Убийца поневоле

      Шок.       Гермиона смотрела на него и не верила своим глазам. Она уже была готова подумать, что это галлюцинация, лишь бы не видеть того, кто стоял перед ней.       Она зажмурилась. Так по-детски попыталась закрыться от проблемы. Так по-детски надеялась, что как только она откроет глаза, он исчезнет. Но он не исчез. Он по-прежнему стоял неподалеку. Его глаза горели опасным огнем. Губы растянулись в мерзкой улыбке.       — Ну, вот я наконец-то добрался и до тебя. Как же я долго шел к этому. Как же долго я настраивал себя. Как же долго я ждал.       — Почему? — шепотом произнесла Гермиона.       — Почему? Не догадываешься? — девушка мотала головой. Она все еще надеялась, что он исчезнет, растворится, уйдет, в конце концов. Но он был здесь. Поразительно спокойный. В то время как она боялась даже вздохнуть. Страх. В одну минуту ею овладел такой страх, отчего тело покрылось мурашками. Когда она увидела его, сердце рухнуло в пятки. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы на его месте был другой человек. Наверное, не так страшно было бы умирать…       — Ты уничтожила меня. Раздавила. Вытерла ноги о мои чувства. Убила во мне всё человеческое.       — Почему ты сразу не убил меня? — Гермиона глотала слезы. Она даже не старалась их сдерживать. — К чему были все предыдущие убийства?       — Разве ты теперь не чувствуешь себя виноватой? Каково знать, что именно ты стала причиной смерти пяти девушек? Каково это, Грейнджер?       Он впервые за все годы знакомства называл её по фамилии. И это было страшно. Мерлин, как же это было страшно!       — Я правда любила тебя, — отчаянно крикнула девушка.       — Ложь! Ты никогда не любила меня! Никогда! А сейчас что, не успела со мной расстаться и сразу в койку к Малфою?       — Как ты смеешь? У меня никогда ничего не было с Малфоем, — Гермиона продолжала захлебываться слезами.       — Ложь! Наглая ложь! Ты думаешь я слепой? Ты думаешь, я не вижу, как он смотрит на тебя? Хватит делать из меня идиота! Я и так слишком долго терпел!       — Рон, послушай меня…       — Хватит! Хватит скулить, Грейнджер! Какая же ты мерзкая, одним словом — грязнокровка! Я ненавижу тебя! Я тебя ненавижу! Я с наслаждением буду тебя убивать. Ты заплатишь мне за всю причиненную боль!       Казалось, у Рона были проблемы с головой, с психикой. Он никогда таким не был. Даже во время разговора о расставании, парень мужественно держался, даже не пытаясь выразить своё недовольство, зато после он почти неделю не выходил из своей комнаты, поглощая огненный виски ящиками, на любые просьбы выйти отвечал отказом, а на спальню наложил несколько запирающих заклинаний, которые даже Молли не смогла снять, учитывая её опыт и познания в магии. И вот парень выглядел настолько устрашающе, пугающе, отчего Гермиона только сильнее вжималась в стул, к которому была крепко привязана. Ей было до жути страшно.       — Не противно будет касаться меня? — Гермиона, казалось, хваталась за последние минуты жизни. — Я же грязнокровка! Забыл? Сам же только что меня так назвал.       Рон на несколько секунд отвел взгляд, а когда снова глянул на нее, девушка вскрикнула. Его глаза были полны такой огромной боли, отчаянья, и в то же время, взгляд просто сочился ненавистью, презрением, безумством. Уизли подошел почти вплотную. Сердце Гермионы билось уже где-то в районе пяток. Она до сих пор не верила. Не хотела верить, что Рон, когда-то ее любимый Рон, милый, хороший, добрый стал таким жестоким.       — Я потерплю, — как же ласково это было сказано. Правда. Рон говорил сладким голосом. Зачем? Усыпить бдительность? Или еще больше запугать?       Гермиона снова жмурится, но ничего не происходит. Совсем ничего. Даже никаких звуков.       Медленно она открывает глаза, и снова — ужас. Рон стоит почти вплотную к ней и улыбается. Нет, это не простая дружелюбная улыбка, которую можно подарить маме, лучшему другу, это оскал — страшный, мерзкий, противный оскал.       — Для начала мы немного развлечемся.       Рон отходит на пару шагов и тянется к ремню на брюках, трясущимися руками расстегивает его, а также ширинку. Гермиона как в тумане смотрит на него. Она уже поняла, что именно он собирается сделать. Остается только надеяться, что его поймают раньше, чем он успеет ее убить.       Спустив штаны, Уизли еще раз плотоядно улыбнулся и подошел к девушке вплотную. Схватив ее за волосы, он запрокинул голову Грейнджер назад, упиваясь ее испуганным видом. Продолжая держать за волосы, Рон вернул ее в исходное положение, отчего его пах уперся прямо ей в лицо. Уизли, продолжая мерзко ухмыляться, с каким-то странным наслаждением терся о лицо девушки.       — Тебе никогда не нравился секс со мной. Но сейчас меня это не интересует.       Снова сделав пару шагов, Рон снял трусы. Гермиона зажмурилась. Она изо всех сил старалась не заплакать, но сил уже почти не оставалось. Девушка до сих пор не могла поверить, что перед ней Рон. Что это он убил всех тех девушек. Что это он ее сейчас так грязно изнасилует, а потом убъет.       — Соси, сука, — прорычал Уизли, пытаясь просунуть свой член в плотно сжатые девичьи губы. Грейнджер замотала головой, её тошнило. Как же жалко сейчас выглядел Рон. Раньше он никогда бы не опустился до изнасилования.       Гермиона продолжала мотать головой. Через несколько секунд Рона это взбесило и он наотмашь ударил девушку по лицу.       — Я сказал: соси, тварь! Imperio! — Гермиона, подчинившись заклинанию, открыла рот. Не медля ни минуты, Уизли одним толчком заполнил ее рот почти до конца, член неприятно уперся ей в горло, отчего сразу же в глазах потемнело от тошноты. По щекам Гермионы уже текли слезы унижения. Уизли же даже не смотрел на нее. Он в среднем темпе двигался, не давая девушке опомниться и оттолкнуть его. Впрочем, даже если бы Гермиона захотела его оттолкнуть, все равно бы не вышло — она была крепко привязана к стулу. Оставалось только терпеть жуткое унижение и молиться, чтобы это все скорее закончилось.       Рон продолжал двигаться, приглушенно постанывая и шепча явно какие-то ругательства. Гермиона снова закрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от всего происходящего. Рон держал ее за волосы и насаживал сильнее и сильнее, проникал глубже и глубже. Через несколько долгих минут Уизли с глухим рыком кончил, и девушке стало еще противнее. По подбородку стекала его семенная жидкость. Мерлин, как же это все мерзко!       Рон снова сделал пару шагов от девушки и удовлетворенно хмыкнул. Вид сидящей перед ним Гермионы, связанной, подчиненной ему, принес незабываемое удовольствие. Но хотелось еще. Он хотел иметь ее до тех пор, пока будет в состоянии стоять на ногах. Она ему задолжала, а он не намерен прощать долги.       Развязав все веревки, удерживающие девушку, он грубо схватил ее за руку и толкнул на пол, совершенно не заботясь о том, что ей может быть больно, да и о своем внешнем виде, кстати, тоже — он даже не удосужился надеть штаны или хотя бы нижнее белье.       Гермиона упала на спину и стиснула зубы — не хотелось показаться слабой. Не хотелось показать ему, что ей больно. А больно было — девушка сильно ударилась спиной. Уизли смотрел на нее сверху вниз, чувствуя свое превосходство. Гермиона неподвижно лежала, уже не было сил шевелиться. Судя по горящим глазам Рона она точно понимала, что это все далеко не конец. Уизли подошел к ней, наклонился и липким взглядом прошелся по фигуре девушки. Удовлетворившись осмотром, Рон с силой рванул футболку на девушке, оставляя ее только в бюстгалтере. Схватив Гермиону за шею, он сначала поставил ее на колени, а затем развернул. С такой же силой рванул на ней шорты. Разорвав на несколько частей то, что осталось от любимой футболки Грейнджер, он скомкал один лоскут и запихнул его ей в рот как кляп.       — Ты будешь терпеть, пока я буду тебя трахать, — Рон шлепнул ее пару раз по попе, возбуждаясь от звуков соприкосновения его рук с ягодицами девушки. Стянув ее трусики, Уизли стал на колени и одним мощным рывком вошел в девушку, отчего она вздрогнула. Грубо обхватив девушку за талию, Рон начал размашисто двигать бедрами, по-прежнему не заботясь, комфортно ли Гермионе. Сейчас его заботило только свое удовлетворение. К счастью Грейнджер, из-за длительного воздержания, Рон кончил уже через несколько минут, изливаясь в нее. Он выгнулся в спине и закрыл глаза, наслаждаясь сильным оргазмом. Такого он не испытывал не разу до этого, даже когда спал с Гермионой по обоюдному согласию. Выйдя из девушки, он взял ее за волосы и поставил на ноги. Расстегнув ее бюстгалтер, он припал губами к груди девушки, вылизывая и оставляя свои метки. Слюнявыми поцелуями он опускался ниже и ниже, пока не достиг заветного места. Тут уж он проявил некую благосклонность и заботу. Он аккуратно положил девушку на спину, разводя ее ноги. Коснувшись большим пальцем ее клитора, он почувствовал, как девушка сжалась и попыталась свести ноги, но он ей не дал.       С силой разведя ее ноги снова, Уизли наклонился и припал ртом к ее лону, жадно вылизывая. Эта ласка, по идее, должна была принести удовольствие девушке, но кроме дикого унижения это ей ничего не приносило. Она извивалась, пытаясь освободиться от его языка, но Уизли от этого только сильнее распалялся и продолжал начатое с большим усилием. В какой-то момент девушка почувствовала, как он вставил в нее два пальца, при этом тяжело дыша. Одной рукой он ласкал, другой же — потянулся к своему члену, готовому уже к следующим подвигам. Когда терпеть уже не было сил, Уизли вошел в нее и двигал бедрами просто с нереально быстрой скоростью. Гермиона не чувствовала ничего. Раньше же такие ласки приносили ей просто незабываемое удовольствие. Войдя в нее на всю длину и издав звериный рык, Рон снова излился и обессиленно упал на девушку. Стало еще противнее. По его лбу стекал пот и было совершенно плевать, что из ее промежности стекала его сперма. Подняв голову, Уизли внимательно посмотрел на девушку, и вынув из ее рта кляп, жестко поцеловал. Улучив момент, Гермиона ударила его коленкой, попав как раз ему между ног. Рон взвыл, и отстранившись, несколько раз ударил девушку по лицу.       — Не смей так делать, тварь! Ты — моя пленница, ты моя рабыня, ты моя жертва! — еще раз поцеловав ее, Уизли принялся сжимать грудь девушки. Снова припав к ней ртом, он продолжал посасывать, вылизывать, целовать. Гермиона молилась всем известным богам, чтобы это скорее закончилось. Наконец, отстранившись от девушки, Рон поднялся, взял свою волшебную палочку, направив ее на разорванную одежду Гермионы.       — Reparo! — футболка и шорты приняли свой первозданный вид. Подняв их с пола, Рон кинул их Гермионе. — Одевайся.       Девушка медленно поднялась, ощущая напряжение и боль во всем теле. Кое-как одевшись, девушка сидела и ждала своей дальнейшей участи. Судя по тому, что она теперь одета, Рон полностью удовлетворил свои физиологические потребности.       Уизли тоже, к счастью, соизволил одеться и теперь ходил по помещению взад-вперед явно в поисках чего-то. Наконец, найдя, он повернулся к Гермионе. Его глаза снова горели. Девушке стало страшно. Изнасилование по сравнение с тем, что могло произойти дальше было безобидным. Снова достав волшебную палочку, Рон направил ее на Грейнджер. Девушка зажмурилась.       — Crucio! — тело девушки пронзила дикая боль, кости, казалось сломаются и больше никогда не срастутся, голова разлетится на куски. Отчаянно вспомнив, что во рту больше нет кляпа, Гермиона громко закричала. Рон же не убирал палочку, упиваясь ее болью. Наконец, когда ему наскучили извивания и крики девушки на полу перед ним, он опустил палочку, тем самым прекращая действие заклинания. Грейнджер судорожно хватала воздух, стараясь дышать, но от пережитой боли, легкие, казалось, обжигало огнем при каждом малейшем вздохе. Подойдя к жертве, Уизли грубо взял ее за подбородок, поворачивая к себе.       — Больно, тварь? Больно? Мне было также, когда ты меня бросила. Я добьюсь того, что ты будешь умолять меня о смерти, чтобы я прекратил издеваться, и я, милосердный Рональд Билиус Уизли, снизойду до тебя и выполню твое желание. А сейчас продолжим.       Он снова отошел на небольшое расстояние и направил палочку.       — Everte Statum! — тело девушки взмыло в воздух и полетело в ближайшую стену, перевернувшись несколько раз. Столкновение было еще болезненнее, чем ранее примененное Непростительное заклинание. Теперь уже точно казалось, что в теле не осталось ни одной целой косточки.       Рон подошел и пихнул девушку в бок ногой.       — Вставай, тварь! Не притворяйся. Это только в полсилы, — уже в который раз он схватил ее за волосы и потащил в центр помещения. Грубо отпустил, и девушка ударилась об пол. Снова. Отбросив волшебную палочку в сторону, Уизли ударил ее ногой в бок, потом еще раз, и еще. Гермиона хрипела, казалось, даже начала просить его прекратить, но он не слышал, продолжая на автомате избивать. Ребра болели, несколько возможно были сломаны. Еще немного, и девушка бы начала плеваться кровью, которая подступала к горлу. Он бил, казалось, целую вечность. В местах ударов определенно скоро появятся синяки хотя, кого это будет волновать, когда она уже будет мертва.       Открыв глаза, девушка в который раз ужаснулась. Рон избивал ее с маниакальной улыбкой на улице. Каждый удар приносил ему удовольствие. Наконец и это ему наскучило. Отойдя и подобрав палочку, Рон принялся вертеть ее в руках, обдумываю дальнейшие действия.       — Crucio! — еще один разряд боли прошелся по телу. Девушка закричала. Уизли повторял заклинание несколько минут. Внутренности плавились, голова разрывалась, хотелось умереть. Поскорее.       — Expelliarmus! — другой голос ворвался в её сознание, и боль прекратилась. Открыв глаза, Гермиона успела разглядеть, что к ней кто-то приближается. Это был не Рон. Точно.       — Petrificus totalus! — еще один голос, и темнота.

***

      — Поттер, — Гарри услышал шепот Малфоя. — Грейнджер нет. И Уизли тоже.       — Черт! — тихо выругался Поттер.       Они одновременно вскочили на ноги, и полностью проигнорировав недовольный возглас Робертса, бросились к выходу. Залетев в кабинет, Гарри осмотрелся в поисках волшебной палочки, и найдя ее на подоконнике, схватил и тут же выскочил в коридор. Малфой как раз бежал ему навстречу.       — Срочно в Нору! — командовал Поттер. — Рон не отпрашивался, может он заболел?!       Малфой его почти не слушал. В его голове билась только одна мысль: «ГРЕЙНДЖЕР». Он на автомате направлялся за Гарри к лифту. Оказавшись в огромном холле Министерства, ребята тут же проскользнули в ближайший камин, вынырнули в таком уже привычном мужском общественном туалете, и пробежав до безопасного от лишних глаз места, трансгрессировали в деревню Оттери-Сент-Кэчпоул.       На часах было 9.15, когда авроры появились в деревне, недалеко от Норы. Почти бегом они преодолели расстояние до странного дома, и даже не постучав, вбежали внутрь. Драко сглотнул. Он никогда здесь не был, да и особо не горел желанием. Дом Уизли выглядел настолько убого, что находится в нем было по меньшей мере неприятно. Интересно, куда уходят зарплаты Рона, если он не может позаботится о нормальном виде своего же дома?! Впрочем, сейчас этот вопрос был совсем неуместен.       Пробежав мимо растрепанной миссис Уизли, Гарри и Драко за несколько секунд добрались до верхнего этажа, где располагалась спальня Рона. Распахнув дверь, Гарри разочарованно застонал — спальня была пуста.       Драко бесцеремонно отпихнул Поттера и прошел внутрь. Вокруг была идеальная чистота. Складывалось впечатление, что Рон специально перед уходом тщательно все убрал. Малфой продолжал рыскать, цепляясь взглядом за все, попадавшееся ему на пути. Внезапно, под кроватью он заметил какой-то небольшой лист. В другое время и в другой ситуации ему было бы глубоко наплевать на него, но не сейчас. Опустившись на колени и достав неизвестный лист, Драко увидел, что это было обычное колдо с изображенной на нем Гермионой. Девушка обворожительно улыбалась и махала в камеру неизвестного фотографа. В колдографии не было ничего необычного, кроме того, что она была разорвана. Другая часть была благополучно потеряна, и кто был изображен на ней узнать было невозможно. Положив колдо на стол, Малфой, руководствующийся чистым интересом узнать какую-нибудь тайну Уизли, снял с кровати постельное белье, убрал подушки и поднял матрас. И вот оно — под матрасом лежала тетрадь. Достав ее, Драко окликнул Поттера, который был занят осмотром шкафа, как будто Рон мог туда спрятаться от своего же лучшего друга.       Малфой не стал обратно заправлять кровать, он почему-то был уверен, что она в ближайшие лет триста Уизли не понадобится.       Гарри взял из рук друга тетрадь и направил на нее волшебную палочку, проверяя, были ли применены какие-либо чары для сокрытия написанного. Проверка не дала никаких результатов, и отсюда следовало, что прочесть все, что было в ней написано не составило бы никакого труда.       Открыв первую страницу, Гарри увидел надпись в самом верху листа: май 2003.        … Громкая, навязчивая музыка била по вискам, залезала внутрь и выворачивала душу, оголяла все тайные мысли и воспоминания.       Мой мир рухнул, распался на несколько кусочков, моя жизнь раскололась на «до» и «после». Я потерял то, что больше всего в жизни хотел сохранить. Потерял её смысл. Потерял лучик света, да что там, потерял сам свет жизни.       Я сидел в каком-то маггловском пабе и пил, пил много. Пиво, джин, виски и снова пиво. Завтра голова точно будет раскалываться, но сегодня мне это было нужно. Нужно заглушить внутреннюю боль, попытаться убить любовь к той суке, что вырвала моё сердце и растоптала его, попробовать абстрагироваться от людей. Тогда мне казалось это невозможным, но я должен. У меня просто нет выбора.       Неподалеку раздался девичий смех. Громкий, заразительный, звонкий — такой, какой был у неё. У той, которую я до сих пор люблю больше всего на этом чертовом свете…       — Что это, мать его такое? — прорычал Поттер. Перевернув страницу, он начал читать уже вслух:       — …Смех повторился, и внутри появилась злость, злость на весь мир, на самого себя и на эту суку, смеющуюся сейчас. Она, конечно, ни в чем не виновата, но, мать его, как же она мне напоминает ЕЁ. До дрожи, до мурашек, до дикого желания навсегда закрыть ей рот. Причем закрыть в прямом смысле этого слова… Что это, мать его, я спрашиваю? — кажется Поттер начал понимать. Он дальше перевернул страницу.       — Я смотрел ей в лицо и понимал: сейчас или никогда. Медленно достал из рукава нож и… С её губ сорвался тихий вздох, еще, и еще один. Из её глаз медленно ускользала жизнь. Она падала, а я смотрел на почти мертвое тело и понимал, что это моё второе рождение. Я стер с ее лица улыбку. Больше она не будет так похожа. Я вытер нож о свою же футболку, бросил его около трупа и трансгрессировал… Я не понимаю, что это значит? — Гарри был уже на грани истерики.       — Дай сюда, — Малфой вырвал у Гарри тетрадь из рук, перевернул несколько страниц. — Сегодняшний вечер был обычным. Я сидел в любимом кафе и медленно потягивал чай. Совершенно не было настроения пьянствовать. Я смотрел по сторонам и встретился глазами с девушкой. Эти глаза преследовали меня во снах каждую ночь. Это моё проклятие! Я долго наблюдал за девушкой, так и эдак прикидывая дальнейшие действия. Безусловна жизнь ее должна была окончиться сегодня. Она это заслужила…       — …— Прости, дорогая, но так будет лучше.       Не прошло и нескольких мгновений, как я выставил руки вперед и столкнул девушку вниз, в пропасть. Пока тело не ударилось о землю, я слышал крик жертвы, и он радовал мои уши. Я улыбался как настоящий маньяк. Бог мой, я уже и есть маньяк.       Трансгрессиваров к телу, я осмотрел результат моих усилий. Девушка была мертва. Легко подняв ее, я убедился, что добился желаемого результата — тело было похоже на мешок с костями. Мерзко. Зато правильно. Правда, во всей картине чего-не хватало. Я достал из внутреннего кармана излюбленный нож и пару раз прошелся по горлу жертвы. Кайф!       Внезапно я услышал приближающиеся шаги. Кто-то бежал. Вероятнее всего, услышали крик. Вот сука, все планы испортила… Это же было кажется в тот день, когда Джорджа ранили, — прошептал Драко и продолжил читать:       — …Я натянул капюшон еще сильнее на глаза. Через несколько секунд в переулок вбежали двое. Один из них — надежда всея магического мира — святой Гарри Поттер, а второй — кажется Уизли. Джордж. Второй же погиб. Не знаю, чем я руководствовался, но уже в следующую секунду я выхватывал из кармана свою волшебную палочку и направлял на нежелательных гостей. Джордж делал тоже самое практически в зеркальном отражении.       — Sectumsempra! — синхронно выкрикнули мы с Уизли. Белые лучи заклинания столкнулись, но продолжили движение. Я вовремя увернулся, Уизли не успел. Повалившись на землю, он закричал. Всё — таки правильное я выбрал заклинание!.. Гребаный придурок! — Драко взревел, отбрасывая тетрадь в сторону. — У тебя, Поттер, еще есть основания мне не доверять?       Гарри покачал головой, приходя в себя. Так мерзко и противно на душе ему не было никогда. Как он мог не заметить? Как мог проморгать изменения в поведении и психике Рона? Но ведь Рон вел себя как обычно, принимал участие в поимке преступника, помогал, да черт возьми, он же общался со всеми, и никто ничего не заметил! Он должен быть гениальным актером, чтобы постоянно находится в поле зрения и ни разу не проколотиться.       — Он похитил Грейнджер, ты слышишь, Поттер, он похитил ее! Если с ней что-нибудь случится, я нахрен разнесу этот гребаный убожеский дом, я достану этого Уизли из-под земли и заживо закопаю! — злости Драко не было предел. Казалось, что он вот-вот начнет громить все, что попадется ему под руку. — Где он сейчас? Ясно же, что здесь его нет. Где он?       — Я не знаю. Может в его дневнике еще что-то есть? — в душе Поттера еще теплилась надежда, что это не Рон всех убил, что он нормальный, что он сейчас войдет в комнату, улыбнется, и они вместе отправятся на поиски Гермионы.       Драко снова принялся листать тетрадь, подобрав ее с пола. На каждой странице подробно описывались убийства девушек, которые совершал Уизли. Там же подробно описывалось и по какому признаку он выбирал своих жертв — все они так или иначе были похожи на Грейнджер. Значит он, Драко, не сумасшедший, и сходства все-таки были.       Пролистав дневник почти до конца, Малфой наткнулся на запись, датируемую прошлой неделей: «Сегодня я наконец-то купил дом моей мечты. Теперь я буду жить отдельно. Далеко от этого убожества. Далеко от матери, постоянно лезущей не в свое дело. И уж там я наконец закончу то, что начал, то, ради чего я все это затеял. Я убью эту суку Грейнджер. Я ее уничтожу за то, что она уничтожила меня. Жаль только мать узнала, где этот дом находится, ну ничего, с ней я позже разберусь…»       — Его мать знает, где он, — Драко снова отбросил в сторону дневник и побежал на первый этаж, к Молли. Гарри же, спрятал тетрадь в кармане мантии, доказательств теперь было хоть отбавляй, и последовал за Драко, ведь тот, в порыве злости мог наламать дров.       Спустившись на первый этаж, Гарри услышал крик Малфоя.       — Где твой сын? Отвечай! — Драко наступал на испуганную женщину, размахивая палочкой. Он сейчас был в таком состоянии, что мог не раздумывая применить Непростительное заклинание. Поттер же никак не мог этого допустить. Он подскочил к Малфою, схватил его за руку и развернул к себе.       — Успокойся сейчас же! — прорычал Гарри. — Я сам, — отодвинул Малфоя в сторону, и остановился около Молли.       — Миссис Уизли, скажите, пожалуйста, где Рон купил дом? Это очень важно. Нам очень нужно его найти, — Гарри говорил настолько спокойно, насколько вообще позволяла ситуация.       Молли кивнула. Она смотрела на Гарри во всем глаза и постепенно отходила от шока. Набрав в легкие побольше воздуха, женщина произнесла:       — Этот дом… этот дом находится в Уилтшире, на север от поместья Малфоев, — Драко шепотом выругался. Этот чертов паршивец купил дом на священной земле неподалеку Малфой-мэнора.       — Спасибо, миссис Уизли, вы нам очень помогли, — поблагодарил Поттер, и показав Драко на выход, удалился.       Трансгрессировав в Уилтшир, к поместью Малфоев, ребята осмотрелись. На расстоянии пяти-шести ярдов виднелся небольшой дом. Не сговариваясь, Гарри и Малфой трансгрессировали к нему. Вблизи он выглядел величественней: каменные стены, большие окна, украшенные различными витражами, несколько башен. Входная дверь железная. Гарри взялся за ручку и рванул ее на себя — дверь поддалась, беззвучно открываясь и пропуская гостей внутрь.       Они тихо прошли и оказались в просторном холле. Осмотревшись, Драко прошел вглубь, осматривая каждый сантиметр. Без сомнения Уизли был здесь, только здесь ли Гермиона?       Они медленно шли по дому, рассматривая все темные углы, ниши и повороты. Кругом было пустынно. Кухня была обставлена довольно скудно: стол, пара стульев и буфет, который был пуст. Внезапно откуда-то послышался душераздирающий крик. Девичий крик. Синхронно развернувшись, ребята уставились на дверь, явно ведущую к источнику звука. Практически одновременно, Поттер и Малфой оказались у этой двери, и распахнув ее, спустились вниз по лестнице. То, что они увидели, было чистым безумием: Гермиона извивалась на полу, а Рон направлял на нее волшебную палочку, выкрикивая самое мерзкое заклинание, которые только знал Драко.       Малфой не стал ждать, пока на девушке, его любимой девушке не останется живого места, и бросился к ней, на ходу выкрикивая: «Expelliarmus!». Палочка Рона отлетела в сторону, и он в недоумении обернулся, ища глазами того, кто отвлек его от такого желанного зрелища. Гарри вслед за Драко вскинул палочку, и направив ее на Уизли, прокричал: «Petrificus totalus!», и Рон ничком упал на пол. Драко поднял Гермиону на руки, когда та уже была без сознания.       — Я убью Уизли! — прошипел Малфой, унося девушку подальше от этого жуткого места. Поттер же вызывал отряд авроров. День обещал быть долгим.

***

      Очнувшись, Гермиона долго не могла понять, где же она находится. Девушка попыталась сесть на кровати, но это движение вызвало дикую боль во всем теле — типичные последствия нескольких Круциатусов. Осмотревшись, Грейнджер заметила Драко, спящего в кресле.       Молодой человек сразу из странного дома Рона Уизли отправился в больницу Святого Мунго — девушку обязательно нужно было показать профессиональным целителям. Ворвавшись в холл больницы, Малфой не долго думая, двинулся сразу к главному целителю Стивенсу, которого знал уже довольно давно и доверял, что было не маловажно.       Стивенс сразу же как увидел пострадавшую девушку на руках у Драко распорядился выделить ей вип-палату и провести полную диагностику состояния. Пока дежурные целители осматривали Грейнджер, Драко метался по кабинету главного целителя. Он больше всего боялся, что с Гермионой может случится что-то непоправимое. Он никогда не испытывал особой любви к Уизли, но сейчас Малфой просто люто его ненавидел.       Когда дежурные целители предоставили отчет о состоянии Гермионы Стивенсу, Драко безапеляционно заявил, что будет присутствовать при всех процедурах. Стивенс хотел возразить, но увидев, как Драко переживает, согласился. В течение нескольких часов Грейнджер подвергалась лечению. Стивенс лично проводил все процедуры, других целителей Драко к ней просто не подпустил бы. К вечеру молодой человек настолько вымотался, что уснул в кресле, стоявшем неподалеку от кровати Гермионы.       Увидев спящего Малфоя, Гермиона невольно улыбнулась. Мышцы лица сразу же свело от боли, но девушка постаралась этого не заметить. Всё ее внимание было приковано к Драко. Она не знала, кто ее спас, но почему-то была уверена в том, что это был именно Драко. Пока Рон измывался над ней и пытал, Грейнджер думала только о том, что если она погибнет, то больше никогда не увидит Драко, не увидит его красивые серые глаза, обворожительную улыбку, не услышит его смех, не сможет обнять его. В последние несколько месяцев Драко стал ей дороже всех, и только теперь она это поняла. Но ведь теперь все хорошо, она жива, и они могут попробовать построить отношения. Ведь она ему тоже нравится, Гермиона не могла ошибиться, она видела, как иногда он на нее смотрит. Да и в конце концов, если бы ему было на нее плевать, он бы сейчас не спал бы в ее палате в неудобной позе в кресле.       Стараясь двигаться как можно тише, Гермиона через силу села на кровати, стиснув зубы. С третьей попытки ей удалось встать. Еще несколько минут ей понадобилось чтобы преодолеть расстояние до молодого человека. Все тело болело, ноги почти отказывались ее держать, но Грейнджер медленно шла к человеку, который был ей так дорог, которого она…       Подойдя к нему почти вплотную, девушка протянула руку и прикоснулась к его щеке. Малфой всегда выглядел безупречно, но сейчас он был похож на ангела. Девушка продолжала гладить Драко по щеке, когда он медленно открыл глаза. Гермиона не убирала руку, ей было нереально приятно прикасаться к нему.       Проснувшись, Малфой тоже не сразу понял, где находится. Он зажмурился, и тут же в темноте появилась картинка происшедшего: вот они с Поттером врываются в Нору, вот они рыщут по комнате Рона, вот находят его дневник и понимают, что это именно он убивал всех девушек, вот они узнают у миссис Уизли, где Рон купил дом, а вот и сам дом, где этот мерзкий ублюдок пытал его Гермиону, его любимую Гермиону, которая сейчас стоит около него. Распахнув глаза, Драко удивленно посмотрел на Грейнджер. Несколько мгновений ему хватило, чтобы понять, что перед ним действительно стоит Грейнджер, которая старается не показать ему свою усталость и боль, которая улыбается ему так нежно, которая смотрит на него так ласково. Не медля ни минуты, Малфой аккуратно взял девушку за руку и одним движением усадил к себе на колени. Он прижимал ее к себе крепко, но осторожно, стараясь не причинить ей еще большей боли.       Грейнджер улыбалась и прижималась к нему сильнее. Им не были нужны слова, они и так поняли, что самое важное и дорогое в их жизни — это они сами. Отстранив немного от себя девушку, Драко серьезно посмотрел на нее.       — Слава Мерлину, с тобой все в порядке. Если бы с тобой что-то случилось, я бы себе никогда не простил, — Малфой снова обнял ее. Была бы его воля, он больше никогда не выпускал бы ее из объятий. Впрочем, Гермиона была совсем не против.       — Драко, — шепотом проговорила Гермиона, и отстранившись от него, заглянула в глаза. — Спасибо, что спас меня.       В этих простых словах благодарности было столько нежности, столько тепла, что Малфой начал бояться, что просто заплачет, но он же мужчина, он должен сдержаться.       — Всегда пожалуйста, Гр… Гермиона, — он назвал ее по имени, и это звучало так сладко, что девушка не стала больше ждать и прильнула к таким манящим и желанным губам. Драко только сильнее прижал ее к себе и перехватив инициативу на себя, углубил поцелуй. В голове взорвались сотни фейерверков, сердце бешено колотилось, по телу бегали мурашки. Еще немного и Малфой бы замурчал от удовольствия.       Прошло несколько минут прежде, чем они отовались друг от друга.       — Я должен сказать тебе кое-что важное, — хриплым голосом сказал Драко. Он не хотел больше ждать, раз судьба дает ему шанс. Гермиона с интересом смотрела на него. Ей казалось, она уже знала, что он скажет. — Я люблю тебя, Гермиона. Очень.       Должно быть время остановилось, стоило молодому человеку сказать главные слова. Он смотрел на девушку с таким обожанием, ведь она была для него уже давно самой родной и любимой.       — Я тоже люблю тебя, Драко, — Грейнджер не стала ждать, пока Малфой опомнится и поцеловала его. Волна удовольствия накрыла их с головой, и они потеряли счет времени.       После того, как Драко с Гермионой на руках покинул новый дом Рона, Поттер сразу же вызвал дежурный отряд авроров и Робертса. Ходя по помещению, Гарри старался не смотреть на Рона — ему все еще было больно понимать, что его лучший друг — убийца.       Не прошло и десяти минут, как молодой человек услышал приближающиеся голоса — авроры прибыли. Поттер направил волшебную палочку на Уизли и произнес:       —  Finite! — заклинание паралича прекратило действие, и Уизли ожил. Гарри подошел к нему, и взяв за грудки, поднял на ноги. — Как ты мог??? — Гарри еле сдерживал себя, чтобы не применить к нему парочку болезненных заклинаний. Благо, авроры спустились в подвал вовремя и не дали ему совершить преступление. Робертс спускался самым последним. Вид у него был неважный. Еще бы — не каждый день один из лучший сотрудников твоего отдела оказывается убийцей.       Несколько авроров надели на Рона специальные наручники, не поддающиеся воздействию посторонней магии в попытке снять их. Впрочем, Рон и сам это знал, он использовал их не раз. Когда Уизли увели, Робертс внимательно посмотрел на Гарри.       — Вероятно, мистер Поттер, я старею, раз смог проморгать такие изменения в личности и психике мистера Уизли. Где мистер Малфой?       — Он наверху, осматривает дом.       — Надеюсь, теперь все немного успокоится. Вы можете отправляться домой. Слишком много потрясений для одного дня. Завтра на 9.00 я назначу допрос мистера Уизли. Вы готовы его допросить или поручить это кому-то другому?       — Я готов, — Гарри был уверен, что именно он должен допросить Рона, узнать, почему он начал убивать.       — Хорошо, тогда жду вас завтра, — Робертс развернулся на каблуках и направился было к лестнице, когда остановился и обернулся. — Нужно как-то сообщить его семье…       — Я сообщу, — пообещал Поттер, правда пока с трудом представляя, как он будет объяснять мистеру и миссис Уизли, потерявшим одного сына о том, что другой их сын стал преступником, и что он пожизненно окажется в Азкабане.       Разобравшись со всеми делами, Гарри отправился в больницу Святого Мунго — навестить Гермиону. Он без проблем узнал в регистратуре, в какой палате лежит мисс Гермиона Грейнджер и кто ее лечащий врач. Для начала он прошел в кабинет мистера Стивенса, который с удовольствием рассказал о состоянии девушки и напоил вкусным чаем. Поттер внимательно его слушал, не пропуская ни единого слова, ведь Гермиона была ему как сестра, он безумно за нее переживал, особенно сейчас, после такого потрясения.       Через полчаса, Поттер вышел из кабинета Стивенса и направился в палату лучшей подруги. Открыв дверь, Гарри замер. Гермиона сидела на коленях Драко, обнимая его и самозабвенно целуя. Поттер во все глаза смотрел на целующуюся парочку и ликовал — наконец-то они разобрались в себе, особенно Малфой, который только и делал, что твердил, что никогда не признается девушке в любви. Вероятно толчком к изменению его решения было похищение Гермионы. Хотя, какая теперь разница? Они теперь вместе — это самое главное.       Судя по тому, что Гермиона может целоваться и не испытывать при этом дискомфорта — значит, жить будет. Еще раз довольно улыбнувшись, Гарри вышел.

***

      Всю ночь Поттер не спал, обдумывая, как же рассказать Джинни, Джорджу и мистеру с миссис Уизли о Роне. Каждая мысль выглядела глупее предыдущей. К утру измученный молодой человек забылся тревожным сном, и с первым звонком будильника подорвался, и стараясь не разбудить Джинни, почти выбежал из спальни. Наскоро приняв душ и выпив чашечку кофе, Гарри надел с вечера приготовленную рабочую мантию и трансгресировал в ближайший к Министерству безлюдный переулок. На часах было 8.00, а заместитель главы Аврората уже был в своем кабинете. Сделав себе еще кофе, он разместился на диванчике. В таком положении его и застал Малфой, без стука вломившийся в его кабинет. Драко был донельзя довольный, его глаза светились, а улыбка не сходила с лица.       — Доброе утро, Поттер! — пропел Малфой, присаживаясь на диван рядом с Гарри, который отнюдь не выглядел таким довольным.       — Не уверен, — пробурчал Поттер. — Поздравляю вас, тебя и Гермиону, ты же поэтому такой довольный?       Малфой удивленно посмотрел на него, не понимая, откуда же Гарри знает.       — Я вчера приходил навестить Гермиону и наблюдал потрясающую картинку, — Поттер, правда, улыбался через силу, но слова его были искренними. — Вы с Гермионой судя по всему нашли общий язык, я очень за вас рад! Правда!       Малфой немного покраснел.       — Спасибо. Кстати, Гермиону выписывают около 9.00, она хотела бы присутствовать на допросе, я надеюсь, ты не против?       — Может не стоит? — с сомнением спросил Гарри. Он не был уверен, что после покушения на свою жизнь, она сможет спокойно находится в одном помещении с Роном.       — Я тоже считаю, что после вчерашнего ей не стоит с ним видеться, но ты же знаешь Грейнджер, если она что-то решит, то отговорить ее практически невозможно, даже я не смог, хотя, знаешь, после того, как спустя несколько лет мучительного ожидания получил один поцелуй любимой женщины я уже не в состоянии ей отказать, — Драко выглядел счастливым.       — Я очень рад за вас, вы же мне не чужие люди. Итак, допрос начнется в 9.00, я думаю, лучше будет взять у Рона воспоминания, перед этим немного дав ему Сыворотки Правды. Я хочу понять, почему он решился на убийство. Я понимаю, что ты его недолюбливаешь, но для меня это очень важно.       — Хорошо, — согласился Малфой. — Я тогда тоже буду присутствовать, из-за Гермионы, естественно.       — Ты думаешь, что он может ей что-то сделать?       — Если он хотя бы пальцем ее коснется, я его закопаю прямо на месте, — угрожающе ответил Малфой.       — Тихо-тихо, не кипятись. Но учти, если ты будешь его провоцировать, я буду вынужден тебя выпроводить, я не шучу.       — Ладно-ладно, Поттер, не буду я трогать Уизли, как бы не хотелось. Ладно, уже время, я за Гермионой, — Драко поднялся на ноги, а Гарри широко улыбнулся. — Чего лыбишься?       — Ты назвал Гермиону по имени, а это много о чем говорит.       — Я буду называть свою любимую женщину так, как захочу, и пожалуй, не буду спрашивать твоего разрешения, — Малфой ухмыльнулся и покинул кабинет, оставляя Поттера наедине со своими мыслями.       После того, как Малфой ушел, Поттер несколько минут еще размышлял над тем, как же все-таки рассказать родным Рона о произошедшем. В голову по-прежнему ничего не лезло, и от этого становилось паршивее и паршивее на душе, ведь Уизли были его первой нормальной семьей. Они уже потеряли одного сына и брата, и вряд ли отнесутся к совершенным Роном убийствам спокойно. По закону магического сообщества ему грозил пожизненный срок в Азкабане.       Так толком ничего и не придумал, Гарри отправил Патронуса всем членам семьи Уизли, находившимся в Англии, выражая просьбу прибыть к 9.00 в Министерство по срочному делу.

***

      В просторной допросной было много людей: Гарри, Гермиона, Драко, Джинни, Джордж, мистер и миссис Уизли. Представители семьи Уизли искренне не понимали, зачем их сюда пригласили, хоть Поттеру и удалось им худо-бедно что-то объяснить.       Наконец двери распахнулись, и внутрь вошли двое авроров, конвоируемых Рона в смежную комнату, разделенную только стеклом. Уизли плохо выглядел — ночь в изоляторе временного содержания не прошла даром. Да и вообще, камера мало кого красит.       Усадив Рона на специальный стул, авроры плотно закрепили его руки на подлокотниках.       Как только миссис Уизли увидела сына по ту сторону стекла, она бросилась к нему, но мистер Уизли и Джордж ее удержали и усадили на стул.       — Артур, это ошибка? Почему наш Рон прикован к стулу? Его арестовали? Но за что? — Молли почти плакала.       — Я не знаю, дорогая, — Артур успокаивающе держал супругу за руку. На самом деле, он уже давно заметил за сыном изменения, но не придал этому значения, не хотел ошибиться. Несколько недель назад Артур ночью спустился на кухню попить воды, как услышал шорох открывающейся двери. В дом вошел Рон. Он воровато посмотрел по сторонам, и наткнувшись взглядом на отца, спрятал руки в карманы толстовки и проследовал наверх. Мистер Уизли успел заметить, что руки Рона были в чем-то красном, похожем на кровь. На следующее утро он хотел поинтересоваться у сына, откуда он возвращался среди ночи, но не успел — Рон ушел на работу раньше всех. Сейчас Артур вспомнил этот эпизод и ему стало страшно.       — Итак, — Гарри повернулся ко всем присутствующим. — Сейчас я проведу допрос арестованного Рона Уизли. Он обвиняется в убийстве пяти девушек при отягощающих обстоятельствах.       Когда Драко привел Гермиону в кабинет к Гарри, Поттер сразу же заключил подругу в объятия, которые по мнению Малфоя слишком затянулись, и он обратил на себя внимания характерным покашливанием. Гарри отстранился от подруги и вымученно улыбнулся Малфою — тот был таким забавным, когда ревновал. Гермиона же невозмутимо присела на диван рядом с Драко и взяла его за руку, переплетая его пальцы со своими.       — Как ты себя чувствуешь? — взволнованно произнес Гарри.       — Нормально, целители сказали, что угрозы для жизни нет. Правда, они также сказали, что мне стоит взять отпуск и как следует отдохнуть. Только мне кажется, что это была не совсем их идея, верно, Драко? — Грейнджер подмигнула молодому человеку, который усиленно делал вид, что он совершенно не при чем.       — Даже если это и идея Драко, я ее все равно поддерживаю, — Гарри был всеми руками и ногами за отдых для подруги. — Нам всем следует отдохнуть, а тебе особенно.       Гермиона не стала спорить, наоборот ее лицо сейчас было слишком задумчиво.       — Гарри, какое обвинение будет предъявлено Рону?       Поттер продолжал внимательно смотреть на Грейнджер. Даже сейчас после покушения на ее жизнь, она продолжала думать о Роне, о его будущем.       — Убийство пяти девушек при отягощающих обстоятельствах, нанесения тяжких телесных повреждений и применение Непростительного заклинания к аврору.       Гермиона вслушивалась в каждое слово Поттера. Она не призналась, что кроме избиения и применения Круциатуса Рон ее еще и изнасиловал. Было слишком стыдно.       — Гарри, я знаю, что ты можешь повлиять на следствие. Пожалуйста, не вменяй Рону то, что он сделал со мной. Ему и пяти убийств будет достаточно, — Гермиона сильнее сжала руку Драко и изо всех сил старалась не заплакать. За те несколько часов пребывания в больнице у нее не было времени подумать о произошедшем, о себе, о Роне. Нет, она его не жалела, но и смерти не желала, ведь за совокупность нескольких тяжких преступлений осужденный приговаривался к поцелую Дементора, а это почти что смерть.       — Что? — Драко повернулся к девушке и заглянул в ее глаза. — Ты шутишь? Этот ублюдок заслуживает того, что с ним в дальнейшем сделают.       — Драко, Гарри, послушайте меня. Вы же знаете, что Визенгамот не жалует тех, кто нападает на авроров, они только за это могут применить к нему высшую меру наказания. А вы подумайте о том, что будет с его родителями? Молли и Артур не переживут практически смерти еще одного сына. Если он будет в Азкабане, там они хотя бы изредка смогут видеться. Пожалуйста, Гарри, сделай это ради меня. Никто же не видел, что со мной было там, в том подвале. Пожалуйста, очень тебя прошу, — девушка не выдержала и заплакала. — Это же я виновата, что он таким стал. Я. Он из-за меня убивал.       Еще немного и началась бы истерика. Малфой прижал Гермиону к себе, поглаживая по спине. Он столько раз уже удивлялся доброте девушки, но сейчас ее слова просто поразили его. Только Гермиона Грейнджер может почти выгораживать человека, который чуть ее не убил.       — Я постараюсь, Гермиона, — не очень уверенно сказал Гарри. — Но не обещаю. Я принял решение взять у Рона воспоминания, чтобы понять его, понять мотивы каждого убийства.       — Хорошо, — Грейнджер перестала плакать, но от Драко не отстранилась. Его объятия сейчас были самым лучшим успопоительным.       — Итак, — Гарри повернулся ко всем присутствующим. — Сейчас я проведу допрос арестованного Рона Уизли. Он обвиняется в убийстве пяти девушек при отягощающих обстоятельствах.       Джинни и Джордж ахнули, Молли рыдала, а Артур был слишком уж спокойным. Это Поттера и насторожило.       — Мистер Уизли, простите за дерзость, но вы слишком спокойны, как будто знали, что подобное может произойти. Вы что-то знаете?       Артур поднял глаза, полные боли. Да, он знал. Но теперь это уже не имело никакого значения. Он отрицательно помотал головой. Пусть жест был и ложным, но хотя бы один человек должен быть спокойным.       — Хорошо. Вначале я задам ему несколько вопросов, на которые ему нужно будет дать ответ под воздействием Сыворотки правды, а дальше я возьму у Рона воспоминания, которые подробно покажут нам все, что нужно. В омут памяти со мной отправится Гермиона, Драко, и я хотел бы, чтобы еще и Джордж.       Никто не возражал. Джинни до сих пор пребывала в шоковом состоянии, поэтому она никак не отреагировала на заявление мужа. Джордж же уверенно подошел к стеклу, внимательно смотря на Рона.       Оказавшись за стеклом, Гарри подошел к Рону, и взяв свою волшебную палочку, приставил ее к виску молодого человека. Произнеся заклинания, Поттер четко увидел, как нить воспоминания тянется от Рона. Достав из кармана мантии небольшой фиал, аврор поместил их в него. Рон смотрел перед собой, не обращая внимания на махинации со своей же памятью. Вообще он выглядел странно. Гарри думал, что он будет вырываться, кричать, обвинять всех и вся в ошибке, но Уизли мирно сидел и смотрел отсутствующим взглядом на стекло, за которым находилась почти вся его семья.       Запечатав фиал, Поттер достал из кармана подотчетный пузырек Сыворотки правды.       — Так нужно, Рон, прости, — в голосе Поттер читалось неподдельное сожаление. Уизли не сопротивляясь открыл рот и позволил вылить Гарри всё содержимое пузырька. Через несколько секунд зелье подействовало, и Рон был полностью готов к допросу.       — Итак, мы нашли в твоей комнате некий дневник, в котором довольно подробно описаны убийства девушек, — для наглядности Поттер достал этот дневник и показал как Рону, так и присутствующим за стеклом. — Узнаешь его? Он твой?       — Да, — безапеляционно согласился Рон.       — В нем описаны убийства пяти девушек? Ты их всех убил? — мысленно Гарри молился, чтобы Рон ответил, что он не убивал.       — Да, — также проговорил Уизли.       — За что ты их убил?       Рон внимательно посмотрел на Поттера, обдумывая, что же ему сказать. Он не мог соврать, ведь действие Сыворотки напрочь запрещало любую ложь. Он должен был признать, что все они были похожи на Гермиону, но не мог.       — Я не знаю. Так, наверное, было нужно.       Ложь? Правда? Даже если Рон и лгал, зелье его не выдало.       — Ты понимаешь, что теперь тебя ожидает пожизненный срок в Азкабане?       — Да.       Допрос окончился также быстро, как и начался. Гарри не поверил тому, что Уизли не знал причины своих убийств, но Сыворотка не узнала ложь, значит, и он, Гарри, тоже должен поверить. В конце концов все остальное он узнает в воспоминаниях.       Выливая содержимое фиала в Омут памяти, он все еще надеялся, что ошибся, что Рон на самом деле невиновен, что все это дурной сон, что стоит проснуться, и все станет на свои места.       — Погружаемся по моей команде, — дрогнувшим голосом произнес молодой человек и первый опустил голову в Омут. Гермиона, Драко и Джордж последовали его примеру.       Первое воспоминание привело их в Нору, в спальню Рона, который судорожно убирал, валяющиеся кругом вещи. Гермиона сразу сообразила, где они находятся. Сейчас она скажет Рону о том, что больше не любит. Правда, не прошло и минуты, как в дверном проеме показалась и сама девушка. Она медленно вошла, плотно закрывая за собой дверь. Рон отреагировал сразу же — подбежал к девушке и заключил ее в объятия, она только неловко отстранилась.       — Что-то случилось, милая? — обеспокоенно спросил Уизли.       — Нам нужно поговорить, — выдавила из себя девушка, Рон же нахмурился — он терпеть не мог эту фразу, обычно она ни к чему хорошему не приводила.       Девушка прошла вглубь комнаты. Она никак не могла собраться с мыслями. Пару часов назад, когда она приняла решения порвать с Роном, она была в этом полностью уверена, сейчас же ее начали одолевать сомнения. Уизли практически по пятам за ней ходил, желая по-скорее узнать суть разговора.       — Рон, — девушка набрала больше воздуха в легкие и продолжила. — Рон, я долго думала над тем, что у нас сейчас происходит — мы отдаляемся. Очень стремительно отдаляемся. Мы увлечены только работой, на остальное у нас просто не хватает времени. Я охладела к тебе, прости, я… я не люблю тебя больше.       Уизли открыл от изумления рот. Он ожидал чего угодно, но такого!       — Гермиона, — он приблизился к ней, но девушка выставила вперед руку, останавливая его. — Что я не так сделал? Что случилось?       — Ты ни в чем не виноват. Это я. Я тебя разлюбила, — голос девушки дрожал, она была готова разрыдаться в любой момент, но пока сдерживалась. — Прости меня. Ты правда ни в чем не виноват.       Гермиона в последний раз взглянула на Рона и пошла к двери. Уизли стоял, огорошенный новостью, и просто не знал, что делать дальше. Он как будто прирос к полу и не мог пошевелиться, не мог побежать за ней.       — Я на неделе заберу вещи, — последние слова эхом отозвались в мозгу молодого человека, и он, резко повернувшись, бросился за девушкой, исчезнувшей за дверью.       — Я люблю тебя, Гермиона! Я люблю тебя! — кричал Рон, но она уже не слышала, вихрем спускаясь на первый этаж, схватила сумочку, и выбежав на улицу, трансгрессировала…       Ребят закрутило вихрем перемещения.       …Рон сидел на полу около кровати, поглощая уже неизвестно какую за последние сутки бутылку огненного виски. Она ушла три дня назад, оставив молодого человека один на один с разбитым сердцем. Уже третий день Рон не выходил из комнаты, предварительно запечатав дверь несколькими сложными заклинаниями, чтобы его не трогали. На полу рядом с Уизли валялась колдография с изображенной на ней счастливой парой, улыбающейся в камеру. Рон брал ее в руки, смотрел и делал глоток из бутылки…       …Рон сидел в маггловском баре, поглощая пиво. Внезапно что-то отвлекает его и он поворачивается к источнику шума. Ребята поворачиваются вслед за ним и видят девушку, обычную девушку. Рон внимательно на нее смотрит, настолько, насколько еще возможно в его состоянии. Девушка поднимается и идет к выходу, Рон берет со стола нож, прячет его в рукаве и идет следом. Девушка движется до ближайшей остановки, он - следом на небольшом расстоянии. Некоторое время они так и стоят недалеко друг от друга, но вскоре девушке надоедает ждать опаздывающий автобус и она идет в ближайшую подворотню. Он следом.       — Девушка не подскажите, который час?       — Что? — она оборачивается, и в ее глазах застывает ужас.       Рон вынимает из рукава нож и наносит ей несколько ударов в живот. Девушка падает. Рон вытирает нож о футболку, бросает его около трупа и трансгрессирует…       …Рон снова сидел в баре. Вероятно, это стало его любимым местом для уединения. Через некоторое время в бар вошла девушка и двое парней, и Рон тут же обратил на них внимание. Судя по тому, как он оживился, девушка явно привлекла его внимание. Он заказал себе бифштекс, продолжая наблюдать за ней. Он сидел еще долго, внимательно наблюдая за компанией. Когда девушка вместе с друзьями направилась к выходу, он также двинулся следом. На остановке вошел в автобус вслед за девушкой и сел сзади. Ехали далеко, почти на другой конец города. Автобус остановился возле «Дырявого котла» и девушка вышла. Рон следом. Надев капюшон, он увидел, как что-то блеснуло. Кажется, это был гвоздь, как сразу поняла про себя Гермиона. Рон спрятал гвоздь в кармане и подошел к девушке.       — Добрый вечер!       Девушка немного вздрогнула и обернулась.       — З-здравствуйте!       — Не подскажите, здесь находится Дырявый котел? Я слышал, здесь можно переночевать.       — Да, здесь можно переночевать. Недорого стоит.       — Спасибо. Не подскажите, сколько стоит комната на ночь?       Девушка задумалась, и открыв сумку, начала судорожно в ней рыться. Рон подошел ксзади, и схватив ее за волосы, провел гвоздем по горлу, из которого сразу же брызнула кровь. Взяв девушку на руки, Рон ринулся в ближайшую подворотню, где положил ее на землю и проверил пульс. Судя по его удовлетворенной ухмылке — девушка была уже мертва. Снова в руках оказался гвоздь, и молодой человек с каким-то остервенением принялся выкалывать жертве глаза.       Гермиона вскрикнула и инстинктивно прижалась к Драко, пряча голову у него на груди. Зрелище действительно было жутким. Малфой сильнее прижал Грейнджер к себе, сам с трудом борясь с рвотными позывами. Мерзко.       Рон в это время уже закончил с глазами и, достав из кармана нож, принялся отрезать уши. Лишив девушку и ушей, Уизли снова был доволен, только взгляд его был слегка озабоченный — неужели раскаивается? Вряд ли! Еще раз посмотрев на девушку, Рон медленно начал снимать скальп.       Гарри неотрывно следил за его действиями. Внутри бушевало чувство, похожее на ненависть. Он теперь никогда уже не сможет относится к Рону, как прежде.       Закончив с волосами, Рон снова довольно ухмыльнулся, вытер о футболку орудия убийства, затем с помощью волшебной палочки уничтожил все следы крови на руках и своей одежде и трансгрессировал…       …Рон снова сидел в баре, но на этот раз пил, кажется, чай. Он рассматривал посетителей и встретился глазами с некой девушкой. Его взгляд в миг стал стальным, он снова нашел новую жертву. Когда девушка покидала бар, он пошел опять-таки следом. Он догнал девушку в переулке и закрыл ей рот рукой. Девушка отчаянно вырывалась, правда Рона это нисколько не волновало, он крепко ее держал. Натянув капюшон на глаза, сильнее прижал девушку к себе и трансгрессировал на ближайших трехэтажный дом.       — Пожалуйста, не надо, не трогайте меня, — говорила, молила его девушка. Уизли подходил к ней ближе и ближе, она же пятилась назад. Подойдя вплотную, Рон схватил ее за горло и запрокинул ее голову назад. Девушка закричала. Вдоволь насладившись этим видом, Рон отпустил ее и отошел на несколько шагов. Далее события развивались слишком стремительно.       — Прости, дорогая, но так будет лучше, — только и сказал Рон, а затем столкнул ее вниз. Когда жертва была уже на земле, он трансгрессировал к ней, и достав излюбленный нож, пару раз прошелся им по горлу, завершая картину. Вдруг он резко обернулся. Слышались приближающиеся шаги. Гарри и Джордж переглянулись, они вспомнили, что происходило дальше. Аврор с другом вбежали в подворотню и остановились. В какой-то миг, Рон и Джордж одновременно выхватили волшебные палочки, и направив их друг на друга, произнесли одинаковое заклинание. Рон успел пригнуться, Джордж же полностью принял на себя мерзкую Сектумсемпру.       Гарри рванул к другу, залечивая его раны, кажется, совершенно забыв о Роне. Тот не стал терять время, спрятал волшебную палочку и нож в карман толстовки и бросился бежать. Поттер заметил движение справа от себя и побежал следом. Так они и бежали — одни по пустынной улице. Вскоре оба начали уставать, и Рон повернув в ближайший поворот, исчез. Очутившись неподалеку от Норы, он на несколько мгновения остановился, успокаивая дыхание. Прийдя в себя, Уизли двинулся к дому. Войдя внутрь, он боковым зрением заметил движение на кухне, повернул голову и встретился взглядом с отцом, внимательно за ним следящим. Спрятав руки, покрытые кровью, Рон поднимался наверх, в свою комнату. Плотно закрыв за собой дверь и запечатав ее вдобавок парочкой заклинаний, он очистил руки и одежду от мерзкой крови, и не раздеваясь, упал на кровать…       …Рон снова пил. Пил долго. Когда в паб вошла девушка, почти копия Гермионы, Рон сразу же оживился и заказал себе чаю. Сколько они еще находились в пабе, понять было сложно, но вскоре девушка попросила счет. Рон заметил это. На этот раз он покинул заведение первым. Девушка вышла следом. Она уверенно шла к остановке, Рон же слегка замедлил шаг. Кажется, он о чем-то задумался. Спустя несколько секунд он уже приближался, пряча нож в рукаве.       — Девушка, подождите, пожалуйста! — Уизли окликнул ее. Когда она повернулась к нему, он одним движением пронзил ей живот лезвием ножа. Глаза жертвы закатились, а из раны не переставая сочилась кровь. Далее Рон прижал девушку к себе и трансгрессировал.       Оказавшись уже совершенно в другом месте. Рон положил девушку на землю, провел лезвием по ее груди и животу, а уже через пару мгновений достал из кармана волшебную палочку, направил на кровоточащую рану, и не успели ребята и моргнуть, как рана затянулась.       — Отпустите мне, пожалуйста, — взмолилась девушка.       — Ты не последняя, — прошипел Рон и снова ударил девушку в живот.       Гарри и Драко следили за его движениями. Семнадцать ударов!       Достав из кармана салфетку, Рон вытер о нее нож и спрятал его подальше. Вновь вернувшись к волшебной палочке, Рон направил ее на открывшиеся раны и что-то прошептал. Пара секунд и раны превратились в жуткую надпись: «ТЫ СЛЕДУЮЩАЯ, СУКА!»…       …Судя по количеству людей и обстановке, ребята оказались на площади Гриммо. Все веселились, выпивали, смеялись. Гарри и Рон вручили Гермионе подарок. Далее Джинни, Джордж, Малфой. Он подошел к ней слишком близко, как для друга и достал из кармана небольшую коробочку, похожую на ту, в которой обычно дарят обручальные кольцо. Все, включая Рона, затаили дыхание. Малфой оставался неуязвим. Открыв коробочку, в которой оказались серьги, он помог Гермионе их примерить. Рон сжал кулаки.       Дальше Джинни объявила белый танец, объясняя, что дамы приглашают кавалеров. Не успел Рон и глазом моргнуть, как Гермиона подошла к Малфою.       — Потанцуешь со мной? — Малфой согласился, и девушка, взяв его за руку, повела в центр комнаты. Он так непозволительно близко находился рядом с ней, так нежно обнимал, отчего у Рона не только кулаки сжимались, но челюсть сводило. Благо, их танец скоро закончился, и у Рона появилась возможность самому с ней потанцевать. Стараясь держать себя непринужденно, он обнял Гермиону за талию и немного неуверенно повел в танце. Грейнджер улыбалась, но не так, как до этого Малфою.       Далее Гермиона предложила поиграть в фанты, рассказав всем правила игры. Снова воцарилось веселье. Рон с особой тщательность выполнял задание. Он снова был в хорошем расположении духа. Но когда Гермиона отвечала на вопрос Джинни, кого бы она выбрала в качестве любовника, Грейнджер довольно-таки прямым текстом ответила, что Малфоя, который самодовольно улыбнулся. Далее приятного тоже было мало — настала очередь Малфоя выполнять задание — рассказать о своей первой любви. Малфой говорил очень проникновенно и втихую ото всех бросал взгляды на Гермиону. Рон понял сразу — он был влюблен в нее. И судя по его словам, до сих пор любил. Грейнджер так же робко посматривала на Малфоя и о чем-то напряженно думала. Рон судорожно вздохнул, в его голове зародились подозрения.       Следующим ведущим в игре был выбрал Джордж.       — Этому фанту я загадываю поцеловать нашу прекрасную именинницу. Причем, по-взрослому.       Когда Малфой подошел к Гермионе, намереваясь ее поцеловать, Рон неверяще взирал на них, стараясь понять, что происходит. Но когда Малфой ее поцеловал, Рон, казалось, протрезвел. От такого потрясения он даже выронил бокал, но на это никто не обратил внимания. Когда слишком уж долгий поцелуй по мнению Рона закончился, молодой человек осушил залпом стакан виски, и закатав рукава, бросился к Малфою с криком: «Скотинаааа».       Налетев на Драко, Рон повалил его на пол и принялся избивать. Малфой, естественно, отбивался. Поттер ринулся их разнимать. Рон довольно-таки быстро отошел и уже жалел, что не сдержался. Когда Джинни отправила всех спать, она сразу же повернулась к Рону и отчитала по полной программе. Наконец, оказавшись в отдельной спальне, Рон несколько раз ударил по стене кулаком, окончательно успокаиваясь. Он до чертиков ревновал Гермиону к Малфою и имел для этого все основания, он видел, как Малфой украдкой смотрел на девушку, каким обожаемым и нежным был ее взгляд...       …Рон сидел в спальне и снова пил, держа в руках обрывок колдографии, теперь на нем была изображена только Гермиона. Рон достал из-под подушки тетрадь, и вооружившись обычной маггловской шариковой ручкой, принялся что-то писать…       На этом моменте ребят выбросило из воспоминаний. Гарри выполнил обещание — не только не обвинил Рона в покушении на жизнь Гермионы, но и не показал Джорджу воспоминания, в которых Рон избивал ее.       Вынырнув из Омута памяти, Джордж невидящим взглядом смотрел перед собой. Он собственными глазами видел все убийства, совершенные братом, правда, пока изо всех сил мысленно уговаривал себя не верить увиденному. На негнущихся ногах подошел к матери и, опустившись перед ней на колени, привлек к себе. Молли совсем не сопротивлялась, за все время ожидания она не переставала плакать. Артур по-прежнему никак не реагировал, только сжимал руку жены. Джинни, как только Гарри отошел от Омута бросилась к нему и крепко обняла. По выражению лица мужа и друзей она поняла, что видели они нечто ужасное.       Гермиона, отпустила руку Драко и прижалась к его губам. Малфой не хотел пока афишировать их далеко уже не дружеские отношения широкой общественности, но против поцелуя ничего не имел. Обняв девушку за талию, молодой человек притянул ее к себе ближе, но именно в этот момент Грейнджер отстранилась. Оставаясь в его объятиях, девушка улыбнулась уголками губ.       — Драко, мне нужно с ним поговорить, с Роном. Наедине. Пожалуйста. Мне нужно, — еще раз чмокнул молодого человека в щеку, Грейнджер высвободилась из кольца его рук и уверенным шагов двинулась к двери, ведущей к Рону. Никто и сообразить ничего не успел, как она оказалась по ту сторону стекла, наедине со своим несостоявшимся убийцей. Вынув волшебную палочку, Гермиона произнесла несколько слов, сложившихся в заклинание и этим отгородила их с Роном от посторонних ушей. Ей нужно было поговорить только с ним.       — Рон, — тихо проговорила девушка, но Уизли должен был ее услышать. — Рон, посмотри на меня пожалуйста, — молодой человек поднял на нее, полные слез глаза. Гермиона ахнула, она только раз видела, чтобы Рон плакал — на похоронах Фреда, но тогда плакали все.       Грейнджер подошла к нему ближе и опустилась на колени рядом со стулом.       — Рон, прости меня пожалуйста. Это я виновата, что ты стал таким. Это всё из-за меня.       — Я любил тебя… — прошептал Рон сквозь слезы.       — Я знаю. Я должна была все объяснить помягче, но не смогла. Я ранила тебя, сама этого не осознавая, — Гермиона и сама была готова вот-вот заплакать.       — Ты уже тогда была с ним, с Малфоем… — голос Рона не был злым, только грустным — молодой человек уже в полной мере осознал, что натворил.       — Нет, Рон, нет, я не была тогда с ним. Я не изменяла тебе никогда. Правда, — девушка взяла его за руку, но молодой человек дернулся от нее настолько, насколько позволяли сковывающие руки наручники. Ему было сейчас слишком больно смотреть в лицо Гермионы и понимать, что она уже так далека от него.       — А сейчас? — голос Рона сорвался. Ему нужно было знать, насколько между ней и Малфоем все далеко зашло.       — Я… я люблю его. И он тоже меня любит. Правда. Прости меня, Рон, я так виновата перед тобой, — девушка не выдержала и заплакала. Уронив голову на руки, Грейнджер сотрясалась в рыданиях и не сразу поняла, что Рон гладит ее по голове. Подняв на него взгляд, она внимательно посмотрела ему в глаза и ужаснулась — в них была такая вселенская скорбь и тоска, отчего Гермиона даже поежилась.       — Гермиона, я всегда буду любить тебя… — прошептал Рон и аккуратно вытащил из ее рук волшебную палочку, девушка даже не заметила.       Наконец успокоившись, Гермиона поднялась на ноги и, наклонившись к молодому человеку, поцеловала его в щеку.       — Прости меня, — еще раз прошептала девушка и вышла.       Как только за ней закрылась дверь, Рон непривычно дернулся и, взяв в ладони волшебную палочку Гермионы, направил ее себе в голову. Два слова и зеленая вспышка озарила комнату. Гермиона резко повернулась и увидела, как из глаз Рона стремительно уходила жизнь. Это заметили все и рванули к двери, но было поздно — Рон уже был мертв.

***

      Следующий месяц был нелегким для всех, для Гермионы в особенности. Она винила себя в смерти Рона. Каждая ее ночь проходила одинаково — слезы душили ее. Только крепкие объятия Драко спасали, успокаивали, возвращали к жизни. Малфой переживал вместе с ней, ведь девушка уже давно была частью его жизни, оставить ее один на один с горем он не мог.       Поттер превратился в сумасшедшего трудоголика, сутками пропадая на работе. Он старался заглушить боль потери лучшего друга, с головой погружаясь в работу. Поначалу это было чертовски сложно, но спустя почти три недели он кажется стал отходить от горя, постепенно вылезать из своего панциря. Джинни не выходила из дома, посвятив себя воспитанию детей, не позволяя себе скорбеть по еще одному брату. А Джордж… он снова был таким как тогда в 1998 году — потерянный, разбитый, с потухшим взглядом.       — Я уверен, что нам определенно нужно отдохнуть, — громко произнес Поттер, без стука входя в кабинет Малфоя. Драко и Гермиона отскочили друг от друга, размыкая объятия и разрывая поцелуй.       — Поттер, — недовольно прошипел Драко. — Тебя стучаться не учили?       — Да ладно вам. Целуйтесь на здоровье, — Гарри расплылся в улыбке. Он был безумно рад, что его друзья теперь вместе. Наконец-то Драко был счастлив.       — А что ты говорил о том, что нам нужно отдохнуть? — Гермиона подошла к Малфою, по свойски обнимая его.       — Предлагаю нам вчетвером съездить куда-нибудь. Джинни не против, мы уже договорились, что детей отправим к бабушке с дедушкой.       — Ты думаешь, что Робертс будет в восторге от того, что трое сотрудников включая его же заместителя отправятся греться на солнце в тот момент, когда по улицам разгуливает преступность? — Малфой хоть и старался выглядеть слегка раздраженным, но рядом с Грейнджер он не мог сдержать улыбки.       — С Робертсом все улажено, более того, это его идея. Он считает, что нам всем нужно отвлечься и как следует отдохнуть, — Гарри улыбнулся, но глаза его выдали. Они все еще были грустными.       — Ну раз Робертс не против, то и мы за, правда, родная? — Малфой произнес это таким ласковым голосом, что даже у Поттера чуть не подкосились ноги. Гермиона чмокнула молодого человека в щеку и прощебетала что-то вроде: «Конечно».       — Тогда я за путевками, вы со мной?       — Нет, — ответила Грейнджер. — У нас с Драко еще есть одно важное дело, которое следует закончить до поездки.       — Тогда я билеты пришлю вам совой, — заверил друзей Гарри и ретировался, оставляя ребят наедине.       — А какое у нас есть важное дело? — промурлыкал Драко, зарываясь носом в волосы девушки и вдыхая их аромат.       — Ты же просил научить тебя печь блинчики? Я готова тебя научить.