Между ними

Долгое время я боялся даже пошевелиться. Мне казалось, снизошедшее на меня озарение может исчезнуть, как дым, едва я отвернусь от умиротворяющей картины моих спящих друзей, или едва я покину их спальню. В те удивительные минуты, что я провёл у открытого окна с сигаретой я предельно чётко понимал две вещи. Во-первых, я знал, что должен сделать. Точнее, я знал, какой должен быть результат, но пока что не очень хорошо представлял, как именно реализую это своё желание. Во-вторых, я был абсолютно уверен, что преуспею. Потому что я Вершитель. Рано или поздно, так или иначе, мои желания сбываются. А я хочу, чтобы мои друзья были счастливы. Я осторожно поднялся и приблизился к ним. Судя по ритму дыхания послеоргазменная дремота перешла в довольно крепкий ночной сон. Я был тут лишним, теперь это совершенно очевидно. Они не желали меня, а лишь нуждались во мне, как и во всех тех людях, что побывали в их объятьях до меня. Они любили и жаждали лишь друг друга, но что им оставалось делать, если они из-за давнего пристрастия к уандукскому средству не могут почувствовать друг друга? Конечно, они искали способ обострить ощущения, и этим способом стали такие «посредники», как я, без которых они бы с удовольствием обходились, если бы могли. Странное дело, это осознание не оскорбило меня, не разозлило. Скорее огорчило, но не из-за собственной незавидной участи средства, а из-за того, что не буду им нужен всегда. Мне понравилось быть клеем между ними. Они оба меня привлекали, я их по-своему любил. Но раз уж выбор неизбежен, то он очевиден. Я сделаю, что должен, и просто найду себе другую цель. Другие люди, судьбы, миры, части вселенской головоломки, которые надо соединить. Мои вещи лежали аккуратной стопкой у стены рядом с одеждой Шурфа. Я взял их и направился к выходу, по дороге прихватив и керамическую мисочку со всё ещё тёплой смазкой – чтобы её не перевернули во сне и не разлили содержимое по кровати. Я мог бы сразу одеться и покинуть дом моих друзей, но я решил, что имею право принять здесь ванную и привести себя немного в порядок. Идти было странно. В ногах всё ещё ощущалась слабость, а задница побаливала и сочилась свидетельством недавнего удовольствия Шурфа. Я вздохнул, озадаченно потёр лоб, но решил не углубляться в анализ произошедшего. Было хорошо – вот и всё, о чём мне стоит беспокоиться. И, да, осознание собственного призвания не теряет своей значимости только из-за неоднозначных обстоятельств, в которых оно произошло. Я хотел послать зов Джуффину и поделиться с ним откровением – это был почти рефлекс, когда дело касалось природы моего могущества. Но я удержался от безмолвных диалогов – до поры. Я был в доме Шурфа и Хельны, и это был личный визит, не нужно связывать его с шефом даже косвенным образом, это неуместно. Только оказавшись в ванной и нырнув в ароматную тёплую воду я вдруг почувствовал, что наконец-то возвращаюсь в своё нормальное состояние. Становлюсь обычным сэром Максом, бестолковым и восторженным неофитом в мире чудес, дикарём из другой реальности, смущённым паинькой и беспечным циником в одном флаконе. Но во всей этой привычной смеси появилось и что-то новое. Понимание того, как я устроен. Пока рано говорить, как это на меня повлияет в общей перспективе, но один конкретный вопрос я решительно намерен уладить собственными силами. Приведя себя в относительный порядок, я задумался: что же дальше? Уйти, не прощаясь? Или разбудить хозяев и сообщить им радостную новость о том, что я намерен решить все их проблемы? Или остаться в надежде согреться в их уютных объятьях? Последнюю мысль я с пренебрежением отбросил: не больше часу назад я понял, кем являюсь для них на самом деле. И надо вообще не иметь здравого смысла и малейшей гордости, чтобы после этого оставаться рядом с ними хоть одну лишнюю минуту. Но я всё же поднялся обратно в спальню, просто чтобы убедиться, что Шурф и Хельна крепко спят, и моё исчезновение не помешает их отдыху. Вот и славно. Я мог вернуться к себе. Что и говорить: уснуть той ночью я так и не смог. Я предпринял попытку, в успех которой особо не верил, но меньше, чем через четверть часа махнул рукой на усталость и предательские ощущения пониже спины и пошёл гулять по Старому Городу. Мысли всё крутились и крутились вокруг моего открытия и того, что из этого следует, но вот беда: единственный человек, с которым я мог посоветоваться о любом личном вопросе и о природе своего обнаруженного призвания заодно, был замешан в деле слишком тесно. Так что придётся думать самому. Проблема была не только в том, что я не знал, что делать, а ещё и в том, что я не мог сосредоточиться на чём-то одном. Идеи разбегались, перескакивали с одного на другое, а то вдруг подключались чувства, и что-то внутри меня орало: не хочу ничего менять! Хочу снова и снова оказываться в их объятьях, дарить себя и получать взамен… но интуитивно я догадывался, что все те ощущения, которые я испытал, будут в тысячу раз более прекрасными, когда я выполню свою роль до конца. Когда я сделаю мир чуточку более совершенным – не временно, когда эффект сохраняется только в моём присутствии, а навсегда. Но как это сделать? Я сам не заметил, как оказался посередине моста и уставился на медленную воду Хурона, в которой отражалась круглая зеленоватая луна. Зрелище было на удивление умиротворяющим. Я вздохнул полной грудью, и, глядя на воду, вдруг почувствовал, что и мысли мои начинают течь в более упорядоченном русле. Я знаю, что должен сделать. Помочь Шурфу и Хельне снова получать удовольствие от единства без участия посторонних. Но как? Я могу затащить их обоих на Тёмную Сторону и там своим словом стереть остаточные следы уандукского колдовства. Да, это может сработать, но что-то во мне противилось этому методу терапии. Было в нём что-то противоестественное, избыточное. «Убивать муху гранатомётом» - так это называется. Как-то это неуважительно – обращаться к Тёмной Стороне с такой пустяковой просьбой. Да и не факт, что Хельна сможет туда попасть. А если сможет – то только вместе со Стражем. А говорить о личной жизни четы Лонли-Локли в присутствии Мелифаро… Ну, они, может, и согласятся, если я объясню им свою задумку, но вряд ли это их обрадует. Ещё я могу щёлкнуть пальцами, выпустить Смертные Шары и приказать моим друзьям впредь быть очень счастливыми вместе и удовлетворёнными друг другом. Но это ещё хуже, чем первый вариант. Я не хочу подчинять их себе, не хочу принуждать, даже к такому. Должен быть другой выход! Ладно, попробуем плясать от обратного. С чего всё началось? Может, Обмен Ассойха, который всё испортил, сам же всё и исправит? И тут меня осенило идеей, и я рассмеялся от её простоты и очевидности. Странно даже, что Шурф сам до этого не додумался. Может, всё не так просто, как мне кажется? Но в глубине души я уже был уверен, что решение правильное. Я чувствовал это тем самым новообретённым мистическим органом, который отвечал за реализацию моего призвания. Осталось продумать детали и реализовать план. Уверен, проблем не будет. Я зашагал обратно к Мохнатому Дому, чувствуя невероятную усталость и облегчение. На меня, наконец, запоздало накатила нега, усыпившая Шурфа и Хельну, и, если бы я был чуть менее требователен к комфорту, я опустился бы прямо на край тротуара, чтобы вздремнуть. А так я кое-как дополз до собственной спальни и вырубился, едва сняв обувь. И проспал остаток ночи без снов и тревог. А наутро меня разбудил деликатный, но настойчивый зов. «Макс?» Я неохотно перевернулся на другой бок. Ну чего ради будить хорошего человека в такую рань? «Что случилось, Шурф?» Странное дело: он замешкался с ответом, будто сам толком не понимал, чего хочет. Не похоже на моего друга. Я активно засопел носом, чтобы этой минимальной активностью хоть как-то взбодрить себя и начать соображать. Вдруг ему срочно понадобится моя помощь? «Всё в порядке, Макс?» - спросил он. Я озадаченно нахмурился. Кажется, что-то важное прошло мимо моего внимания. «У меня – в полнейшем, - отозвался я. – А у вас?» «У нас тоже всё хорошо. – Кажется, он был озадачен, и это нетипичное для Шурфа состояние начало меня нервировать. Но, не дожидаясь моих дальнейших расспросов, он сам объяснил: - Просто мы с Хельной ожидали увидеть тебя утром рядом с нами. И твоё исчезновение…» «А, ты об этом… - перебил я, не желая выслушивать об их догадках о причинах моего побега. – Не беспокойся, я просто хотел прогуляться и решил вас не будить. А теперь я у себя, а ты меня разбудил». «Прогуляться? – недоверчиво переспросил Шурф, а потом до него дошёл смысл второй половины моих слов. – О, извини, Макс. Отдыхай, поговорим позже». Я даже не стал отвечать, а просто перевернулся обратно на тот бок, на котором мне спалось так сладко, и снова погрузился в царство Морфея. Когда я вечером явился на ночное дежурство, я обнаружил, что Шурф задержался, чтобы встретиться со мной. Кажется, он был всерьёз встревожен моим ночным «побегом». - Что, Шурф, раньше твои любовники не были такими шустрыми после секса? – весело спросил я, едва удостоверившись, что дверь в его кабинет заперта, и никто не может нас подслушать ни случайно, ни намеренно. Он явно не ожидал от меня таких слов. Могу понять, почему – как верно заметила однажды Хельна – смутить меня проще простого. Но что-то изменилось во мне, в моём восприятии всей ситуации. Удивительное дело – стоило мне осознать свою истинную роль, как меня перестали беспокоить такие условности как половая принадлежность моих партнёров, в голову перестали приходить те грубые слова, которыми называли людей практикующих однополые отношения мои бывшие соотечественники. Удовольствие – оно и есть удовольствие. А если одновременно оно может служить какой-то более серьёзной цели – что ж, тем лучше. - Не были, - задумчиво ответил Шурф, разглядывая меня. – Но ты и правда в порядке. - Ага, - сказал я, нагло усаживаясь на стол прямо рядом с ним. Нет, в этом жесте не было ничего провокационного, я прекрасно помнил уговор: никакого интима без Хельны. Но даже без уговора мне и в голову бы не пришло что-то предложить Шурфу. Здесь и сейчас он был мне интересен исключительно как друг. Просто вот таким вот небрежным жестом я хотел ещё более наглядно продемонстрировать ему, насколько мало у него поводов для беспокойства. - И мы сможем повторить? – с некоторым непонятным мне скептицизмом спросил он. - Сможем, - твёрдо пообещал я, но сразу предупредил: - Но не в ближайшее время. Он вопросительно поднял бровь, ожидая более детальных объяснений, но я лишь отмахнулся. Ну не собирался я ему объяснять, что следующая наша близость будет последней! Надо сначала всё как следует продумать, спланировать. - Что для тебя «не ближайшее время»? – всё же настоял на уточнении Шурф. Я пожал плечами. - Мне нужно решить кое-какие вопросы. Думаю, дюжины дней должно хватить. Шурф покачал головой, делая вид, что всё понимает. А потом мы переместились в кабинет шефа, где мне предстояло нести ночную вахту, и заказали полный поднос еды у мадам Жижинды. Шурф, судя по всему, перестал подозревать, что нанёс мне неизлечимую психологическую травму. Во всяком случае, вопросов он больше не задавал, хотя раз или два я ловил на себе его озадаченный взгляд. На следующий день зов мне прислала Хельна и тоже всё выспрашивала, всё ли в порядке. Даже предложила встретиться «по-дружески» и обсудить, если что не так, но её мне быстрее удалось убедить, что всё превосходно, и я не таю никаких обид и новообретённых комплексов. Что ж, это всё смешно, конечно, но я могу понять их беспокойство. Я бы, на их месте, наверное, тоже места себе не находил. Ровно через дюжину дней, за которые, согласно тому, что я сказал Шурфу, я должен был успеть «решить кое-какие вопросы», Хельна пригласила меня в гости. Я сразу понял, что это значит, но, к моему стыду, должен признать, что так и не построил план действий для воплощения своей идеи. Возможно, в глубине души я действительно ничего не хотел менять. Мне нравилось осознавать себя нужным, меня вдохновляло это чувство незаменимости, хотя незаменимым для Шурфа и Хельны я абсолютно точно не был. Но в то же время я понимал, что не должен злоупотреблять их слабостью, и раз уж придумал способ исправить всё, то нужно его применить. «Извини, сегодня не получится, - ответил я Хельне. – Может, через пару дней». «Очень жаль, - кажется, она действительно огорчилась. – Макс, если что-то не так…» «Всё отлично, Хельна, милая, - со всей убедительностью сказал я. – Просто сегодня и правда не самый благоприятный для встречи день. Давай я сам пришлю вам зов через несколько дней?» Она не возражала, но я чувствовал её неуверенность. А потом, с запозданием, понял, что её смутило. Шурф наверняка знал, что этой ночью я не дежурю – он присутствовал, когда я делился с Джуффином планами «где-нибудь вкусно поужинать в приятной компании и наконец-то как следует выспаться». Возможно, он даже принял эти планы на их с Хельной счёт, хотя я не имел в виду ничего подобного. Скорее, я намекал самому Джуффину, что не обязательно расставаться с любимыми сотрудниками и учениками сразу по окончанию рабочего дня. Мои намёки попали на благодатную почву, хотя и не на ту, которую я рассчитывал. Вот и пришлось разочаровать моих друзей. Более того, это был первый раз за всё время, когда Хельна предложила встретиться, а я отказался… немудрено, что на следующий день Шурф снова поглядывал на меня более подозрительно, чем обычно! Но я понял, что дальше тянуть нельзя. Надо воплотить план в жизнь и двигаться дальше. Изучать мир, расширять горизонты, искать новые детали паззла, которые никто, кроме меня, скрепить не может. И да, немного грустно подводить итог и завершать этот этап моей жизни, но если всё получится, это будет самое лучшее, самое правильное, что мы можем подарить друг другу, наше взаимодействие можно будет считать полностью состоявшимся. Я наметил вечер, удостоверился у Хельны, что они с Шурфом смогут уделить мне время, договорился с Нумминорихом, что он подежурит в Управлении, и сам начал соответствующую подготовку. По большому счёту, всё, что мне было нужно – это бутылка «Тихого Крао» и гарантия того, что «Мохнатый Дом» будет полностью в моём распоряжнии. Добиться этого оказалось не так уж сложно. Осталась последняя деталь. - Хороший день, Шурф. - Хороший день, Макс. Я вошёл в кабинет моего официального друга, щепетильно запер дверь и прикрыл распахнутое по случаю тёплой погоды окно. Если полминуты назад он был погружён в чтение какой-то своей заумной книги, то теперь его внимание было приковано ко мне. В том, что я заявился в его кабинет в разгар рабочего дня, не было ничего необычного, но то, как я демонстративно, но дилетантски, обеспечивал нам приватность, заинтриговало его. - Хельна ведь предупредила тебя, что я хочу встретиться с вами завтра вечером? – уточнил я без надобности. Шурф бесстрастно кивнул, лишь глаза его загадочно блеснули. - Есть причина, по которой ты предупредил нас об этом заблаговременно? – уточнил он. - Да. А ещё есть причина, по которой сейчас я намерен обсудить некоторые детали именно с тобой, несмотря на то, что раньше мы решали это через Хельну. Шурф уставился на меня, всем видом давая понять, что он весь внимание. - Во-первых, мы встретимся у меня дома, - твёрдо сказал я, искренне надеясь, что вопросов и возражений не последует, и не придётся раньше времени посвящать его во все мои догадки и предположения. Но он молчал, внимая. – Во-вторых, я хочу, чтобы ты подготовил всё необходимое, чтобы провести Обмен Ассойха. В глубине его глаз промелькнуло удивление – ну, или я выдал свои ожидания за правду и мне это только показалось. Но через секунду или две Шурф переспросил: - Ты уверен, что тебе этого действительно хочется? - Уверен. – Но чтобы мой друг не испытывал преждевременного разочарования из-за того, что скоро наша близость может стать столь же бессмысленной, как и их с Хельной, я решил уточнить: - Не беспокойся Шурф, я думаю, что знаю, что делаю. – А потом не выдержал и всё же добавил: - Я же как-никак Вершитель, а это вам не пёс чихнул. По его лицу пронеслась мимолётная тень улыбки. Или мне показалось. Я уже собирался уйти, но уже у двери вдруг вспомнил, что есть ещё кое-что, о чём Шурф сможет позаботиться лучше, чем я. Конечно, из Щели между Мирами можно достать почти всё, что угодно, но чтобы избежать сюрпризов, надо очень чётко представлять то, что пытаешься извлечь. А я в этом вопросе пока что не самый большой специалист. - Слушай, и ещё прихвати, пожалуйста… - я подавился словом «лубрикант» и почувствовал, как лицо моё заливается краской. Ну и что тут такого, спрашивается? Чем это хуже обмена Ассойха, о котором я сказал совершенно прямо? - Хорошо, Макс, - спокойно сказал Шурф. – Не беспокойся об этом, я обо всём позабочусь. Я благодарно кивнул и пулей вылетел из его кабинета, мысленно молясь всем богам, чтобы не встретить в коридоре Мелифаро. Если он увидит, в каком состоянии я сбегаю от Мастера Пресекающего… М-да. Я ждал эту встречу с предвкушением, лёгкой тревогой и грустью. Я знал, что нам будет хорошо – будет просто прекрасно! – но в последний раз. Но даже за этими беспокойными рассуждениями я не утратил способности критически мыслить и не собирался допустить той же ошибки, что и в прошлый раз, когда я их к себе пригласил. Я не собирался маяться нерешительностью, не зная, как перейти к главному, не собирался подпускать к нам атмосферу напряжённости и неуместной неловкости. Но я довольно смутно представлял, как всё будет. Пожалуй, проще всего было бы начать с ужина. Но если я притащу еду в спальню, я рискую нарваться на лекцию об уместности крошек в постели, а в гостиной нам будет всё-таки не очень комфортно: даже если я выпровожу своих цариц, нет никакой гарантии, что не явится кто-нибудь из многочисленных друзей, которые справедливо полагают, что им рады в моём доме в любое время дня и ночи. Идея принимать их в кабинете меня не прельщала по другой причине. Во-первых, там всё ещё мог таиться призрак нашей прошлой неудачной попытки провести «эксперимент», а во-вторых, там мы частенько уединялись с моим другом Шурфом, чтобы поговорить обо всём на свете, и глупо было приводить туда моего Шурфа-любовника и его жену. Жаль, что я понял это только теперь. А в спальне… что ж, спальня прекрасно подходила, разве что придётся довольствоваться только выпивкой, без закуски. Но как аккуратно перейти от фазы «чувствуйте-себя-как-дома» к фазе «скорее-раздевайтесь-нет-сил-уже-терпеть»? Я попытался проанализировать, как это произошло там, в их спальне… и понял, что дважды сценарий вряд ли сработает. Надо что-то придумать, что-нибудь на грани безобидного и пикантного… Я нашёл решение и восторженно прищёлкнул пальцами – настолько удачной показалась мне идея. Я засунул руку в Щель Между Мирами и быстро нашарил всё необходимое. Осталось дождаться назначенного часа. - Что это, Макс? – спросила Хельна с видом восторженного ребёнка, заполучившего новую игрушку. Шурф проследил за её взглядом, но явно постарался не выдать своей озадаченности, хотя тоже, очевидно, хотел получить ответ на её вопрос. - Это игра из моего мира. Называется «Трикстер». Позволяет весело провести время, а если ещё и разнообразить правила… Я вкратце объяснил моим друзьям, в чём заключается суть игры. Но прежде чем приступить к ней, я налил в бокалы «Тихий Крао» и подал моим друзьям. Однако Шурф остановил меня сдержанным жестом. - Макс, твоя просьба об Обмене Ассойха всё ещё в силе, или ты передумал? - Нет, я не передумал, - твёрдо сказал я, немного нервничая. – Но я думал, немного позже, не так сразу… Шурф терпеливо кивнул и объяснил: - Для обмена нам всем троим придётся выпить зелье, которое не очень хорошо взаимодействует с алкоголем, до и после него должно пройти не меньше получаса, прежде чем мы попробуем вино. Зелье будет активно в течение нескольких часов после принятия, нам не обязательно сразу проводить ритуал. Так что сам решай, как это согласуется… с твоими планами. Я ненадолго задумался, а потом отставил бокалы в стороны. - Тогда давайте примем зелье, - решительно сказал я. – И, Шурф… я доверяю тебе самому выбрать момент, когда провести Обмен. Но, пожалуйста, не раньше, чем мы трое попробуем «Тихий Крао». Мы приняли зелье, и игра началась. Раньше мне доводилось играть в совершенно безобидную версию «Трикстера», в которой движения имели только стратегическое значение – занять цветные метки так, чтобы другим игрокам было не слишком удобно к ним подобраться. Но наша версия игры несла в себе несколько иной смысл, и сориентировались мои друзья намного быстрее, чем я, так что довольно скоро ни одно движение не обходилось без какой-нибудь умилительной дразнящей неловкости. В какой-то момент мне даже показалось, что Шурф магией заставляет волчок останавливаться в такой позиции, в которой наши тела окажутся переплетены наиболее экзотическим способом… но ни я, ни Хельна не выразили своих сомнений вслух. Даже если он колдовал, комбинации приходились нам по вкусу. Мы настолько увлеклись, что о вине вспомнили почти через полтора часа, да и то, только потому, что Хельна заметила, что наши с ней руки-ноги переплелись так замысловато, что даже без Обмена Ассойха не разберёшь, где чьё тело. И только тогда я вспомнил, что затевал. И подал моим друзьям бокалы. Мы выпили, и я снова погрузился в то удивительное ощущение новизны, когда кажется, что всё вокруг происходит впервые. Как повторное изучение мира после полной потери памяти, вот только на самом деле все воспоминания остаются в сохранности. Несколько минут я просто наслаждался этим чувством, потом не без труда поборол желание полезть к Шурфу или к Хельне с поцелуями – мне так хотелось почувствовать их тепло, их прикосновения! Я хотел повторить эксперимент с Шурфом – во второй раз, но как впервые, и хотел овладеть Хельной, прочувствовав каждое мгновение первого познания снова. Но невероятным усилием воли я всё же принял решение следовать плану. - Предлагаю немного сменить правила, - сказал я, закручивая рулетку «Трикстера». – Играем на раздевание. Кто теряет равновесие – избавляется от одной детали одежды. Друзья мои с готовностью согласились, хотя такая игра не могла продлиться долго, потому что на каждом из нас было лишь три элемента гардероба: лоохи, скаба и тюрбан. Хельна и вовсе была без головного убора, но первым остался без одежды всё-таки я. Второй была наша леди, и мы продолжили проигрывать, падая на пятнистое полотно, тогда как Шурф, кажется, не испытывал вовсе никаких трудностей с тем, чтобы удерживать равновесие в самых невероятных позах. Нам с Хельной пришлось объединить усилия, чтобы избавить его хотя бы от тюрбана. Теперь мы всё время падали, уже не столько следя за собственными движениями, сколько пытаясь запутать Шурфа, лишить его точек опоры… и в какой-то момент мы оказались в весьма пикантном положении, и если это не поможет, то я уже не знаю… …Не знаю… У меня вдруг ужасно закружилась голова, и острая боль пронзила каждую клеточку тела – но лишь на мгновение. Вдох, выдох, и вот я уже снова чувствую себя превосходно, хотя и немного странно… Непослушные конечности, неуклюжие, как будто чужие. Привычные звуки доносятся как-то по-другому, запахи тоже более отчётливые, предметы обстановки обрели неожиданную резкость, но поблекли в цветах. Но само главное – я был уже не на том месте, на котором был ещё совсем недавно. Как будто я вырубился, а потом пришёл в себя, упустив некоторый промежуток реальности… Только что я видел перед собой вывернутую под странным углом пятку Шурфа и локоть Хельны, а теперь сантиметрах в тридцати перед моим лицом болтается мужской член. Странно знакомый, но как-то странно выглядящий… Я растерялся всего на несколько секунд, а потом, недолго думая, подул на него, заметил мурашки, побежавшие по бедру и животу… заметил тонкий шрам на бледной коже, совсем как у меня. И понял… понял… …Что мои лёгкие вместили в себя намного больше воздуха, чем обычно. …Что послевкусие от «Тихого Крао» ощущается иначе, чем секунду назад. …Что моё собственное тело имеет совершенно непривычные пропорции. Я опустил взгляд на собственные руки, и, конечно же, не узнал их. Нервно рассмеявшись, я услышал совсем другой голос. Оглядевшись, я увидел самого себя с непривычной смесью озадаченности и лукавства на лице, а потом Хельну с маской отрешённого спокойствия. И я понял: Шурф провёл Обмен. Я рванул к зеркалу, чтобы проверить свою догадку, чуть не зашибся, запутавшись в одежде и непривычно длинных конечностях и истерически расхохотался, увидев в зеркале взъерошенную и изумлённую рожу Шурфа Лонли-Локли вместо своей собственной. Причём выбил меня из колеи не столько тот факт, что я действительно оказался в его теле, а разоблачение возможностей его мимических мышц. Честно говоря, хоть я и видел, как он улыбался на Тёмной Стороне, а раз или два был даже свидетелем такого эксклюзивного зрелища как смеющаяся Истина на Королевской Службе, я был почти уверен, что большая часть его лицевых мышц, отвечающих за обычные человеческие эмоции, начисто атрофирована. И теперь, видя знакомое лицо с абсолютно нетипичным выражением на нём, я не мог удержаться от хохота и кривляний. Не знаю, сколько это могло продолжаться. Чем дольше я ржал, тем больше замечал новых поводов для веселья. Голос Шурфа теперь стал моим, его одежда была теперь на мне, а на своё собственное тело, которое теперь заняла Хельна, я смотрел со стороны, и это тоже было чертовски забавно. У меня разболелись мышцы живота, из глаз уже начали течь истерические слёзы, я начал задыхаться, но смех всё не прекращался – уже почти на грани икоты и искристых судорог в горле. - Мы должны были это предусмотреть, - сказал Шурф голосом Хельны, бесстрастно глядя на меня. - Ничего, я уверена, он скоро успокоится и сумеет оценить и другую сторону произошедшего, - сказала Хельна, широко улыбаясь, и придавая моему собственному голосу какую-то ужасно пошлую игривость. Она приблизилась, и я обнаружил, насколько Шурф выше меня даже в сидячем положении. Но сейчас я был на его месте. Я был больше. Сильнее. Совершеннее. Ровно в этот миг, когда Хельна приблизилась ко мне и провела сильной мужской ладонью по груди и животу, я захлебнулся, наконец, смехом и нырнул в возбуждение. Мгновенно, без полутонов и переходов, я как-то вмиг осознал, что кроме чисто внешности есть ещё внутреннее восприятие. Есть то, что скрыто под одеждой. То, что я уже видел, что уже бывало во мне… и ощущать теперь это прекрасное нечто, как своё собственное, и быть первооткрывателем вдвойне: не только познавать чужое тело изнутри, но и под воздействием «Тихого Крао»… Я вдруг понял, что я рискую сойти с ума, откинулся на кровать и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. - Ну вот, что я и говорила, - сказала Хельна, наваливаясь на меня сверху и начиная ритмично тереться всей поверхностью. Она – в моём теле! – была до предела возбуждена и ничуть этому не удивлялась и не смущалась. «Да, для неё все это не так уж ново. Ведь она бывала раньше в мужском теле, - вспомнил я. – В теле Шурфа». Вспомнив о нём, я не без труда скосил взгляд и увидел женское тело, которое извивалось неподалёку, лаская себя. Не знаю уж, как сейчас Шурф и Хельна ощущали друг друга, но им это нравилось явно не меньше, чем мне. - Раздевайся, раздевайся, ты проиграл, - поторапливала меня Хельна, и, глядя на неё, я не мог поверить, что подобная алчность и нетерпеливость могут выглядеть в сочетании с моей внешностью столь привлекательно. Я знал своё тело, я хотел к нему прикоснуться… приласкать его именно так, как сам всегда мечтал… пусть кто-нибудь другой ощутит это вместо меня, но ведь это уникальный шанс… Но я забыл об этом ровно в тот момент, как Хельна задрала на мне скабу, обнажив изумительный член Шурфа. И я понял, что сойду с ума, если не кончу сейчас же, вместе с ними, не дойду до предела, выжав из этого тела безумное напряжение – одновременно моё и не моё. И, пользуясь силой Шурфова тела, я повалил Хельну на лопатки и вжался в её тело своим, сжимая наши члены широкой ладонью, поглощая движение мышц, и дыхание, и стоны… И моё собственное тело стонало подо мной – бесстыдно и развратно, и я пришёл в ужас от того, что эти звуки вообще появились на свет. А потом подумал, как должен чувствовать себя Шурф, наблюдая, как я, пользуясь его телом, доставляю удовольствие Хельне… Ото всех этих рассуждений голова шла кругом не хуже, чем от самой ситуации. Я уже не соображал, кого ласкаю, кого целую, а кто удовлетворяет руками и губами моё незнакомое тело. В какое-то мимолётное мгновение я вдруг понял, что весь мой план полетел в тартарары, потому что вряд ли хаотичное животное совокупление можно считать новым опытом, полезным для семейной жизни, а потом мне стало всё равно. Кажется, я попытался силой овладеть собственным телом, в котором была Хельна, а в тот момент, когда мне под руку подсунули необходимую для этого дела смазку, я разлил её и обмазал своих любовников с ног до головы, свободной рукой удовлетворяя самого себя. А потом кто-то взял у меня в рот, а я отсасывал своему собственному телу, а Шурф извивался в наших объятьях, и, кажется, никогда прежде я не видел, чтобы тело Хельны испытывало столь бурный и продолжительный оргазм. Я не сразу поверил своим глазам, когда он развалился на одеяле, временно лишившись чувств, истекая соками и всё ещё едва заметно подрагивая. А потом кто-то из нас открыл окно, чтобы впустить в спальню прохладный свежий воздух. Я извлёк из Щели Между Мирами какой-то освежающий напиток, но пусть меня в зелёный цвет покрасят, если я вспомню, какой. Кажется, я и сам задремал, закутавшись, как в плед, в матерчатое поле для «Трикстера». Но долго мой покой не продлился: меня разбудило звучание моего собственного голоса. - Ты должен попробовать это тело, - сказала Хельна, выводя пальцами узоры на собственной груди, которая принадлежала сейчас Шурфу. – Оно необычное. Чувствительное, но одновременно какое-то… сдержанное. Его трудно довести до вершины, но если уж взберёшься… Она мечтательно покачала головой, а Шурф поглядел на неё заинтересованно. - А в чьих ещё телах ты побывала, кроме моего? – спросил он с ноткой ревности. – Как будто тебе есть с чем сравнивать. - В своём собственном, - спокойно сказала Хельна. – Но разница очевидна, ты поймёшь, когда попробуешь. - Ладно, посмотрим, - сказал Шурф, задумчиво поглаживая талию Хельны и то, что пониже. – Пока что всё идёт довольно необычно, но кто знает, захочет ли Макс продолжать эксперимент? Он не любит терять контроль над ситуацией, а сейчас… - Захочу, - вмешался я, с трудом ворочая языком. Пока я лежал и слушал их, я начал вспоминать, ради чего мы сегодня здесь собрались. И пока что, судя по всему, всё идёт по плану. Надо продолжать в том же духе. Я приблизился к моим любовникам, и поцеловал сначала Хельну, смакуя вкус своих собственных губ, а потом Шурфа, проникаясь удивительным сочетанием его жёсткой настойчивости и мягкости женских губ. Я снова возбудился почти мгновенно. Не знаю, сколько это сможет продолжаться, но, кажется, гормоны шурфова тела сошли с ума от моего присутствия. Я расположился между его ног, стараясь не торопиться, изо всех сил растягивая удовольствие. Я целовал, поглаживал и тёрся, но мою голову снова начал застилать туман. Безупречный могущественный Шурф в хрупком женском теле, податливый, беспомощный против моей силы… я начал понимать, почему они с Хельной так гармонично сочетаются. Я выдохнул, стараясь успокоиться, не напирать так яростно, и в этот момент рядом с моим левым ухом послышалось короткое слово. Я не понял, что оно означает, в первый момент мне даже показалось, что я ослышался. - Что? Но Шурф не повторил, а лишь сказал второе слово, и я понял, что он творит, и приложил максимум усилий для того, чтобы запомнить слова заклинания. Это важно, это необходимо, я должен буду сам прибегнуть к этому на финальной стадии – до меня это дошло только сейчас, но не умом я понял это, а каким-то шестым или седьмым чувствам, каким-то неведомым вершительским чутьём, которое помогает воплощать желания в жизнь. И я слушал. И я поглощал магию всей поверхностью кожи. И я запоминал – если не сочетание звуков, то ощущение магического плетения, вырывающее меня из шурфова тела и перемещающее… Я вскрикнул и настороженно умолк, услышав хрипловатый женский голос. Мои любовники застонали от избытка ощущений, и снова началось движение и беспокойство, но я реально запаниковал. На этот раз мне почему-то не было смешно, а, скорее, неловко. Я чувствовал себя реально странно – совершенно иначе, чем когда переместился в тело Шурфа. Мало того, что сейчас на меня наваливалось тело моего друга, а моё собственное тело страстно прижималось сбоку, так и весь мой организм заметно изменился. Кое-где прибавилось, чуть пониже отнялось… Всё ощущалось иначе, центр удовольствия сместился, дышать стало тяжелее… - Тише, тише, - ласково сказал Шурф. То есть нет, это была Хельна в его теле, я понял это почти сразу по нетипичным интонациям и хитрой улыбке. – Всё в порядке, Макс, ничего не бойся. Мы с Шурфом оба знаем, как обращаться с этим телом, в котором ты сейчас находишься, так что можешь нам полностью доверять. – А потом она обернулась к моему телу. – Как тебе, милый? - Действительно, - деревянным голосом сказал он, не шевеля ни одним мускулом, - странное тело. В нём тяжело дышать, но на удивление приятно двигаться. Я имею в виду вообще любое движение. Я удивился этому определению, даже слегка отвлёкся от собственного неоднозначного положения. Но стоило Хельне пошевелиться, как волна нервозности снова пронеслась от желудка к горлу. - Слезь с меня, - попросил я, пытаясь выбраться из довольно крепкого захвата, в который сам же это тело и заключил. Ничего не скажешь – удачный момент Шурф подобрал для проведения Обмена. Хельна подчинилась, но не отстранилась далеко, осталась рядом, ненавязчиво обнимая меня, дыша прямо в макушку. - Как тебе моя жена изнутри, Макс? – спросил Шурф, осторожно придвигаясь, но всё ещё не делая резких движений. - Очень… странно. Так оно и было на самом деле. Только что я радовался силе собственного тела, высокому росту, развитости мышц, а теперь я уже в теле миниатюрной леди, а рядом со мной лежат двое высоких мужчин, один из которых – та самая леди, которой я собирался продемонстрировать силу. Что ж, она на моём месте оказалась более великодушной и явно давала мне привыкнуть к новому положению. - Изучи себя, Макс, - посоветовала она и взяла мою руку, направляя её к округлостям груди. – Сравни с тем, к чему ты привык. Приятная мягкость под пальцами, упругая, нежная… тонкая чувствительная кожа, отмечающая куда больше оттенков прикосновений, чем моя или Шурфа. - Хочешь узнать, что я чувствовала, когда ты меня ласкал? – шёпотом спросила Хельна и согрела дыханием мой левый сосок. Шурф справа синхронно повторял её движения. Он тоже взял меня за руку и направлял её по животу и ниже, к горячим складкам, которые, честно говоря, повергали меня в настоящий ужас. - Я тоже слегка запаниковал, когда впервые ощутил себя в женском теле, - признался он, ободряюще сжимая мои пальцы. - Слегка? – не без язвительности в голосе переспросила Хельна. – Да ты чуть по стенам не бегал, требуя вернуть всё как было. - Не выдумывай. Если бы я хотел сделать «как было», я бы попросту повторно провёл ритуал. Но да, на стену я чуть не полез. От удовольствия. Я почувствовал, как грубоватые шершавые пальцы пробежали по верхней части бедра и снова где-то исчезли. Я заметил, что руки моего тела намного более грубые, чем Шурфа. Странно, что я не замечал этого раньше. Но женскому телу, в котором я теперь находился, нравился этот контраст. - Хельна, а почему ты захотела, чтобы я был с вами? – спросил я, млея от смешанных чувств. Я действительно хотел это знать, но постоянно забывал спросить, а теперь, когда я изо всех сил пытался отвлечься, чтобы не обезуметь, момент мне показался подходящим, чтобы спросить. Она ухмыльнулась и ответила не сразу, только после того, как лизнула и засосала несколько раз торчащий сосок моей красивой нежной груди. - В тот вечер, когда ты был на задании в заведении Лебера Каркора, помнишь? Извини, если тебе неприятно вспоминать… но когда ты встал на след аккуба и он начал влиять на тебя… я не могла не заметить, как много в тебе неизрасходованной страсти. И я захотела, чтобы она впредь доставалась нам, а не булыжникам мостовой. И я попросила Шурфа разведать почву – насколько приемлем для тебя такой сценарий. - М-м… теперь я понимаю, к чему были те разговоры, - пробормотал я, удивляясь тому, что сам сразу не понял, в какой момент Хельна впервые обратила на меня внимание. – Что ж, и хорошо, что так. Ах-а-ах… Две руки с разных сторон вдруг ненавязчиво протиснулись между моих бёдер к самому интимному местечку. Но когда я попытался вывернуться, я понял, что для обретения удобной точки опоры мне придётся чуть раздвинуть ноги, а это не казалось мне приемлемым, хотя руки уже исчезли. - Тебе ведь нравится, - шепнула Хельна. – Уж мне-то можешь не лгать, я знаю точно. Лгать я и не собирался. Возбуждение, нетерпение, страх – всё смешалось так сумбурно, так странно! Я был ею, леди Хельной, но одновременно я был и собой, и это удовольствие, сосредоточенное не с краю, а в глубине моего женского тела, эта необъяснимая жажда, невероятное желание, чтобы в меня проникли, приласкали изнутри, а не только снаружи, заполнили пустоту… это было отчасти сравнимо с тем, что я ощущал, когда Шурф овладевал мною, но всё же не так. - Кого из нас ты хочешь первым? – спросил Шурф, снова беря меня за руку и направляя исследовать женские нижние губки. Провести рукой по гладкому паху и не обнаружить возбуждённый ствол и тяжёлые яички было странно. Вместо этого мои пальцы провалились куда-то, ощутив влажность и напряжение, и… - О-ох… - Да, это то, что ты целовал тогда, помнишь? – сказала Хельна. – Хочешь, я тоже поцелую? Или лучше Шурф? Я тяжело дышал, возил пальцем по тому крошечному бугорку, не в силах оторваться, прервать это странное блаженство. Но сильные руки обхватили меня за запястья, лишая возможности позаботиться о себе. Я недовольно застонал и снова свёл колени, пытаясь сомкнуть пространство, чтобы пустоты стало меньше. - Позволь мне, Макс… Давай, откройся… Шёпоты, вздохи, касания – всё смешалось, спуталось. Быть в теле женщины удивительно, но очень странно. Кажется, Шурф и Хельна забыли, что с ними есть кто-то ещё, они оба по собственнически обходились с этим телом, как будто имели на него право любой ценой, даже силой. Моё слабое сопротивление не бралось в расчёт, совсем, и где-то в глубине души мне это не нравилось, но бунтовать я не мог и не хотел, потому что – сладко, остро, невероятно! Шурф крепко обнимал меня со спины, лаская грудь и живот, целуя в шею; Хельна, явно наслаждаясь силой мужского тела, заставила меня раздвинуть ноги и проникала языком так глубоко, как могла достать, целовала, сосала жадно, настойчиво, иногда даже грубовато, пила мои - свои собственные! - соки, сминала пальцами ягодицы, прижимала к кровати бёдра, когда я пытался взвиться в экстазе. - Помоги мне, Шурф, - сказала она, и, прежде чем я понял, что эти двое задумали, я оказался между ними, и возбуждённый член проникал в меня, без подготовки, без предупреждения, в то самое место, в которое обычно проникал я сам, будучи мужчиной… я закричал от смятения, испуга и удовольствия. Мне не было больно, лишь немного некомфортно и абсолютно непривычно. Это было не похоже на то, как Шурф проникал в меня сзади; это ощущение наполненности было куда более правильным, более острым, но в то же время умиротворяющим. Я почувствовал, как на моих глазах выступают слёзы блаженства. Всё внутри меня сжалось, требуя продолжения, требуя большего. Я поёрзал, насаживаясь глубже, прижимаясь теснее. Вот, да, под таким углом… надо запомнить, как нравится женщинам, ведь это уникальная, можно сказать, возможность… Сквозь собственный протяжный стон я не без труда услышал голос Шурфа – точнее, мой собственный: - Я тоже хочу, - отчётливо, резко, сдержанно, но в каждом звуке горело безудержное пламя желания. – Дайте мне тоже. Это было требование, не просьба. Я не понял толком, что именно он хочет сделать и как, но где-то на периферии памяти возникла картинка, как мы с Шурфом вдвоём проникали в Хельну. - Нет, - едва совладав с дыханием, простонал я. – Пожалуйста, не надо. Не торопись, Шурф. - Да, - твёрдо сказала Хельна. Не ожидал я от неё таких интонаций. И куда подевалась податливость и мягкость, которые она проявляла, когда Шурф вёл её! – Поверь мне, Макс, я знаю, на что способно моё тело. Таким незатейливым образом я лишился права голоса. Меня это не огорчило, но немного привело в чувство: я вспомнил о своей роли, о своём предназначении. Как бы ни было мне хорошо, я здесь не ради себя. И Шурф и Хельна это поняли, почувствовали сполна. Я вскрикнул, когда ощущения стали неприятными, даже болезненными. Да, Хельна знала, на что способно её тело, но и справляться с собственными мышцами она научилась. Она умела расслабляться в нужный момент, подставляться под нужным углом, принимать так, чтобы доставлять удовольствие обоим партнёрам… для меня же всё это было не просто в новинку, но и довольно дико. Двое во мне… да уж, в такой позиции не было заметно разницы в размерах наших с Шурфом достоинств. Наоборот, мой собственный член казался мне просто огромным, это был едва ли не первый раз, когда я предпочёл бы, чтобы у меня был поменьше. - Вот так, хорошо, - успокаивающе шептал мне на ухо Шурф. – Хорошо, Макс, ты чудо, ты умница, смотри, как замечательно-о… Я не мог с ним согласиться, хотя отчётливо ощущал, что оба мужских тела рядом со мной вполне довольны происходящим. Умом я помнил, что Хельна в аналогичной ситуации была на вершине блаженства, ей нравилось! Хотя, справедливости ради, надо признать, что и ей понадобилось несколько минут, чтобы привыкнуть. Я немного успокоился и попытался расслабиться, чтобы почувствовать… чтобы понять, где именно кроется это удовольствие… Не сразу, но я нашёл его. Упругое движение внутри меня, предельная заполненность… мягкое, но настойчивое давление на эти странные точки в женском теле, как простата, только нежнее, мягче, чувствительнее. Я вздохнул и захныкал. Слишком медленно. Слишком долго… - Двигайтесь, - попросил я. - О-ох, вот оно, ты понял, Макс, - удовлетворённо сказала Хельна и выполнила мою просьбу. Назад и снова вперёд. Внутри было слишком мало места для двоих, оба члена были слишком перенапряжены, и когда он двигался во мне, я буквально чувствовал, как натягиваются мои внутренние ткани, обволакивают его, поют от блаженства. Я снова всхлипнул и напрягся. Заставить их ускориться, пусть дадут мне больше в этот раз, в этот последний наш раз! - Давай, не ленись, - потребовал я и извернулся так, чтобы дотянуться до губ Шурфа – до собственных губ. Он должен быть первым. Я должен быть первым. Мы двигались все трое – шестирукое и шестиногое существо – в разных ритмах, но в синхронных направлениях. Удовольствие было похоже на комки тепла, собирающиеся вокруг нас, охватывающие конечности, плечи, разные части тела, и постепенно собирающиеся в центре – там, где мы все трое сходились вместе. Кости сводило удовольствием, мышцы дрожали от наслаждения, и мне захотелось кричать, ускоряться, прижимать к себе их обоих изо всех сил, чтобы их стало больше, до предела, через край, до конца! Шурф, как всегда, сорвался раньше всех, даром, что был в моём теле. Он перевернул нас обоих, чтобы оказаться сверху. Я и не знал, что в моих мышцах может крыться такая сила! Или это вопрос мотивации?.. Я изо всех сил старался сделать так, чтобы Шурф получил желаемое, не потянув нас за собой. Это было не так-то просто – подавить рефлексы тела, сказать «нет» собственным желаниям, вспомнить, ради чего всё затевалось… Я шепнул слово. - Макс, что ты делаешь? – сквозь протяжный стон спросила Хельна. - Не сейчас! Шурф ничего не замечал. Он вбивался в меня сзади, сводя с ума, заставляя сменить планы, отложить затею на другой раз… ну кто в здравом уме откажется получить такой невероятный опыт? Но я знал, что делаю. В кои-то веки знал абсолютно чётко. Это было приятное чувство. Я произнёс второе слово заклинания. Я был на своём месте. Связывал два мира, выстраивал путь между ними, который они впредь смогут проходить без моего участия и с огромным удовольствием. Я был одновременно проводником и дорогой. Блаженство тела, души и магии слились воедино, достигли критичной точки… Я сказал третье слово и взорвался. Мир перестал существовать. Точнее, я перестал существовать в нём… а ещё точнее, больше не было никакого «я», была часть целого, великого, невероятного. Деталь механизма, которая оказалась в нужном месте в нужное время, подарила часть себя, но приобрела несоизмеримо больше – ощущение от выполненного предназначения. Я снова был в собственном теле, лежал на спине, дышал и не мог надышаться, и даже не пытался унять блаженные спазмы во всём теле. Я улыбался. Мне было приятно осознавать, что в этом теле побывала Хельна, а потом и Шурф. Какая-то их часть навсегда останется со мной, так же как часть меня останется с ними. Надеюсь, они не успели изучить меня достаточно хорошо, и этот маленький след внесёт нотку разнообразия и неожиданности в их дальнейшие отношения, чтобы им больше не пришлось приглашать на своё брачное ложе посторонних. Я слушал их общие стоны, вскрики, всхлипы, как музыку, как колыбельную. Я засыпал, прекрасно понимая, что когда я проснусь, их рядом уже не будет – как не было меня рядом с ними в их спальне в наш прошлый раз. Это было немножко грустно, но я знал, что всё сделал правильно. Вот оно, подтверждение: они любят друг друга, счастливые, ещё не до конца осознавшие произошедшее, идут к вершине вместе. Что ж, надеюсь, и я в скором времени обнаружу для себя работу: идеально сходящиеся детали паззла, которым нужно лишь связующее звено, чтобы достичь идеальной гармонии. Но это потом, потом. Сейчас я и так слишком счастлив.