Дельный метод

Бесит, когда ты что-то чувствуешь, но не можешь понять, что это. Бесит, когда ты ощущаешь, но не знаешь этому названия. Бесит, когда вся ситуация полный пиздец, никак иначе. Бакугоу Катсуки вообще по факту бесит все. Ну кроме Мидории Изуку. Хотя сейчас, именно он и раздражает. А точнее, его поведение. Хочется громко кричать, крушить все вокруг, ломать, разбивать. Но он героически терпит, следя за кучерявой макушкой и плетясь следом. Мы же знаем, что всему приходит конец, верно? Вывод: терпению взрывного и импульсивного парня рано или поздно, тоже придет конец. Радиус поражения от взрыва этой бомбы замедленного действия будет настолько огромен, что даже бункер из титана не спасет. Мидория Изуку буквально ходит по тонкой канатной дорожке, из нервов блондина, заставляя того скрипеть зубами. Ну что за тупиковый вид развития? Почему вообще именно он заставляет чувствовать себя глупым и беспомощным? Катсуки пинает банку колы, а та со стуком врезается в ближайший фонарный столб. Ну и какого черта? В дверях кафе виднеется знакомая тонкая фигура с зелеными вихрями на голове и огромными синяками под глазами. — Ты долго. — Недовольно рявкает красноглазый и в своей манере скрипит зубами как дикий зверь. — Прости. — Тихо отзываются рядом и Бакугоу еле сдерживается, чтобы не придушить заметно изменившегося парня. Катсуки опять провожает Изуку домой. С того момента как кучерявый устроился в кафе, тот стал все чаще крутиться рядом, а придурок Тодороки Шото заметно отдалился. Хотя Катсуки не уверен, принял ли тот поражение. Они идут молча. Изуку часто вздыхает, что-то думая, а блондина это уже порядком достало. Сколько можно? Сколько можно делать такой страдальческий вид? Сколько можно жалеть себя? Раз он такой страдалец, то и это переживет, так? Катсуки достало. Бомба начала отсчет. — Пошли. — Катсуки резко хватает его за запястье и тянет в сторону своего дома. Деку еле поспевает, почти спотыкаясь о свои ноги. Сердце бьется о грудную клетку, заходясь в бешенном ритме. Что он задумал? Что он хочет? Достало. Бакугоу открывает ворота и затаскивает Деку. А потом так же протолкнул через двери дома. Он стаскивает с себя кеды, пока зеленоглазый стоит в полном ступоре, боясь даже вздохнуть, не то, что пошевелится. — Эй, бесполезный. Ноль реакции. — Ты слушаешь? Я тебя только что обозвал, может ответишь?! — Гаркает блондин. Молчание. Отсчет завершен, бомба взрывается. Глаз блондина нервно дергается, а вены на висках набухают от злости. Он хватает кучерявого и толкает на пол, наплевав на то, что тому может быть больно. Как хорошо что родители уехали на неделю по делам. Глаза блондина опасно поблескивают пламенем желания, а на лице играет ехидная ухмылка. Такая гадкая, и противная. Он всем своим видом будто унижает Мидорию, втаптывая в грязь, как тогда, в мужском туалете их школы. Спина отдается болью от падения. Но это все ничего по сравнению с тем, что сейчас блондин сделает с зеленоволосым. Страх. Он пронизывает тело кучерявого . Прошибает дрожью и заставляет понять свою никчемность. Точно, он же никчемный. Сейчас. Катсуки сейчас сделает то, что «не доделал» тогда. Бакугоу расстегивает ремень своих брюк и вытаскивает предмет одежды. Он садится на корточки перед сжавшимся в комочек Деку и хватает его за запястья. — Н-нет… п-прошу… — Тихо всхлипывает зеленоглазый. Но все летит мимо ушей блондина. Теперь его не остановить. Не переубедить. — Сам напросился. — гортанно рычит блондин и стягивает руки ремнем. Он снимает пиджак и начинает расстегивать рубашку зеленоволосого. Стягивает с него брюки и оставляет нагим. От стыда и отвращения бледное лицо краснеет, и он пытается отвернуться от пристального взгляда, но блондин больно хватает за край ремня, любуясь россыпью веснушек на бледном и худом теле с выступающими тазовыми косточками и ребрами. Бакугоу снимает с себя надоедливую школьную рубашку, оставаясь в черной облегающей майке, что отлично подчеркивает накаченное тело и крепкие бицепсы блондина. В штанах уже давно тесно, поэтому он расстегивает ширинку и приспускает их с бельем, освобождая стоящий колом орган. Все, кто удосужился чести быть подстилкой блондина, знали какой «приличный» размерчик достоинства у импульсивного хулигана. Поэтому, девчонки с охотой прыгали в кровать. С зеленых глаз текли слезы. Он вовсе не хотел такой «чести». Он вообще ничего такого не хотел. Он лишь хотел дальше учится, помогать матери, попытаться избавиться от этого… человека. Хотя называть его человеком, язык не поворачивается. Отвратно. Блондин устраивается между ног зеленоволосого и прижимает руки парня к полу, а другой свободной рукой, проводит по животу, медленно спускаясь вниз и хмыкая. — Страшно? Можешь даже покричать, все равно никто не услышит. — Чувствуя дрожь под собой, ухмыляется Катсуки. — Ненавижу… — тихо сипит Деку и отворачивается, на что Катсуки рычит и хватает за подбородок, поворачивая к себе лицо парня, впивается в его пухлые губы, жадно покусывая и проникая внутрь языком. Деку тихо скулит и пытается вырваться, но все попытки тщетны, ведь Бакугоу сильнее. Катсуки отстраняется от покрасневших губ и спускает к шее, оставляя яркие засосы и укусы на веснушчатом теле. Он ведет языком от подбородка к розоватым соскам и прикусывает их, оттягивая и ухмыляясь от болезненного стона парня под собой. У блондина действия рваные, наспех, но он пытается максимально насладиться этим бледным телом. А ведь обычно он просто грубо трахал своих пассий, имен их даже не запоминая. А сейчас, ему будто даже… совестно? А у Деку в голове какая-то каша из мыслей. Чужой язык и руки не позволяют трезво думать, а паника продолжает окутывать мутный разум. Отрезвляет, когда колечка мышц касаются чужие грубоватые длинные пальцы. Катсуки знает, что если вставит без растяжки, будет больно не только пассии, но и ему. Он наспех смачивает пальцы слюной и приставляет их к анальному проходу. По телу пробегается табун мурашек и Деку дергается, пытаясь избежать неминуемого. — По…пожалуйста… остановись… — Тихо поскуливает кудрявый и резко вскрикивает, сжимаясь, когда в него заталкивают палец. Непривычное чувство заполненности и чужие пальцы, орудущие внутри заставляют выгибаться дугой и вскрикивать от боли. Катсуки вставляет второй палец и в спешке растягивает, раскрывая как ножницы. Когда двигаться становится легче, блондин вынимает их с характерным хлюпом и приставляет головку члена к проходу. — Н-нет… — Хныкает Деку, вновь пытаясь отползти. Но его хватают за бедра и резко насаживают на длинный и толстый орган. Изуку кричит, срывая голос. Из глаз текут слезы боли, а тело дрожит. Отвратно. Противно. От самого себя. От собственной беспомощности. От всего. Катсуки довольно закидывает голову назад и рычит. Внутри узко и жарко. Стенки прохода обхватывают член и сжимают до искорок в глазах. Бакугоу не двигается, позволяя немного привыкнуть парню под ним. Но на долго его не хватает. Он резко срывается на бешенный ритм, вдалбливая хрупкое тело в пол прихожей, наплевав на то, что веснушчатому может быть очень больно. А ему действительно безумно больно. До жути больно и противно. Катсуки сдавливает чужой член в руке, ведя вниз-вверх, пытаясь возбудить. От смешанных чувств, Деку раскрывает рот, глотая воздух и скуля под грубыми толчками блондина. Больно, но в тоже время, Катсуки отвлекает от этой боли. Неужели ему не плевать? Или просто, чтобы по самолюбию не било? Бакугоу двигается рвано и быстро, наклоняется и кусает плечи веснушчатого. Ему сносит крышу от голоса кудрявого, от его узости. Он быстро дергает рукой, от чего Изуку сотрясается от оргазма, кончая на руку блодина. Катсуки резко входит на всю длину и кончает следом, заливая анальный проход зеленоглазого. — Ахуенно… — Тянет блондин и медленно выходит. И только сейчас он замечает, как по ногам слегка стекает кровь вперемешку со спермой. — Черт… — Шикает под нос Бакугоу. А Деку уже в отключке. Наверное, это даже плюс. Катсуки оттягивает свои волосы и кусает губы. — Блять… и что я сделал… Сука…— он бьет себя по голове. С минуты постояв, красноглазый развязывает руки измученного кудрявого и аккуратно поднимает на руки, относя в ванную. Он бережно смывает все в с парня и укутывает того в большое полотенце. Подхватив хрупкое тело на руки, Бакугоу со вздохом несет его в свою комнату и укладывает, накрывая одеялом. Странно, но Деку ни отчего не просыпается и спит как убитый. «Типун тебе на язык!» ругается на себя Бакугоу от глупых мыслей. Он плюхается рядом на пол и вновь сжимает собственные волосы. Неужели просветление в голове идиота? У бесчувственного козла появились чувства помимо гнева и отвращения? Это что-то новенькое. Бакугоу не замечает, как так и засыпает на полу за раздумьями….