Миндальное печенье /сборник/

Чонин замирает возле микроавтобуса, в который мгновением ранее забрался Чондэ. Осталось одно свободное место. Чонин оборачивается, ища Чунмёна взглядом. Лидер и менеджер о чём-то переговариваются в сторонке, а Чонин стоит, не решаясь забраться в машину, хоть и холодно. Чунмён серьёзно кивает менеджеру, запахивает куртку, которая вчера в аэропорту была на Чонине, и по заснеженной дорожке приближается к микроавтобусу. Он ловит взгляд Чонина и вопросительно вскидывает бровь. - Я не поеду без тебя, - говорит Чонин, предвосхищая вопрос. Чунмён на мгновение прикрывает глаза, словно от усталости. - Чонин, сейчас не время для споров. Садись в машину, а я с менеджером сразу следом. - Я без тебя не поеду, - повторяет Чонин тихо и спокойно, но Чунмён тут же поджимает губы, понимая, что этого упрямца не удастся переспорить. Чунмён оборачивается на менеджера, посылает ему обречённый взгляд, и тот всё понимает без слов. - Скоро за вами приедут, так что без глупостей, ясно? - наставляет он, садясь в машину. Чунмён кивает, мило улыбается и уверяет, что всё под контролем. Его личным контролем. Можно не беспокоиться. Дверца захлопывается, микроавтобус трогается с места и уезжает, медленно петляя по узкой неровной горной трассе. Едва он скрывается за отвесным горным склоном, улыбка слазит с лица Чунмёна, и Чонин замечает, как он устал. - Неужели, нельзя было просто поехать вместе с остальными? Обязательно снова привлекать к нам внимание?! Ты же знаешь, что менеджер в курсе, и ему это не нравится. Чонин молчит. Он разглядывает мокрый истоптанный снег под ногами, желая исчезнуть. Он не выносит, когда Чунмён ругает его. Потому что даже если Чонин полностью уверен в своей правоте, Чунмён всё равно заставляет чувствовать вину. Вину за то, что подкинул проблем и так нагруженному по самое горло лидеру. - Разве плохо, что я остался с тобой? – спрашивает он, виновато поглядывая на Чунмёна из-под чёлки. Чунмён шумно выдыхает, его лицо смягчается. - Конечно, нет, - Чунмён улыбается уголками губ, - я просто хочу защитить нас. Чонин преодолевает разделяющее их расстояние одним широким шагом и тянет руки к Чунмёну, чтобы обнять. Чунмён подаётся навстречу, укладывая голову Чонину на плечо, и медленно расслабляется. Чонин чувствует его ровное дыхание. Он гладит Чунмёна по голове, перебирая пальцами скреплённые лаком волосы. В горах тихо и спокойно. У Чонина идёт пар изо рта, руки краснеют от холода, но он не может и не хочет прятать их в карманы. Обнимать Чунмёна намного важнее. Из кармана необъятной дутой куртки раздаётся противная трель мобильника. Чунмён вздрагивает, тут же осознавая, где он и в каком положении. Он поспешно отстраняется, отступает на шаг и нажимает на кнопку вызова. - Алло, хён. Что? Дальше Чонин не слушает. Он суёт руки в карманы и пританцовывает на скользком снегу. Горизонт чист. Никаких посторонних звуков. Никакой машины, которая уже давно должна была забрать их. - Хорошо, я понял. Будем ждать новостей, - Чунмён отключается. Он мрачнеет. - Что такое? - Пойдём в дом, ты совсем замёрз, - Чунмён, ничего не объясняя, берёт Чонина за руку и тянет за собой по скользкой тропинке в одноэтажный деревянный дом, украшенный гирляндами и рождественскими венками. Пару часов назад они всей группой снимали там новогоднее поздравление. Сюрприз для фанатов. В строжайшем секрете, чтобы никакие папарацци и сасэны не пронюхали, их привезли сюда, в горы, в этот пряничный домик из сказки. Внутри было темно и холодно. Чунмён нашарил выключатель. Загорелись многочисленные гирлянды, оплетающие оконные рамы и камин. - Так что случилось? Где наша машина? – спрашивает Чонин, затворяя за собой тяжёлую деревянную дверь. - Обвал, - отвечает Чунмён со вздохом, - перекрыл единственную дорогу. Их микроавтобус успел проехать, а наш нет. Теперь нам остаётся только ждать, когда дорогу расчистят. Чунмён выглянул в окно. В горах темнело рано, он не увидел ничего, кроме бесконечных сугробов. - Значит, мы с тобой тут застряли? – Чонин произнёс это как-то слишком радостно, и Чунмён одарил его укоризненным взглядом. Чонин лишь закатил глаза. - Вот видишь, как хорошо, что я не поехал с остальными. А то сидеть бы тебе тут с занудой-менеджером! Чунмён хотел было отчитать Чонина, но не смог сдержать улыбки. Он снова отвернулся к окну, разглядывая сгущающиеся сумерки и ожидая, когда на дороге покажется их машина. - Я же лучше менеджера, правда? Чунмён снова оборачивается. Чонин стоит позади и широко улыбается. Его тёмные волосы растрепаны, подводка смазалась, в глазах отражаются огоньки гирлянд. Чунмён не стал отвечать на такой глупый вопрос. Он просто подошёл к Чонину, обхватил его шею руками и поцеловал. Без лишних церемоний и слов. Но Чонин всё равно получил ответ на свой вопрос. Чонин рванул собачку на куртке Чунмёна вниз, чтобы стать к нему ещё на чуть-чуть ближе. Ему не нравилось, что на них обоих было так много одежды. - Мён, - зашептал Чонин, отстраняясь от губ Чунмёна, - может, мы успеем… Противная трель не дала Чонину оформить желание в слова. - Менеджер звонит, - говорит Чунмён, снова увеличивая дистанцию. - Пошли его в жопу! - Чонин! – и снова полный укоризны взгляд. – Слушаю, хён. Да, что там у вас? Не получается? Как это, до утра? Вы серьёзно?! Алло, хён, хён! Чунмён растерянно смотрит на зажатый в руке мобильник, не замечая, как сияет Чонин. - Теперь точно успеем, - мурлычет он себе под нос. - До утра? – Чунмён недоверчиво качает головой. - Нам придётся провести здесь всю ночь?! - И что конкретно тебя не устраивает? Думаешь, мы не найдём, чем заняться? - Здесь холодно, - Чунмён ёжится. - Нам повезло, что тут настоящий камин, а не декорация. Давай его растопим. - А ты умеешь? - Вряд ли это сложнее моей партии в «Overdose». Они вместе колдовали над камином, который, оказалось, было не так уж и просто растопить. Дрова отсырели, и Чунмён потратил все спички, прежде чем огонь затанцевал на поленьях. - Уфф, - протянул довольный собой Чонин, который скорее не мешал, чем помогал. Тепло быстро заполоняло комнату, окна запотевали, им обоим становилось жарко. Чунмён снял куртку и помог раздеться Чонину. На Чунмёне остался тщательно подобранный стилистами розовый свитер, который делал его похожим на самого примерного мальчика в мире. Чонин с ухмылкой наблюдал, как этот правильный мальчик обманывает окружающих. Или они обманываются сами, клюют на милую улыбку, тщательно уложенную ровную чёлочку и сложенные на коленях руки. Чонину всегда становилось от этого дико смешно. Чунмён – самый послушный мальчик на свете? А то, как же! Просто они не видели, каким Чунмён бывает без одежды. И хорошо, что не видели! - Чего ржёшь? – кидает Чунмён, недовольно срывая с себя дурацкую красную бабочку, которая тут же летит в огонь. - Да так, сыночек маминой подруги, - невинным голоском тянет Чонин. - Можно подумать! – Чунмён снимает с себя свитер и остаётся в облегающей белой футболке, Чонин резко сглатывает. - Тоже мне, неудержимое сексуальное животное! Чонин надул губы. Он сидел на диване и по-прежнему был в красном свитере. Но под низом у него не было никаких облегающих футболок, только растянутая чёрная майка не самого соблазнительного вида. - Эй! Я что, по-твоему, не сексуален? – Чонин воспроизвёл тот самый взгляд, который во время выступлений сводил всех девчонок в зале с ума, и для верности провёл языком по губам. Чунмён рассмеялся над попытками Чонина казаться секси. - Ты ещё такой ребёнок! – Чунмён потрепал Чонина по голове. - Угу, ребёнок, которого ты потрахиваешь, - протянул Чонин обиженно. - Кажется, ребёнок и сам не против такого расклада, - зашептал Чунмён, склонившись к самому уху Чонина, - или я ошибаюсь? - Был бы не против, если бы на него обращали внимание хоть иногда, - проговорил уязвлённый Чонин. - А то ты только и знаешь, как тискаться с Чондэ на сцене да угождать менеджеру, потому что он, видите ли, против, чтобы мы жили в одной комнате. - Ты серьёзно? – Чунмён обходит диван, на котором сидит Чонин, и садится на ковёр, располагая ладони на коленях Чонина и заглядывая ему в глаза. Чонин снова чувствует себя виноватым, но глаз не отводит. – Ты же знаешь, что мне это тоже не по душе? Знаешь, что даже если я не смотрю на тебя на сцене, я всё равно… - Знаю, - Чонин накрывает ладони Чунмёна своими в попытке извиниться за неосторожные слова. – Но всегда забываю. Особенно если ты долго не напоминаешь мне. - Дурак, - Чунмён улыбается. И тянется, чтобы поцеловать Чонина. - Давай отпразднуем Рождество, - просит Чонин, не позволяя Чунмёну целовать себя, пока он не ответит. - Но Рождество же только завтра, - отвечает Чунмён, снова пытаясь поймать ускользающие губы. - А я хочу сегодня. Пока мы здесь, вдвоём. - Как скажешь, - соглашается Чунмён. – Только мой подарок остался в общежитии. - Ты про ту фигурку Железного человека, которая спрятана в твоём нижнем белье? - Как ты… Какого чёрта ты там копался?! - Да так, - Чонин ухмыляется. – Кстати, мне понравились твои рождественские трусы с Рудольфом. Они сейчас случайно не на тебе? Чунмён заливается краской, но не успевает ответить. С улицы доносится громкий свистящий звук. Чунмён резво вскакивает на ноги, принимая его за шум подъезжающей машины. Он выглядывает в окно, но ничего не видит. Тогда Чунмён распахивает входную дверь, запуская ледяной воздух в тёплую комнату, и выбегает на улицу. Чонин бежит следом с курткой в руках. Но снаружи никакой машины. Только ветер свистит среди горных вершин. Чонин подходит к Чунмёну и накидывает ему куртку на плечи. - Показалось, - Чунмён выдыхает. - Ты параноик, хён, - Чонин обходит Чунмёна. - Ты без куртки. Здесь холодно, пошли внутрь, - Чунмён собирается снять свою куртку с плеч, но Чонин его останавливает. - Поцелуй меня. - Давай сначала зайдём… - Нет, я хочу здесь. Чунмён колебался. - Хён, ты что, боишься, что какой-нибудь Dispatch вылезет из-под снега? Их здесь нет. Только ты и я. Так что целуй меня. - И где всё твоё смущение? - Закончилось вместе с терпением. Чунмён прижимается крепче, потому что Чонин без куртки. Чунмён целует, притягивая Чонина за шею. Целует, забывая о холоде и снеге кругом, об обвале на дороге и менеджере. Куртка соскальзывает с его плеч на снег. Чонин обнимает Чунмёна, сжимает руками и отвечает на поцелуй. Он любит, когда Чунмён такой. Когда образ послушного мальчика исчезает вместе с курткой. Когда Чунмён забывает обо всём на свете кроме Чонина рядом. У них Рождество на день раньше и никаких условностей. - Пойдём в дом, - зовёт Чонин, проводя пальцами по красным от мороза щекам Чунмёна. - Пойдём, - Чунмён улыбается. Румянец и губы горят ярко-алым на белой коже. Чонин затаскивает его в дом и захлопывает дверь, а потом губами собирает холод с его щёк. Огонь в камине разгорается сильнее, согревая их обнажённые тела. Яркие гирлянды играют светом на коже. Чонину нравится, когда Чунмён сверху. Чонин тяжело дышит, чувствуя руки Чунмёна на бёдрах. И в эту секунду Чонин самый послушный мальчик в мире, если хотите знать. - Хён, знаешь… - на выдохе, - я не хочу, чтобы нас спасали. Чунмён знает.