почти уверен, о причине нашего появления здесь Вендиче догадались ещё когда мы только написали им письмо с просьбой о встрече.       Переговоры прошли быстро, но очень напряжённо. Мне показалось, что Бермуда специально нагнетал обстановку, причём у него это получилось буквально с пары фраз. Я подумал: «Сразу видно, когда человеку скучно». И тут же осёкся — можно ли называть мумию человеком? Нас… Точнее, меня промариновали с минут десять, а потом выложили на стол расписку, в которой прописывались условия, под которые Вендиче отпустят Мукуро.       Условия состояли в том, что если мой Хранитель нарушит Омерту трижды, то он вернётся обратно в тюрьму, и я вместе с ним. То есть тоже сяду в тюрьму. Только с тем различием, что — временно. Я нервно сглотнул, посмотрел на непроницаемого Фонга и подписал бумагу, заверяя частичкой своего Пламени. Нас провели к камере Рокудо.       Самый нижний этаж, — уж не знаю, какой, кнопки лифта не были пронумерованы, — где держали Мукуро, имел всего шесть дверей с особенной защитой — камеры для особо опасных преступников. Нас пропустили в одну из них, и я увидел жуткую картину: Мукуро, болезненно худой и бледный, находился в огромной подсвеченной лампами дневного света колбе с какой-то жидкостью. Опутанный цепями и различными проводами, по большей части назначения которых я не смог бы даже угадать. По позвоночнику прошёлся холодок. И вот в таком состоянии он провёл три года?!       Пока я не мог отвести шокированного взгляда от Мукуро, наш проводник подошёл к колбе и, приложив руку к какому-то датчику на пульте управления, что находится за спиной Рокудо, пустил туда Пламя Мрака. Что-то пикнуло, стукнуло, выводя меня из своеобразного транса, и я заметил, как жидкость внутри камеры начала снижать свой уровень. Прошло минут десять, и вот моего Хранителя, освобождённого от разного рода пут, уложили на носилки, которые принесли сюда, видимо, заранее. Мы поднялись на поверхность, погрузили Мукуро в фургон, на котором приехали, и уже через пару часов были в поместье Джиглио Неро, где для реабилитации Рокудо специально выделили и оборудовали комнату. Теперь о нём позаботятся специалисты.       Очнулся Мукуро на вторые сутки после вызволения из тюрьмы. Как он сам пояснил — восстанавливал силы после прощального общения с Докуро, которая — вот неожиданность — оказалась истинной Хранительницей Тумана Эрнесто. Донорские органы ей, кстати, нашли и уже давно провели успешную операцию.

***

      Работа над суверенитетом и укреплением положения с поддержкой союзников Джиглио Неро: подписание договоров, чистка рядов семьи, настройка и обновление киберзащиты и сигнализации на личную усовершенствованную разработку Спаннера — шла полным ходом.       Почти полгода прошло в нескончаемой гонке. Договоры, переговоры о налаживании и подтверждении сотрудничества, вычисление врагов семьи, зачистка особо борзых, перехват ранее перехваченных врагами выгодных договоров, разбор завалов документов, которые Юни в силу возраста не могла не только вовремя разобрать, но даже понять спрятанные в них за словесным кружевом все подводные камни — с последним мне помогали Базиль и, как ни удивительно, Хибари-сан. Да, были неприятные инциденты стычек с людьми Джиглио Неро, которые считали нас не помощниками, а захватчиками, но их были единицы, а у нас был веский аргумент в виде присутствия и одобрения моих действий со стороны Фонга, который является Хранителем Юни.       За всей этой канителью как-то незаметно прошло довольно знаменательное событие: присоединение к Джиглио Неро семьи Джессо, в связи с чем образовалась новая семья — Мильфиоре. А также мы успели отметить выздоровление Мукуро, который, как только достаточно окреп, попросился на миссию по зачистке, «размять косточки». Я никогда его таким довольным не видел, когда протягивал ему папку с желанной миссией. И да, он был в курсе условий его выхода из Вендикаре. А ещё у него развились фобии: боязнь воды, темноты и замкнутого пространства — это лишь цветочки. Ведь старые фобии, из детства, тоже никуда не делись. Фонг предложил нанять психолога, но Мукуро настолько красноречиво на него посмотрел, что учитель только вздохнул и пригласил его на «чашку чая на веранде». Так «пьют чай» они уже почти три месяца. И вроде бы Рокудо стал менее нервным и раздражительным, что несомненно всех радовало, и весь персонал Мильфиоре вместе с моими Хранителями были готовы молиться на наставника.       Когда немного разгребли основные дела и уладили все срочные и важные вопросы, Фонг напомнил мне, что у моей семьи так и нет названия. Честно говоря, я помню, как ко мне с этим вопросом подходил кто-то из Хранителей пару раз, но тогда было откровенно не до этого, хотя репутация у нас уже начала нарабатываться. Я собрал всех Хранителей, а также Фонга, Бьякурана и Юни в большой гостиной. Забыл сказать: мы уже месяц как перебрались на базу Меллоне, которую Бьякуран начал строить задолго до того, как предложить объединиться Джессо и Джиглио Неро — хитрый самоуверенный жук. Так вот, собрались мы все в ослепительно белой гостиной, имевшей по настоянию Юни несколько тёмно-серых предметов интерьера для разнообразия и баланса цвета, и я задал в воздух свой вопрос: в связи с тем, что мы с моими Хранителями считаемся полноценной семьёй, то надо бы выбрать для неё название. Какие будут варианты?       А варианты были один другого страннее. Или банальнее. Так и прыгали из крайности в крайность, пока Бьякуран не взял слово. — Тсунаёши-кун, в мафии вас ведь знают, как защитников Джиглио Неро, так? Почему бы тогда не придумать название, отражающее ваш, так сказать, подход к делу? — Как насчёт того, чтобы назваться «Мечом»? — воспылал энтузиазмом Базиль. — Ещё скажи «Мстителями», — фыркнула Хару, которая, кстати говоря, приехала с Ламбо сразу к нам в тогда ещё поместье Джиглио Неро, закончив базовое обучение у Хай Лин. Которая, кстати, приехала с ней — полное обучение ведь не окончено. — Тогда как насчёт названия Scudo (Щит)? — внесла предложение Юни тонким несколько неуверенным голоском.       Несколько мгновений на молчаливое обдумывание, и почти сразу все согласились. Хибари и Мукуро просто промолчали, как и всегда в подобных ситуациях.       Ах да, я не упомянул, как же теперь уживаются в одном коллективе Хибари-сан и Рокудо. Ну, мало что изменилось в данном плане… Разве что Хибари больше не стремится нападать, как только увидит своего персонального врага, а Мукуро почти не пускает в его сторону колких фразочек. Хотя примерно раз в месяц они проводят спарринг на износ, где высказывают всё, что друг о друге думают. И в такие моменты к тренировочному полигону не подпускают ни Ламбо, ни Хару, никого бы то ни было ещё из девушек или несовершеннолетних на расстояние слышимости. А ещё там установили звукоизоляцию, так как в выражениях — что один, что другой — не стесняются.       Возвращаясь к деятельности нашего отряда… Мы были почти отдельной семьёй, как, например, та же Вария. Ну, да, сравнение так себе, но суть та же. С появлением названия нам стало легче принимать заказы, а посредником, чтобы никто точно не узнал наши личности, выступали Мильфиоре. По настоянию Юни, конечно же. Маскировка, так как личности мы почти все довольно известные, была той же, какой её временно придумали мои Хранители — чёрные бесформенные штаны, такая же толстовка с глубоким капюшоном и обезличенная белая маска, на которой были только удобные прорези для глаз да несколько красных разводов, чтобы можно было хоть немного их отличить. Было очень трудно «приучить» мир мафии называть нас «Scudo», а не «Безликие», которыми нас успели окрестить. Хотя всё равно иногда слышны разговоры, вызывающие у многих из нас тяжёлый вздох смирения: «Scudo? Никогда не слышал. А, это которые «Безликие», да?»       С основанием Мильфиоре Бьякуран взял на себя большую часть бумажной работы, поэтому я с Базилем, который в основном мне помогал с документацией, смогли наконец начать брать заказы.       Задания Scudo всегда выполнял «без сучка и задоринки». О заказе и его выполнении знали лишь сам заказчик, мы и Мильфиоре как посредник. Поэтому у нашей семьи была довольно хорошая репутация, начинающая бежать впереди нас. Где-то это помогало, где-то — не очень. О Scudo люди знали и даже рекомендовали друг другу наши услуги, как нам рассказал довольно улыбающийся Бьякуран после какого-то очередного приёма у очередного дона. Но о нас самих все посторонние знали лишь то, что мы есть, хорошо выполняем работу и носим маски. Многие пытались выведать наши личности, местоположение базы, на кого мы работаем и работаем ли? Сколько нас всего? Но никто не смог узнать больше ничего, кроме того, что уже всем известно. За нами даже пытались проследить, но таких придурков мы учили сразу, поэтому от нас быстро отстали.