Между ними

Странное дело: после истории с аккубом я больше всего боялся насмешек Мелифаро о том, в какой ситуации оказался я сам, и ещё немного беспокоился о Шурфе – ведь это был хороший повод подмочить его безупречную репутацию. Но, видимо, эти страхи были следствием моей собственной испорченности, а остальные в произошедшем повода для веселья не видели. Лишь раз мне намекнули, что я упустил, возможно, уникальный шанс наладить личную жизнь с чудовищем, близким мне по статусу. И сказал это не Мелифаро, а – кто бы мог подумать! – сэр Кофа Йох. - Не обращай внимания, Макс, - сказал Шурф, как только мастер Кушающий-Слушающий отправился нести свой дозор в очередной трактир. – Если бы сэр Кофа увидел, как это происходит, он бы не шутил на эту тему. Я хмыкнул неопределённо и почувствовал вдруг, что лицо моё заливается краской. После хорошего отдыха, когда безумное вожделение перестало туманить мой разум, я смог вспомнить множество деталей того вечера. В том числе неуёмную страсть, которую я дарил булыжникам, собственные стоны и крики удовольствия, а потом жалобный скулёж, когда я понял, что след на меня больше не влияет… - Ерунда, - сказал я Шурфу нарочито небрежным тоном, но всё же пряча лицо за кружкой с камрой. – Если это доставляет Кофе радость, пусть шутит, это вселяет в меня уверенность, что ничего особенного действительно не произошло. Возможно, мне даже удастся довольно скоро стереть это из памяти… - Я забыл о твоей привычке драматизировать всё, что касается сферы интима и личных отношений, - хмыкнул Лонли-Локли. – Скажи, а тот факт, что мы с Хельной искали себе в Квартале Свиданий компаньона, тебя тоже поверг в шок? Я ведь знаю, что ты к такому роду отношений непривычен… Я снова неопределённо пожал плечами. О Шурфе и Хельне говорить было легче, чем обо мне, но всё равно неловко. - Я был немного удивлён, - признался я. – Но ваши предпочтения – ваше личное дело, кто я такой, чтобы высказывать своё мнение. - И всё-таки? – настаивал Шурф. – Мне интересно, что ты об этом думаешь. Я считаю тебя своим другом, Макс, мне бы не хотелось, чтобы ты испытывал ко мне брезгливость или презрение. Я не успел удержаться и фыркнул – настолько нелепыми показались мне опасения Шурфа. - Для меня это не имеет значения, Шурф, правда. Если что-то подобное нравится вам обоим – кто я такой, чтобы навязывать свои нравственные догмы? Ты мой друг, мне нравится с тобой общаться, а чем ты занимаешься со своей женой… ну, вообще не моё дело. - Нравственные догмы? – задумчиво повторил Шурф. – А подобные отношения не вписываются в твои личные представления о допустимом? Мне пришлось задуматься над этим вопросом. С одной стороны, если я сейчас скажу, что я не приемлю ничего подобного, Шурф может решить, что я считаю его поведение безнравственным, но это было не так, и мне не хотелось погружаться в подобное недопонимание. - Знаешь, это тот случай, когда я другим готов позволить намного больше, чем самому себе, - осторожно сказал я. – Я же воспитывался в совсем другой культуре, понимаешь? - А если бы это коснулось тебя напрямую? – спросил Шурф тоном опытного психоаналитика. - Если бы твоя женщина, воспитанная в местной культуре, вдруг захотела разбавить ваши интимные будни? Я нервно рассмеялся и разлил на себя остатки камры. Шурф внимательно смотрел на меня, пока я смахивал на пол тёплые капли, но молчал и терпеливо ждал ответ, так что соскочить с темы мне вряд ли удалось бы. - Не знаю, Шурф, правда, - сказал я. – Мне как-то трудно представить, чтобы Теххи взбрело в голову что-то подобное, - мне вдруг стало грустно от мысли о том, что я не в силах больше потакать её капризам, потому что её нет в Ехо, но я быстро отогнал от себя хандру. – Правда, справедливости ради надо сказать, что во время нашего с Теххи первого раза в спальне присутствовал Джуффин. Спал в уголочке, отлавливал мою Тень, чтобы отобрать у неё сердце. - Страсти какие, - без намёка на эмоции отметил Лонли-Локли. Я пожал плечами. Ну не мог я всерьёз рассуждать на эту тему! Тем более что сейчас у меня и женщины-то нет. Не скажу, что меня сильно огорчает этот факт, в конце концов, не так-то просто сойтись с кем-то после невероятной Теххи. Как-то мне не везёт в Ехо на личные отношения. Но зато я поразительно удачлив в краке, как любит напоминать сэр Джуффин. - Знаешь, думаю, я мог бы согласиться на свободные отношения, - неожиданно для самого себя сказал я. – Но я бы, наверное, попытался проконтролировать, с кем спит моя девушка. И если бы её партнёр не вызывал у меня отвращения… думаю, я бы это пережил. - Под «свободными отношениями» ты подразумеваешь, что каждый может встречаться и заниматься любовью с кем захочет? – педантично уточнил Шурф. - Именно. Я считаю себя весьма демократичным человеком и прощаю людям их маленькие слабости. - Понятно. Что именно было «понятно» этому невероятному парню, я так и не узнал. Он вдруг вспомнил, что его рабочий день закончился давным-давно, а дома его ждёт любимая и весьма затейливая супруга, а потому поспешил откланяться и убраться восвояси. А я остался стеречь кабинет Почтеннейшего Начальника. Странный разговор с Шурфом породил во мне не менее странные мысли, за которые мне хотелось оторвать свою глупую голову, чтобы не думала лишнего. Я пытался вообразить их с леди Хельной вместе. Получалось неплохо, ведь я видел, как трогательно они держатся за руки в непринуждённой дружеской обстановке, какими взглядами обмениваются. Я никогда не видел, чтобы Шурф смотрел на кого-то с такой же жадностью и смутной гордостью, как на неё, как будто она была ценнейшим призом за заслуги перед Королевством. Додумать детали их поведения наедине было довольно сложно, но чего только не придёт в усталую сонную голову ночного человека. А потом я невольно начал воображать незнакомых мне мужчин и женщин, вытянувших номерок с цифрой, соответствующей столу Шурфа и Хельны в заведении Лебера Каркора. Знают ли они, с кем по воле случая связались? Узнают ли они Шурфа без его смертоносных перчаток и без Мантии Истины? Я раздражённо тряхнул головой и, пообещав Курушу завалить его пирожными по возвращению, оставил Управление под его ответственность, а сам пошёл прогуляться по ночным улицам. Мне срочно нужно было проветрить голову. Прогулка помогла – я так устал, намотав несколько кругов по Старому Городу, что, завалившись в кресло, тут же отрубился, а на следующий день разговор с Шурфом вспоминался мне как смешной, нелепый сон. Жизнь вернулась в привычное русло. Я ходил на работу, обедал с друзьями, изучал новые места в Ехо, словом – наслаждался жизнью. В один из дней, аккурат в новолуние, я наведался в «Трёхрогую Луну». Я немного скучал по своему приятелю Андэ Пу, но слать ему зов и отвлекать от дел я не хотел. Мне не хотелось выслушивать его нытьё о том, что даже в Ташере никто ничего не впиливает, я предпочитал верить в воображаемый образ пингвиноподобного счастливца, который, наконец, нашёл своё место в Мире. - Сэр Макс, какой приятный сюрприз! Я очень надеялась, что увижу вас здесь сегодня, а то я уж начала подозревать, что все рассказы о вашей любви к поэзии – чистой воды байки, выдуманные чтобы дополнить ваш грозный образ. Леди Хельна подсела за мой столик, лучезарно улыбаясь, и заказала себе бокал «Зимы в Кумоне». - Если бы мой грозный образ нуждался в дополнении, я бы просто-напросто рискнул прочесть стихи, которые писал в юности. После этого никто бы уже не посмел усомниться в моём демоническом происхождении. - Так это правда! – просияла леди Хельна. – Вы действительно были поэтом! А я-то, грешным делом, подумала, что Шурф слишком увлёкся, идеализируя вас, и перестал отличать правду от вымысла. - Ну, знаете, если уж Истина на Королевской Службе начнёт выдумывать такие ужасы, куда покатится Мир? А, кстати, где он? Я был уверен, что он не сможет пропустить сегодняшние чтения… - Он явится к самому началу, - сообщила леди. – Он обнаружил в университетской библиотеке какую-то совершенно потрясающую книгу и заверил меня, что оторвать его от чтения раньше необходимого – всё равно, что тупым ножом отрезать от его сердца левый желудочек. - Ну, если левый – это серьёзно, - сказал я. Леди Хельна рассмеялась – открыто, но не слишком громко. Её густые волосы откинулись назад, выставляя напоказ шею с гладкой кожей. Её смех был настолько заразителен, что я даже сам улыбнулся своей неуклюжей шутке. - Ладно, сэр Макс, не скучайте! Мне нужно поздороваться ещё с несколькими людьми, но позже мы обязательно ещё поговорим, хорошо? - Конечно, леди Хельна, - учтиво отозвался я. – Рад был встретить вас. Она просияла, как будто я отвесил ей невесть какой комплимент. Я всегда удивлялся, до чего они с Шурфом разные: насколько он сдержан, настолько она открыта в проявлении эмоций. Насколько он строг, настолько она снисходительна. Даже во внешности они были весьма контрастной парочкой: долговязый худощавый Шурф и миниатюрная фигуристая леди Хельна. Но почему-то они не вызывали никаких пародийных ассоциаций, наоборот, смотрелись вполне гармонично, словно в этом притяжении противоположностей была какая-то особая магия. Я встретил ещё нескольких знакомых, в том числе столичного медиа-магната Рогро Жииля, замаскированного сэра Кофу, Камши, бывшего лейтенанта полиции, а ныне коменданта Холоми. Были ещё несколько призраков, показавшихся мне смутно знакомыми, но они явно старались не привлекать внимания, так что я решил оставить их в покое. В зале стало чуть тише обычного, и я понял, что чтения начинаются. Одновременно входная дверь распахнулась, и внутрь вошёл пунктуальный сэр Шурф. Он окинул зал быстрым взглядом, кивнул мне, а сам направился к супруге, которая о чём-то негромко перешёптывалась с другими участниками поэтического вечера. Я чувствовал себя странно, наблюдая за тем, как он приблизился и сдержанно положил руку ей на плечо – удивительное дело, это был абсолютно дружеский жест, точно так же он приветствовал иногда и меня самого, когда входил в помещение из-за моей спины! Но то, как ответила Хельна, непринуждённо переплетя свои пальцы с его и легонько сжав… в этом было что-то очень личное. На грани того, что в Ехо считается допустимым на публике. Поразительно – какими бы демократичными ни были нравы в этом волшебном Мире, даже целомудренные поцелуи в общественных местах считаются грубейшим нарушением правил приличия! Первая дюжина поэтов, открывавших вечер, не вызвала отклика в моём чёрством сердце. Я даже вздумал заказать себе, по примеру леди Хельны «Зиму в Кумоне», очень уж интригующим мне показалось название, а мне срочно требовалось чем-то заняться, чтобы не задремать и не пропустить ничего интересного. Но вот череду «крестьян от бумаги», как назвал бы их Андэ Пу, прервал Юни Проссо. Я запомнил его с предыдущих чтений. Этот парень приехал в столицу из Тубура, где на протяжении долгих лет специализировался на романтических сновидениях по заказу. Особенность его стихов заключалась в том, что среди самых обычных слов время от времени появлялись загадочные вставки на хохенгроне – языке сновидений, как терпеливо объяснил мне позже Шурф. Удивительное дело – хоть я и не знал перевода этих слов, у меня было стойкое ощущение, что я понимаю, о чём говорит сэр Юни. Даже не понимаю, а чувствую. Как будто его слова обращены не ко мне, не к моему разуму, а к чему-то внутри меня, глубоко, давно, далеко, как будто к ребёнку, потерянному в детстве, как будто к чудовищу, крепко спящему… - Макс, приходи в себя, Юни уже закончил. Я поглядел на Шурфа, всё ещё не в силах отогнать от себя тоску о забытом детском сне. Потом я моргнул раз, другой, и образ моего безупречного друга вернул меня, наконец, в реальность. - Ему нужно запретить читать стихи в публичных местах, - сказал я. – У людей начнётся депрессия, испортится аппетит, они перестанут ходить в трактиры, а перепроизводство продуктов питания приведёт к глобальному экологическому кризису. - Какие страшные вещи иногда приходят тебе в голову, - покачал головой Шурф. – Знаешь, не думаю, что это произойдёт на самом деле. Юни, конечно, пишет неплохие стихи, но так удручающе они действуют только на тебя. Я огляделся по сторонам. Действительно, люди вели себя как обычно, никто не тосковал и не копался в себе, пытаясь разобраться, какая из спутанных струн души вдруг дала фальшь. - Но знаешь, - бесстрастно продолжил Шурф, - если для тебя это действительно важно, обратись к его величеству Гуригу. Уверен, он прислушается к твоему маленькому капризу и издаст соответствующий указ. Я не сразу понял, о каком указе толкует мой друг, а когда вспомнил, о чем сам сказал ему только что, облегчённо рассмеялся – призрачные камни, которые возложил на мой свободолюбивый дух Юни Проссо, благополучно испарились. Потом выступал Киба Кимар, и от его стихов мне снова сделалось грустно, но это была осознанная, контролируемая грусть, которую облегчил сам поэт. Я чувствовал себя так, как будто меня основательно прополоскали в стиральном порошке, тщательно промыли водой, высушили и даже выгладили… но под конец всё же решили слегка скомкать, чтобы придать образу естественности. - Не припомню, чтобы ты раньше был настолько чуток к настроениям, даже на поэтических вечерах, - заметил Шурф. Я пожал плечами – сам не мог объяснить, что со мной происходит. Я почувствовал, что начинаю уставать от этих «эмоциональных штормов», а ведь вечер только начался. Но я не хотел уходить, не послушав стихов леди Хельны – я столько раз слышал о её творчестве от Шурфа, но приобщиться к прекрасному, вышедшему из-под её пера, мне до сих пор не доводилось. Так что я всё-таки заказал коктейль и постарался немного взбодриться, чтобы не расклеиться окончательно. Стихи леди Хельны были переполнены юмором и лёгким безумием, сквозь которые явственно проступало нечто большее, вот только я никак не мог понять, что именно. Как будто сквозь завесу из цветных звёзд и лун на меня пристально смотрели глаза, но кому они принадлежали? Другу или врагу? Чудовищу или доброму божеству? Этого я понять был не в силах, и это ощущение окончательно выбило у меня почву из-под ног. - Сэр Макс? Как вам понравились мои стихи? – с самодовольной улыбкой спросила леди Хельна, но в глубине её глаз я заметил некоторую настороженность. Неужели ей действительно важно моё мнение? Судя по тому, в какой тишине её слушали, её литературные заслуги были общепризнанными. - Я… - хотелось сказать ей что-нибудь доброе, но у меня язык не повернулся солгать. – Признаюсь, я немного выбит из колеи. Ощущение скорее хорошее, чем нет, но я привык радоваться ему после того, как снова стану собой. Похоже, мой отзыв пришёлся Хельне по вкусу. Во всяком случае, её улыбка стала чуть более спокойной. Она уселась рядом с Шурфом и осторожно взяла его за руку. - Вы не первый, кто так отзывается о моём творчестве. Пожалуй, это лучшее, на что я могу рассчитывать. Если мне удалось потревожить скрытое, пусть даже ненадолго… - Вы расшатываете Мир, леди Хельна, - неожиданно для меня вдруг пришли слова, предельно точно определявшие моё ощущение. – Пожалуй, ваши стихи тоже надо запретить. Причём не просто королевским указом, а парочкой новых статей в Кодексе Хрембера. Она снова просияла, как будто в жизни не слышала ничего более приятного. - Раз уж мне удалось пошатнуть ваш Мир, может быть, перейдём на «ты»? – неожиданно предложила она. - Если это спасёт меня от более масштабных разрушений по твоей милости, я только за, - сказал я. - Не спасёт, - пообещала леди Хельна. – Но смею надеяться, что ты об этом не пожалеешь, Макс. Она вдруг прикоснулась тёплыми пальцами к моей руке. Всего на мгновение, мимолётное, как предрассветный сон, но мне показалось, что я прикоснулся к величайшей тайне. Тайне о том, чьи же глаза глядят на меня из просветов между звёзд… Я тяжело вздохнул, а потом вдруг почувствовал на себя пристальный взгляд Шурфа. Он был похож на тёплое покрывало, мягкое, нежное, но которое в любой момент может стать удушающим. Я поглядел на своего друга и заметил что-то странное в глубине его глаз. Непостижимое, жадное, любопытное… А через секунду наваждение исчезло. И я понял, что «Зима в Кумоне» слишком крепка. Либо же в ней есть какие-то загадочные ингредиенты этого мира, которые действуют на меня сильнее, чем на коренных жителей. - Спасибо за стихи, Хельна, они были удивительны, - вежливо сказал я, поднимаясь. – Хорошего вечера, ребята. Шурф сдержанно кивнул, Хельна улыбнулась, теперь уже с лёгкой грустинкой, и я покинул «Трёхрогую Луну». Я всё ещё не пришёл в себя, и очень надеялся, что после хорошего сна всё вернётся на свои места. Так и вышло.