Зимнее солнце

Забвенье ходит стороною. Есть люди с участью такой: Им в жизни не было покоя, И в смерти вечный не покой.©

Умереть в день своего рождения, что может быть глупей? Только способ умерщвления. Нет, я согласна, что на операционном столе и не такое бывает, но не от безобидного удаления аппендицита же скопытиться! Хотя, думаю, что скорей всего, мне вкололи какое-нибудь лекарство, от которого я и отправилась на тот свет. Что поделать, если организм у меня был дебил с низким иммунитетом и аллергией на многие препараты? Свезло, называется. Как еще дожила до своих тридцати, ума не приложу. Любая простуда выливалась в такие проблемы, что полжизни я либо лежала в больнице, где мне мало чем могли помочь из-за аллергии, либо ходя в теплой одежде. Даже в летнюю жару! Обидно, досадно. Почему это досталось именно мне, а не кому-либо еще? Судьба? Рок? Чье-то извращенное чувство юмора наверху или просто моя глупая «удача»? «День Рожденья – светлый праздник», так да? Вот сигналила мне моя истеричка-интуиция, что все не может пройти тихо и мирно. Что надо быть готовым ко всему. Но когда я к ней, интуиции, прислушивалась в последний раз? Хм… Если подумать хорошенько, то выходит, что давно и тогда это вышло мне левым боком, причем, в прямом смысле этого слова, оставив в напоминание о том, что интуиция у меня дура – грубый шрам. А эта истеричка потом разводила руками, как бы говоря – извини, хозяйка, ошибочка вышла. После того случай, я с опаской доверяла своим предчувствиям. А вот сейчас стоило бы прислушаться. Ах, если бы, да кабы. Впрочем, чего это я? Умерла и умерла. С кем не бывает, да? А вот смотрите ж, я – мыслю, следовательно – существую. Как? Все просто, переродилась и по каким-то причинам помню прошлую жизнь. Плюс, конечно, существенный, но и минус жирный. Тяжело быть ребенком со взрослым сознанием. Точней, тяжело воспринимать действия окружающих по отношению к тебе. Но если откинуть эмоции и рассуждать сухо, то, позвольте представиться Хацуюки Юки, трехлетний мальчик японец – полукровка, имеющий старшую сестру Фумико и мать Саю. В некотором роде – сирота. Ибо Главы семьи у нас нет. Отец или как тут, в Японии, принято говорить – то-сан погиб. Как и при каких обстоятельствах, я не поняла, слишком быстро пришедшие к ка-сан люди говорили. Мне, пока, не хватает ни словарного запаса, ни даже базовых навыков понимания окружающих. О том, что случилась беда, поняла только по Сае, которая расплакалась, а потом увидела фоторамку с изображением и черной лентой на семейном алтаре. Похороны вообще прошли буквально мимо нас с сестрой. А еще, раньше меня звали Вирина Анастасия Игнатьевна. Тридцатилетняя работница Дома Культуры. Неудачница из России, умершая в свой юбилей во время операции по удалению аппендицита. Ага, заметили уже, в чем фишка? Новое тело принадлежит мальчику, а сознание – женское. С ума не сошла только по той просто причине, что первое время эмоции как отрубило и была как бы сторонним наблюдателем первых двух лет жизни. Было время смириться и разложить по полочкам свои ощущения, да мысли по этому поводу. Даже спасибо сказала Богам, за то, что человеком родилась, а не каким-нибудь дождевым червем. Когда сформировалась мысль о том, что мальчиком тоже быть не плохо, произошло… эээ… слияние, что ль? По крайней мере, тело стало ощущаться как свое собственное, и можно было двигать его самой, а не передвигаться в пространстве на каком-то автопилоте. Тоже самое и с речью. Вроде лепетала что-то, а что – фиг знает. Хотя, стоит отдать должное Сае-ка-чан и поставить памятник. В бессвязных звуках она находила слова! Вот что значит мать! Я же в свое прошлой жизни даже и не помышляла о семье, что уж говорить о детях? Кстати я ведь упоминал, что полукровка? Отец у меня, явно не японец, в отличие от матери. Сая сто процентный житель поднебесной. И даже не в лицах дело, а, скорей, мировоззрении и менталитете. Она воспитана как настоящая дочь самураев. И Фумико растет такая же. А вот то-сан и я отличаемся от японцев. Не могу, пока с точностью сказать, выходцем какой страны был папаня, предо мной никто не отчитывался о его происхождении, но с уверенностью могу сказать, что проблемы в будущем мне обеспеченны. Почему я так решила? Да потому, что японцы радуют темным колером волос от русого до черного. Редко можно наблюдать со светло-русыми. А вот снежно белых товарищей увидеть вообще нереально. Надо ли говорить, что я относилась к последним, альбиносам? Да еще и глаза подфартило отхватить с европейским разрезом и фантастически красивым сиреневым оттенком. Как такое в жизни может существовать, не спрашивайте, сама не пойму. Но ступор был знатный, когда разглядела себя в зеркале. О телосложении пока ничего не могу сказать, но есть подозрения, что могу взять хрупкость и невысокий рост матери. Но больше всего меня радует то, что иммунитет у меня не такой паскудный, как в прошлой жизни. Да и аллергии на таблетки пока не наблюдается. После смерти отца, жить в Токио перестало быть возможным. Слишком дорогое удовольствие. Особенно женщине с двумя детьми. Есть такой выверт в законах Японии, что начальники могут либо уволить, либо вообще не брать матерей – одиночек на работу. Повезет, если будет неполный день. Волей неволей порадуешься, что родился мальчиком. Но если возвращаться к проблеме, то тут возникает вопрос: куда девать нас, детей? Ладно, как старшая – Фумико идет в школу начальных классов, а моя бренная тушка? Садик? Так, я там рехнусь же! Да и где лишних денег взять, зарплата-то минимальна. Частные нянечки откидываются по той же причине. Брать с собой на работу? Можно, но работа – это такое место, где не до карапуза. Там трудиться надо так, чтобы к тебе претензий не было. Если что не так, уволят влет. К Сае-ка-чан и так отношение из-за мужа-иностранца немного прохладное. Оставлять у подружек или соседок? Давайте честно, кому нужен чужой спиногрыз, пусть он хоть трижды тихий и неконфликтный. Вариант оставить дома одного даже не рассматривался, как и отдать в приют. Ты что, заклюют осуждением еще быстрей, нежели в России. А там дойдет до работодателя и все, прощай работа. Вылетишь с волчьим билетом. Менталитет японцев*. Вот и получилось так, что из Токио мы перебрались в тихий городок Намимори, где поселились в доме матери Саи, то есть нашей бабушки. Достопочтимой Хацуюки Аме-баа-сан.