Вот так целуют покойников

      - Ну почему, почему опять я? - размышляла вслух Джинджер, вышагивая по тропе. - Я же ходила на прошлой неделе. И на позапрошлой. Почему всё опять свалили на меня? - девочка гневно взмахнула рукой, которой держала корзинку. Судя по раздавшимся звукам, содержимое корзинки несколько раз перекатилось и ударилось о её стенки. Подавив отчаянное желание размахнуться и зашвырнуть её в кусты, девочка сделала ещё несколько шагов и поморщилась, наступив босой ногой на острый камешек.       С начала мая она принципиально не носила обуви. Это был самый нелепый из тех бунтов, что она когда-либо устраивала, ведь он приносил одни лишь неприятности: стопы постоянно были в ранках и грязи. Но Скарлетт однажды отругала Джинджер за то, что она неаккуратно носит обувь, и та решила вообще её не надевать. Глупо, конечно, даже очень. Но и помешанную на правилах и порядке сестру позлить тоже хочется. Девочка ещё с детства любила свободу и ненавидела ограничения, но сейчас эти чувства стали особенно яркими. Конечно, это не осталось незамеченным, она часто слышала, как старшие говорили, что она "ещё более буйная, чем обычно". И все эти обсуждения заканчивались словом "взрослеет". Она искренне не понимала этих людей, ведь "повзрослеть" в её понимании значило "стать спокойной, сдержанной и скучной", а она такой не была и быть не собиралась.       Однако слово "взросление" постоянно преследовало её, не только в речах окружающих, но и в них самих. Друзья со двора, с которыми Джинджер всю жизнь играла, начали всерьёз задумываться об учёбе и будущем и интересоваться противоположным полом; учителя в школе спрашивали, когда же она наконец повзпрослеет, возьмётся за ум и перестанет прогуливать; даже сёстры - и те неуклонно менялись, за исключением, пожалуй, самой младшей. Это казалось настоящим предательством, все словно сговорились и начали говорить и делать совершенно неинтересные и странные вещи, погружаться в совершенно серый и безрадостный мир без игр и веселья и гордиться этим, и называли это "вести себя по-взрослому".       Предателем стало даже собственное тело. Год или два назад оно начало понемногу вытягиваться, менять пропорции, становиться каким-то чужим. Джинджер знала, что с ней происходит, и ужасно этого боялась. Ей казалось, что , когда она вырастет и обзаведётся женственными формами, станет взрослой окончательно. Поэтому, силясь как можно дольше отсрочить этот момент, девочка коротко постриглась и выкрасила волосы в красный (приятели при встрече тут же сказали, что выглядит она ужасно неженственно) и начала носить широкую одежду, чтобы скрыть растущие округлости, назлойливо бросавшиеся ей в глаза при каждом взгляде в зеркало. Однако бездушная "взрослость" продолжала следовать за ней и, пока не в силах повлиять на саму девочку, стала лишать друзей: подруги вдруг начали дружно прихорашиваться и судачить о парнях, усмехаясь над неряшливой Джинджер, мальчики же окрестили её пацанкой и изредка общались, но всё больше внимания уделяли девочкам-кокеткам, которые из кожи вон лезли, чтобы казаться старше и привлекательнее. Оставшись одна, Джинджер побежала играть к друзьям Робин, которые ещё не помышляли о подобном, но была старше и выше их всех и также, как и среди сверстников, чувствовала себя белой вороной. Однако младшие ребята всё же держали её на плаву, не давая отчаяться окончательно, а она держалась за них, всё более неловко уворачиваясь от цепких пальцев взросления...       Джинджер вдруг вспомнила, что ответила Скарлет на её "почему снова я?", посылая с гостинцами к бабушке. "Потому что ни я, ни Кармен, ни Руби, не сможем из-за занятости. Из оставшихся ты здесь самая взрослая. К тому же в твоём возрасте уже давно пора выполнять хоть какие-то обязанности. И раз на то пошло, попрошу тебя не сворачивать с тропы в лес. Там опасно. А ещё ты каждый раз блуждаешь там допоздна и приносишь бабушке остывший хлеб. Так что не сходи с тропы". Да, именно это она сказала. Опять напоминания о взрослении! Да ещё и с тропы сходить нельзя. Хотя будет ли Джинджер слушать сестру-зануду? Конечно нет! С этой мыслью девочка свернула с тропы и нырнула под ветви лесных деревьев.