Миндальное печенье /сборник/

Они столкнулись поздней ночью на маленькой кухне. Чонин едва не закричал от испуга, когда увидел его – с головы до ног белого, как полотно. - Какого чёрта, – прошипел он, недобро оглядывая светловолосого обнажённого по пояс незнакомца со стаканом воды в руке. - Ты её брат? – спросил незнакомец с лёгким замешательством. - К сожалению, - отозвался Чонин, обходя инородный объект на кухне стороной и щёлкая кнопку электрического чайника. - Почему я не видел тебя прежде? Чонин цокнул языком. - Потому что все парни моей сестры – придурки, и я не вижу смысла с ними знакомиться. Без обид. Незнакомец хмыкнул. Чонин чувствовал его присутствие, его любопытный взгляд на себе всё то время, пока засыпал в чашку ароматный вьетнамский какао. Чонин не понимал, почему он всё ещё не ушёл. - Так вы трахались? – спросил Чонин будничным тоном, наливая в чашку крутого кипятка. - Что? - Сегодня, - пояснил Чонин, закатывая глаза. Ложка со звоном билась о края чашки, запах какао распространялся по комнате. Незнакомец не отвечал. Но по-прежнему никуда не уходил, раздражая Чонина с каждой минутой всё сильнее. - Я ничего не слышал, - сообщил Чонин. – Так что либо моя сестра фригидна, либо ты стрёмно трахаешься, либо у вас ничего не было. - А вариант «мы не хотели, чтобы ты нас слышал» не рассматривается? - А какое удовольствие заниматься сексом молча? Как мыши, - Чонин сделал первый глоток, прикрывая глаза. - Ты странный. Чонин издал тихий смешок. Он подошёл к окну и распахнул его, не заботясь о том, что полуобнажённый гость может замёрзнуть. Это был не его гость, в конце концов. - Этот мышиный секс… знаешь, у неё со всеми парнями до тебя было точно так же, - размышлял Чонин вслух. – Скорее всего, тут нет твоей вины, просто моя сестра фригидна. Это странно, что кто-то может любить её в этом смысле. Пытаюсь представить и, - Чонин скривился, - мерзко становится. Гость ничего не ответил. Чонин пил какао, смотрел в окно и надеялся, что наконец-то остался в одиночестве. - Чем ты занимаешься? Чонин невольно вздрогнул: голос незнакомца прозвучал совсем близко. - Пью какао, разве не видишь? – ответил он ядовито. - Нет, не сейчас. Вообще. - Тебе-то что? В родственники набиваешься? – Чонин обернулся, чтобы послать гостю ироничный взгляд. – Это всё бесполезно, парни у моей сестры долго не задерживаются, и я их понимаю. Она вредная. Так что мне нет смысла с тобой разговаривать или запоминать твоё имя. - Меня зовут Чунмён, но ты можешь не запоминать. - Хорошо, уже забыл. Я Чонин, и я не буду делать вид, будто ты мне нравишься, но от тебя есть польза. - Польза? Чунмён смотрел с любопытством прямо Чонину в глаза, но Чонин не собирался глядеть на него в ответ. - Когда ты приходишь, вы с сестрой закрываетесь в комнате, и сестра не лезет ко мне, не заставляет делать уборку, ей вообще становится всё равно, что я здесь. И это здорово, не люблю, когда мешают. - Рад быть тебе полезен. - И ещё, те конфеты, что ты принёс два дня назад, были вкусные. - Любишь конфеты с орехами? – спросил Чунмён, и Чонину не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что он улыбается. По непонятной Чонину причине. - Да, - ответил Чонин равнодушно. - Что ещё ты любишь? - Тишину. И когда никто не трогает. - Это был намёк? - Понимай, как знаешь. Мне всё равно. - Такой колючий! Но даже после этого Чунмён не ушёл. Чонин допил какао, оставил чашку на подоконнике и обернулся к Чунмёну. - Ты красишь волосы. Мой отец говорит, так делают только геи. - Твой отец не прав. Я же встречаюсь с твоей сестрой, забыл? - Не забыл, - отозвался Чонин раздражённо. – Когда вы расстанетесь, советую тебе найти парня. Только не напорись на фригидного типа, иначе твоей самооценке конец. - Спасибо за совет, - Чунмён усмехнулся: слова Чонина забавляли его всё больше. - Не за что. Пойду спать. И ты тоже иди, твоя половина кровати уже остыла. И Чонин покинул кухню, бурча себе под нос: - Надеюсь, она постирает простыни.

***

- Снова жажда замучила? - Снова какао на ночь? Чонин фыркнул. Вторую ночь подряд Чунмён оккупировал его кухню, мешая проводить еженощный ритуал с вьетнамским какао, а Чонин не любил, когда за ним наблюдали. Чунмён пришёл к сестре ещё в обед – Чонин видел его лощёные ботиночки у порога, но его самого он увидел только среди ночи – всё такого же белого и растрёпанного. - Чего не спешишь назад? – Чонин предпринял попытку выпроводить гостя, которая тут же провалилась. - Ты занимаешься балетом, - произнёс Чунмён победоносно. - Сестра сдала, - Чонин кивнул сам себе. Его охватило странно чувство при мысли, что Чунмён расспрашивал о нём. - А ещё у тебя никогда не было девушки, - продолжил Чунмён с ещё большим самодовольством. – Тебе нравятся парни, это очевидно. - Раз так, - Чонин заполнил чашку до краёв кипятком, - глупо было с твоей стороны приходить сюда без футболки. - Ты собираешься наброситься на меня? – спросил Чунмён игриво, плечо к плечу вставая рядом с Чонином и заглядывая ему в глаза. - Угадал. Дай только какао допью. Чунмён тихо засмеялся. Чонину не нравилось ощущать его так близко, он вообще не любил, когда к нему приближались. - Почему именно балет? - А почему блонд? - Почему какао? - Почему моя сестра? Чонин отставил чашку и повернулся в сторону Чунмёна. Они смотрели друг другу в глаза. И не отвечали ни на один из заданных вопросов, но, казалось, ответы пришли сами собой. Каждый знал больше, чем сказал или услышал. Сухое жаркое дыхание коснулось губ Чонина. Он сглотнул, ощущая, как мурашки ползут по коже, как сбивается дыхание и мутнеет в глазах. Чунмён прикрыл глаза – Чонин ясно видел его лицо в свете луны. Бледное и невероятно красивое. С правильными чертами и ярко горящими алыми губами, которые приближались к его собственным. Чонин всё ещё ощущал вкус какао во рту. - Я принёс конфеты с орехами, - прошептал Чунмён, находясь так близко, в миге от прикосновения. Горечь какао отрезвила, Чонин отступил на полшага назад и произнёс совсем тихо, отводя взгляд от красивого, высеребренного луной лица: - Они мне разонравились.

***

Они расстались – это было неизбежно. Через неделю Чонин увидел у порога нечищеные туфли кого-то, кто явно не был Чунмёном. Из-за стены всё так же не доносилось ни звука. Ровно в полночь Чонин вскипятил чайник. В этот раз вьетнамский какао был горьким и совсем невкусным. Чонин пил по привычке, невольно прислушиваясь к звукам в квартире. Он надеялся услышать шаги, почувствовать знакомый горьковатый запах парфюма, смешанный с ароматом какао. Чонин даже заготовил парочку ядовитых слов, чтобы начать разговор. Но. Среди звуков самым громким был раскатистый храп какого-то увальня, которого сестра притащила в дом. Чонин нахмурился. Он чувствовал отвращение к этому инородному объекту в и его доме тоже. У сестры всегда был дурной вкус. Только Чунмён выбивался из ряда тех неудачников, которых сестра так легко допускала к постели. Поэтому Чунмён и продержался меньше всех. - Ничего удивительного. Чонин допил какао и скрылся в своей комнате. В ту ночь он чувствовал нечто вроде тоски. Никогда раньше Чонина не тяготило одиночество, но Чунмён показал, как бывает неплохо вести тихие разговоры по ночам перед открытыми окнами. И без них уже было… как-то не так. Громкий храп за стенкой не был стонами – его никто не считал нужным маскировать.

***

Они столкнулись на выходе из университета, где Чонин учился и танцевал. Чонин едва не закричал от радости, когда увидел его – с головы до ног белого, как полотно. Чунмён ждал на крыльце – весь такой до тошноты безукоризненный, стерильный, как стоматологический кабинет. В белой футболке и чёрных джинсах. В тёмных очках. Чонин был почти уверен, что увидит припаркованный крутой байк позади, но его не оказалось. Только старенький красный мопед, принадлежавший Чонину. - Зачем ты здесь? – спросил Чонин настороженно, тщательно скрывая охватившую его щенячью радость при виде Чунмёна. Чунмён ухмыльнулся уголком губ. - Да так, всего лишь следую твоему совету. Кажется, ты был прав, и крашеные волосы кое-что означают. В моём случае. - И при чём здесь я? – спросил Чонин уже с меньшей настороженностью. Лёгкая тень надежды теснилась в его груди. – Неужели… - Правда, сначала нужно проверить, не фригидный ли ты тип, - Чунмён лукаво улыбнулся. – А то я не хочу, чтобы моей самооценке настал конец. - И ты думаешь, я соглашусь? – спросил Чонин, на этот раз не скрывая широкой улыбки. - Я надеюсь на это. Ты скучал по мне, маленькая балерина? - Кто ещё маленький! – Чонин насупился: он был на полголовы выше Чунмёна. – И я не фригидный тип, чтобы ты знал! - Не люблю верить на слово, - протянул Чунмён с улыбкой и закинул руку Чонину на плечо. – Может, - зашептал он Чонину на ухо, - устроим тест-драйв? У меня дома? - Нет, - категорично заявил Чонин. – Поехали ко мне.