Долги жизней наших

Вандэ, уходя, оставил все как есть. Кхарме казалось, что он провисел целую вечность, мысли путались, а руки, несмотря на дополнительную подвеску, за опоясавшую его грудь и плечи веревку, казалось что их просто оторвали, а не прошло и двух дней. Рубцы от стека набухли, жгли и зудели. В конце концов, через какое-то время сознание покинуло его, но перед этим дроу решил, что с него хватит издевательств со стороны светлого ублюдка, уж лучше смерть. Он уйдет в вековечную Тьму пусть и не на поле боя. Эоли очнулся от того, что ему аккуратно вправляли и растирали онемевшие руки. Он дернулся, но цепь на ошейнике не дала ему отстраниться. На этот раз к нему пришел не Вандэ, а другой эльф. Тюремщик, страж или кто он там (Кхарма видел его мельком тогда, в первый раз, с лордом Кано) напоил его. Эоли сделал вид, что пьет. Несмотря на то, что вода почти вся стекла на пол светлый эльф посчитал свою миссию выполненной и вышел. В темнице было прохладно, и как только руки отошли, и он смог ими двигать, Кхарма обхватил себя за ноги и сжался на каменном полу, благо цепь ошейника позволяла. В последующие дни, пока хозяин замка не заходил к нему, Эоли провел в напряжении. Он сдержал данное себе обещание. Единственный способ, каким он мог умереть — это заморить себя жаждой и голодом. Воду и еду дроу выливал в сток. Вандэ был занят неделю, поэтому не мог сам проверить пленника, но Эскэ доложил, что пленник ведет подозрительно тихо и апатично и, кажется, ничего не ест и не пьет. Лорд Кано был неприятно удивлен, что его раб решился на самоубийство, хотя, с эльфийской гордостью не мудрено. Он бы и сам так поступил. Подняв отяжелевшие веки, Эоли все так же с вызовом смотрел на врага. Лорд вернулся с Тае и, отстегнув цепь ошейника от стены, привязал вяло сопротивляющегося пленника к стулу. «Не важно, что будет, все скоро кончится». — Ничего не кончится, если я не пожелаю, — словно прочитав мысли, ответил Вандэ. Он разложил на столике три чашки: две с водой и одну с похлебкой, и несколько шариков из порошка, а также флакончик, воронку с тонкой длинной трубкой и расширитель-фиксатор для рта на ремешках. Тае держал челюсть дроу раскрытой, пока лорд крепил его. В уголках губ и из мелких трещинок сухих губах показалась кровь. — Если ты не будешь пить и есть, то эту процедуру придется проводить снова и снова, — пояснил лорд Кано, вставляя воронку в горло. — Лучше не сопротивляйся, иначе повредишь себя и долго не сможешь дерзить мне. Внутрь вылили две чашки, а еще одну с водой, просто наклонив голову без трубки, чтобы смочить рот и язык. — Тае, оставь нас, придешь вечером и отведешь строптивого темного полукровку в дальний барак, — когда слуга, ушел Ванде обратился к Эоли, отвязав от стула. Светлый эльф почти сразу ловко перехватил его руки, связал их и бросил Кхарму на пол. — Теперь проведем время наедине. Он взял пару маленьких шариков, флакон и подошел к жертве. Кхарма, придя в себя, не позволил к себе приблизиться и пнул ногой лорда так, что предметы выпали из рук рядом с пленником. Дроу с гневом взирал на господина, но ничего не мог сказать из-за расширителя. Вандэ наслаждался яростью Кхармы и процессом его укрощения. — Полагаю, что ты бы хотел разразиться бранью? — мягко улыбнулся он, чувствуя себя хищником перед прыжком. Лорд Кано дернул резко раба за лодыжку. Ноги дроу разъехались в стороны, сам он распластался на полу, а между его коленей опустился Вандэ. Он рассматривал безволосый пах, удерживая бедра раскрытыми, любовался вялым аккуратным членом. Скоро плоть затвердеет. Придерживая одной рукой бедро, он окунул пальцы в растекшееся на камнях масло, и сразу двумя проник в сжатый анус. Эоли вскрикнул. — Только не говори, что мне попался девственник-дроу. Нет, Кхарма не был невинным, но уже долгое время не допускал к себе никого. Пальцы замерли, давая привыкнуть. Лорд Кано не стал проникать глубоко. Он осторожно ощупывал стеночки прохода в поисках чувствительного бугорка простаты. Член раба дернулся и встал, когда подушечки пальцев обнаружили и стали массировать железку. Эоли начал изворачиваться, и Вандэ, закинув его ногу себе на плечо, освободившейся рукой сжал у основания член дроу. Кхарма замер. Ладонь заскользила по стволу в такт движениям пальцев внутри. Когда с кончика члена потек эякулянт, стимуляция прекратилась. Эоли тяжело дышал, находясь в легкой прострации. Этого хватило, чтобы Вандэ завершил свои манипуляции, обвязав вытащенной из кармана ленточкой член и яички. Он дотянулся до шарика из растительного порошка, валявшегося брошенным рядом, и толкнул его поглубже в задний проход. — Это, мой хороший, афродизиак местного действия, но с продолжительным эффектом. Он не выводится из организма так быстро, как зелья. На долгое время ты станешь настоящей шлюхой, вожделеющей подстилкой. Скоро я придет Тае, и если ты посмеешь упорствовать, я жестоко накажу тебя, после того как преподам этот урок. Кхарма отвернулся, бессильный выразить свою злобу, расширитель с него не собирались снимать. Впрочем, он не был очень большим. Его заковали в цепи. Руки и ноги, так что он мог делать только небольшие шаги. Хорошо, что в сумерках мало кто может увидеть гордого дроу, ведомого ненавистным лордом Вандэкалье Кано и его молчаливым помощником-кузнецом Тае. У барака их ждал Эскэ. — Эти отбросы там? — с призрением спросил Вандэ. Белокурый, коротко стриженный до плеч поверенный лорда кивнул. — Тогда, через восемь часов избавься от них. Можешь взять себе в помощь Тае. А моего пленника после вернете обратно в подвал флигеля и освободите от цепей и кляпа. — Да, мой лорд, — Эскэ не всегда одобрял развлечения господина, но не никогда не спорил с ним. Он слегка покраснел, заметив стоящий колом член дроу, перетянутый лентой. В полумраке барака, в который толкнули Кхарму, тот различил пятерых отщепенцев из низших слоев общества: нищие, пьянчуги, двое, вроде, наполовину даже орки. Полукровки могли родиться только в результате насилия или извращенного вкуса родителей. Эоли оценил иронию. Он сам был плодом неразборчивой любви его матери. Но уж лучше быть наполовину светлым или темным эльфом, нежели полудикарем. — Наш лорд милостив. Такая сладкая шлюшка, — раздался чей-то хриплый голос. — Кусается, видимо, раз на нем намордник. Братцы, давайте научим темную блядь, что ротик нужен для совсем другого! Грязные руки лапали пленника, мяли, а он мог только всхлипывать, стонать, но когда первый член едва не перекрыл дыхание, когда достал до глотки он уже не мог и этого. Сопротивляться в оковах было почти невозможно, да и за любую попытку избежать насилия нещадно били. После того как кто-то ударил по мошонке, темный эльф, задыхаясь от боли и унижения, свернулся на полу, но его поставили на четвереньки и вошли сзади. Эоли взвыл, ему показалось, что его разрывает пополам, его стошнило проглоченной спермой насильников, из-за кляпа он едва не захлебнулся рвотой. По бедрам потекла кровь. Его насиловали и по парно. Семя сочилось из разорванного заднего прохода и стекало с подбородка. К концу ночи в анус жертвы вставили два члена разом, внутри все заполыхало от боли и снова пошла кровь. Единственное, что не позволяло Кхарме не потерять сознание — чертов афродизиак с тонизирующим эффектом. Несмотря на разрывы, засосы, череду проникновений, ему хотелось кончить, член едва не прижимался к животу, и это веселило насильников. Даже лента, казалось, не удержала бы его напряженный побагровевший член от того, чтобы излиться. Но даже если бы дроу освободили от кляпа рот, он бы не попросил дать ему кончить. В проходе хлюпало, и чей-то мерзкий голос жарко шептал на ухо: «Течная сучка, сладкая попка…» В какой-то момент, Кхарма потерял сознание и пришел в себя в камере без оков, без содравшего в кровь губы расширителя для рта. Дроу застонал, потянувшись к все еще требующей разрядке плоти, благо узлов сдерживающих основание члена и яички не было. Внизу живота тянуло, между ягодиц жгло, словно каленым железом, в голове мутилось, картинка перед глазами размывалась. Слезы — слабость, но пусть они будут, когда он… Внезапно его руку у паха остановили и отбросили. Эоли, распахнув глаза, увидел нависшего над ним лорда Кано. Красные кончики прядей скользнули по шее, синие глаза вспыхнули недобрым огнем: — Разве, я разрешал тебе кончить, милый мой? Светлый эльф накрыл своей ладонью плоть Кхармы, другой он повернул к себе его лицо. — Попроси меня, и ты получишь величайшее наслаждение. Признай мою власть, — такой вкрадчивый голос. Одними дрожащими от гнева губами Эоли прошептал: «Нет». — Ах, так… Умелыми пальцами Вандэ стал поглаживать крайнюю плоть пленника, и тело сдалось раньше своего хозяина. Из члена брызнула струя спермы, и измученный дроу застонал от облегчения и величайшего унижения. — Ты ослушался меня, Эоли. Завтра я придумаю наказание, — лорд Кано пристегнул ошейник к длинной цепи к стене. Но на завтра Вандэ ждал сюрприз. Он обнаружил Кхарму лежащим на боку, словно тот был брошенной тряпичной куклой. Сперма и кровь засохли на теле и между бедер коркой. Лорд Кано повернул мягким замшевым сапогом смуглое лицо раба, слипшиеся черные волосы разбросались вокруг головы волнистыми спутанными прядями. Еще остались следы последних слез в уголках миндалевидных глаз. Вандэ сразу почувствовал перемены. Что произошло за часы, которые он милостиво подарил ему на отдых? На мгновение взгляд пленника просветлел: — Убей меня,… по… пожалуйста — выдавил он. — Прошу… Лорд Кано удивился. Что задумал темный эльф? Вчера он не выглядел сломленным. — Я не получу никакой выгоды от твоей смерти, но мы можем заключить договор. Если ты будешь три года вести себя послушно как покорный раб и любовник и вести, то по истечении срока я сам убью тебя быстро и легко, но не жди милосердия в эти три года. Тебя следует еще обучить, — склонил светловолосую голову в ожидании реакции Вандэ. Дроу задумался, пухлые разбитые губы разлепились, он словно не знал какой ответ дать. Его хозяин решил поторопить события. Он присел на корточки и провел подушечками пальцев по бежевой бархатной коже щеки, осторожно, чтобы не задеть синяк на скуле. Время застыло, стало тихо-тихо, так что только два учащенных дыхания было слышно в сумраке темницы. И, наконец, слова, как шорох пепла в камине: — Да,… господин… — произнес неуверенно, почти обреченно Кхарма. Светлый эльф довольно провел по шее, груди, бедру своего нового чудесного приобретения. Дроу попытался отстраниться. — А теперь, скажи мне, как тебя зовут? — Как захочет хозяин? «Нет, нельзя верить дроу. И все-таки такое искушение». Вандэ побрезговал сейчас целовать свое приобретение в губы, хотя раба за послушание следовало вознаградить, и к тому же проверить, так ли уж он покорен. Лорд Кано наклонился и лизнул сосок, пососал и, когда тот набух, прикусил. Эоли впился пальцами в камни пола и попробовал отрешиться. — Нет, мой милый, ты должен быть почтителен и с радостью принимать ласки. — Господин… Боюсь сейчас я не смогу быть вам полезен, — глаза предательски защипало. Он не мог позволить себе откровенно показывать чувства, но не получалось. Вцепиться в мучителя и оттолкнуть, тоже было плохой идеей. — А ты попробуй. Лорд Кано действительно мог быть нежным и умелым любовником, если хотел. Правда, Эоли не мог так быстро обуздать свой нрав. Вандэ перехватил запястья дроу и прижал к полу, раздвинув ноги коленом. Удерживая левой рукой, свободной он залепил слабую пощечину. Еще крепче сжав запястья, пальцами правой руки лорд Кано проник между ягодицами и ощупал воспаленное отверстие. Один палец проник в глубь, и Кхарма дернулся, потом Вандэ проверил его ушибленную мошонку и покрасневший член, чем вызвал громкий стон. Все же лорд Кано воспользовался магией исцеления и облегчил ему боль. Заклятия помогут на время, но для нормального лечения нужны мази и зелья. Нежно он провел по члену раба, и тот начал твердеть. — Ты все-таки чувствительный и ненасытный, малыш. После стольких испытаний... Щеки зарделись от стыда, и Кхарма отвернулся, скрывая выступившую слезинку, но лорд заметил и, развернув голову за подбородок, подался вперед и поцеловал уголок глаза, слизывая соленую влагу. — Мой, да? — томный жаркий шепот, будто опалил кончик острого ушка дроу. Вандэ снизошел до того, чтобы спешно, но властно поцеловать пленника в оскверненные кровью и чужой спермой губы. Больше этот темный эльф никогда никому кроме него принадлежать не будет. Эоли выдохся, он лежал, распластанный на полу, ему хотелось пить, просить он не хотел. Он прикрыл глаза, и в тот же миг звякнула цепь, открепленная от стены, ее конец обмотали вокруг его рук. Лорд Кано поднял дроу с пола рывком, но тот покачнулся, и, не удержав равновесия, упал на колени. Юный раб был истощен. Не желая показывать, насколько он устал, Кхарма постарался встать и опять покачнулся. — Чтож, мой хороший, и за мою доброту, и за твою дерзость тебя ждет расплата. Не думай, что я тебе так просто поверил. А пока… Вандэ подхватил на руки свой трофей и отнес в верхние покои флигеля — его маленького личного рая. Эоли оказался прижат к груди господина и отчетливо слышал, как стучит чужое сердце, чувствовал жар голодного пламени, которое не погасят воды всех рек, и легкая горьковатая усмешка тронула на мгновение его губы.